Sweet stories

— Наруто? Мой мальчик дрожал, лежа подо мной. Пытался отстраниться, спрятаться, закрыться руками. Это его первый раз. Или скорее… Наш первый раз. Наруто боится, поэтому я должен доказать как сильно люблю его. Он ведь не знает о любви совсем ничего. Его никогда не любили. Я слышу его сбивчивое из-за поцелуев дыхание, чувствую дрожь в руках, когда он тянется за очередной лаской, будто тревожится, что я могу исчезнуть, а вместе со мной и вся любовь. Он так юн, красив, горяч. С ласковыми поцелуями я спускался ниже. К тонкой шее, к гибким плечам, вздымающейся груди. А Наруто все держал мои руки своими. Он негромко хохотнул, когда я обвел впадинку пупка языком. И такая реакция мне очень понравилась. Я уделил много внимания этому участку тела, заставив расслабиться мальчика. Я взял его руки в свои и начал целовать каждый пальчик, пока он не обхватил мою шею. Он всегда так делал, когда нуждался в поцелуе. Его губы пахли медом и были столь мягки, что первое время я боялся их касаться. Наруто не нравились глубокие поцелуи. Я целовал его нежно, не принимая попыток проникнуть языком вглубь. Но сегодня хочется показать, чем является страсть. Показать, как сильно он действует на меня. Я облизываю покрасневшие губы и слегка приоткрываю, проникая языком внутрь. Наруто открывает свои большие глаза и хочет отстраниться, но я не позволяю, смотря в ответ, и вовлекаю его неумелый язычок в танец страсти. Наруто действовал неуверенно, но был вполне не против научиться, повторяя мои движения, иногда случайно прикусывая мои губы, доставляя мне удовольствие от мелких покалываний. Я прошелся по нёбу и мальчик хрипло застонал в поцелуй. Нравится. Я проникал глубже, исследуя, а руки жили отдельной жизнью. Поглаживали торс, стройные ноги, плотно обхватившие меня за поясницу, и постоянно возвращались к ягодицам. Я немного отстранился, снимая ненужные штаны, ловя вздохи и постанывания. Я вновь спустился к пупку, шире расставляя ноги Наруто для удобства ласки, но он резко сдвинул колени и снова сжался. Я заглянул в синие глаза. Там застыли слезы. Что-то было не так. Когда я целовал шрамы на его щеках в первый раз, была похожая реакция. Я поцеловал колено, все также смотря в глаза напротив, и нежно провел рукой по пухлой щеке. — Все хорошо. Наруто слабо кивнул, пытаясь стряхнуть с глаз слезы, и я смог раздвинуть колени. На внутренней стороне бедра было много шрамов, таких же, как и на щеках. Я растерялся. Нет, меня не пугали сами шрамы, меня пугало, что там были новые царапины. Свежие, еще не зажившие. Я аккуратно прикоснулся рукой к одному из шрамов. Как же так? Я расстроился. Наруто, мой Наруто до сих пор причиняет себе боль. Мальчик, почувствовав, что я огорчен, попытался снова поцеловать меня, но я не дал, пытаясь найти ответ в его глазах. Наруто грустно посмотрел на меня и крепко обнял. — Не люблю. Наруто произнес это тихо. Он так и не может. Он не может полюбить себя и поверить, что его любят. Мне нужно доказать. Нет. Я должен ему доказать. Я снова уложил его на постель, устраиваясь между ног и стал целовать каждый израненный участок кожи. От каждого моего прикосновения по телу пробегали мурашки, а Наруто тихо всхлипывал. Я не хочу больше видеть какие-либо раны на теле моего мальчика, но все шрамы, что у него есть, я буду любить, потому что это часть его. Я стянул трусы и Наруто предстал передо мной полностью обнаженным. Такой красивый. Такой любимый. Смазка уже сочилась из девственного колечка мышц, а аккуратный член гордо возвышался, привлекая мое внимание. Омежий аромат усилился. Мне хотелось попробовать его на вкус. Я подложил под поясницу подушку и склонился к истекающей дырочке, слизывая мокрую дорожку и проникая внутрь языком. Наруто выгибался, ворочался, не зная, куда себя деть. Он вцепился в мои волосы, прося о большем. Природная смазка была похожа на мед с ноткой груши. Я провел дорожку от ануса до яичек, прошелся языком по всей длине члена и захватил его в плен своего рта, проталкивая один палец, растягивая колечко мышц. Наруто постанывал, иногда прикрывал лицо руками, но потом снова цеплялся за мои волосы, задавая темп. Обильное выделение смазки позволило сделать растяжку менее болезненной, но третий палец все равно заставил Наруто напрячься, поэтому мы лежали недвигаясь около двух минут, чтобы малыш привык. Когда анус был достаточно разработан, Наруто вцепился в мои плечи, царапая их почти до крови. Мой член входил медленно. Я старался не причинять лишней боли, целовал его лицо, шептал ласковые слова и слизывал маленькие слезинки. Когда Наруто привык, я начал двигаться. Каждый толчок отзывался ударом сердца. В глазах мерцали огни. Стеночки плотно обхватывали мою плоть, доставляя массу удовольствия до хруста пальцев на ногах. Я не знаю, что чувствовал мой мальчик, но у него было счастливое, удовлетворенное личико, каждый раз, когда я попадал по простате. Наруто словно был в полете. Он смотрел на меня и тут же запрокидывал голову назад, а я покусывал шею. — Саске! Я чувствовал, что Наруто на пределе, поэтому ускорился, оставляя метку на его шее. Он только мой. Навсегда. Он кончил сразу, как только я поставил метку, сжимая меня всего внутри. Я сделал еще пару толчков и хотел выйти, чтобы не допустить сцепки, но Наруто остановил, заставляя кончить глубоко внутрь. — Люби меня. Мы пролежали, обнимаясь и целуясь всю ночь, пока Наруто не заснул. Я смотрел на его спокойное лицо и не мог насмотреться. Он выглядел очень счастливым и, наконец, спал с улыбкой, зная, что его любят. Я положил руку на еще плоский животик и улыбнулся. Совсем скоро Наруто полюбит еще один маленький человечек. — Я люблю тебя. Всегда буду любить.