papiliones in pulmonem

"Papiliones in pulmonem". Именно так звучал диагноз Юнги. Просто "бабочки в лёгких" на латинском. Никакого лечения или простого объяснений врачи дать не могли. Такие случаи встречались в истории. Правда, люди с этим диагнозом умирали от инсектицидов или сгорали на костре. Не самый лучший исход, не находите? Каждое утро Мин Юнги просыпался от того, что по трахеям кто-то скребся лапками. Это были бабочки. Ярко-голубые. Morpho menelaus. В них была вся квартира Юнги. Все стены, потолок, оконные рамы. Соседи любили наблюдать за его окнами, ведь из них часто вылетали стайки голубых бабочек, радовавших привыкший к серым высоткам глаз. Они были размером от трёх дюймов. Голубые, переливающиеся на солнце. Ради них Юнги выращивал на подоконниках фиалки и бегонии. Эти растения цветут круглогодично. Жаль, что умирали морфы спустя всего два-три дня. У бедняжек не было желудка. Бабочки никогда не спрашивали, когда им вылезать из его легких. Поэтому кашель, похожий на приступ астмы, мог настигнуть его в любое время и в любом месте. Кашель сухой, сильный. Так накрылись десятки собеседований, свиданий, первый секс. Ведь люди не понимали, что происходило с парнем. Звонили в скорую. А уже спустя несколько минут наблюдали, как из Юнги вылезает бабочка. Одни падали в обморок. Другие визжали и убегали. Третьи были в ступоре. А бабочка просто улетала. Первую такую паршивку Юнги помнит четко. Она была маленькой, немного помятой. Это было в день шестнадцатилетия. Юнги сделал глубокий вдох, чтобы задуть свечи на торте, но закашлялся. И из него выползла голубая представительница нимфалид. Тогда мама упала в обморок, а папа открыл рот, чтобы что-то сказать, но осекся. Вот уже шестнадцатилетний Юнги сидит в коридоре больницы рядом с плачущей мамой и взволнованным отцом. Тошнотворно пахнет хлоркой и лекарствами. Семья ждёт результатов анализов и приема у лучшего специалиста. Их направили к лучшему врачу города. Все говорили, что он уж точно что-нибудь сделает. Доктор перешерстил все справочники, развел руками и выставил огромный счет. Это не дало результатов. Бабочки все также порхали по легким. Целители, гадалки и лекари – обыкновенные шарлатаны. Травы и настои – противная и не помогающая хрень. Прошло семь лет с того случая. А бабочки все те же. Того же вида и такие же бестактные. Юнги понял уже на втором месяце жизни с порхающими, что танцевать, бегать, плавать и вообще заниматься физической активностью ему не стоит. Иначе он начинает задыхаться, а бабочки – метаться по легким. Не самые приятные ощущения. Юнги сварил себе кофе и написал лучшему другу насчёт вечерней попойки. Ким Намджун. Крутой андерграунд-рэпер. Ну, так написано у него в социальных сетях и таким его считают девушки. А для Юнги он все тот же его одногруппник-заучка с факультета микробиологии. Вредный, душный и язвительный. Намджун ответил, что на лекции и не может разговаривать. Казалось бы, один выпуск, одинаково красные дипломы. Только вот Намджун преподаёт в университете, ведёт лекции, а Мин простой консультант в магазине одежды. И как он может совмещать в себе интеллигента и парня, умеющего унизить человека да ещё и в рифму? Юнги позавтракал и, собравшись, неспешно побрел на работу. На улице светит солнце и голубые кусочки неба кое-где просвечиваются сквозь перистые облака. Мимо пробегают люди, едут машины. Юнги спустился в метро. Столько красивых людей, прячущих себя под масками. Юнги любил рисовать. Везде и всюду. Странная привычка, зародившаяся ещё в подростковом возрасте. Однако на все просьбы показать скетчбук, Мин лишь огрызался. Личное пространство должно оставаться нетронутым. Даже непробиваемый Намджун обижался на такие выходки. Вот он набросал черты лица какого-то парня с голубыми волосами и смешными носками. Розовые уточки выглядывалм из под черных джинс. Юнги улыбнулся, оголяя десны. Когда мир настигла эпидемия, маски стали ещё популярнее. И теперь Юнги мог комфортно зевать, улыбаться, что-то шептать себе под нос. Теперь все эти странности скрывала маска. Парень сонно потирал глаза. Синяки под глазами указывали на бесонную ночь. У него были пухлые губы и миниатюрные руки. Худощав, одного роста с Юнги. Мин зарисовал скетч, а бабочки начали активно порхать по легким. В горле запершило. Засранки.