Ты мне нравишься, идиот

      Резко опустившийся нож, слишком громко соприкоснулся с деревянной дощечкой и за секунду до столкновения с острым лезвием, Кагами успел отдёрнуть руку. Такими темпами, он точно себе пальцы отхреначит. Его левая ладонь, собственно говоря, и так выглядела не очень и несколько бежевых пластырей были тому подтверждением. Заживёт, конечно, быстро, но сам факт того, что Тайга не может сосредоточиться, раздражал. А ведь всё из-за одного идиота, который и не думал прекращать трещать о своей бывшей пассии, с которой они расстались вчера.       А ведь день так прекрасно начинался ровно до того момента, пока не раздалась громкая трель звонка. Стоило Тайге только открыть дверь, как мулат бесцеремонно вторгся в его квартиру, чуть не сшибя парня с дороги. Вот кого Кагами не ожидал увидеть в собственный выходной, так это Аомине. Кагами проводил Дайки вовнутрь ошарашенным взглядом. На несколько секунд он выпал из реальности, приводя мысли в порядок. Очухался он только, когда услышал глухие хлопки кухонных дверок. Вмиг взбешенный Кагами влетел на кухню, готовясь выгнать мулата из собственной квартиры, но остановился, заприметив небольшой пакет на кухонной тумбе. Сам Аомине уже стоял около открытого холодильника, вытащив оттуда банку пива. Тайга хотел возразить, что это он вообще-то покупал для себя, но осёкся, вспомнив, что покупал две — для себя и Дайки. — Хочу карри, — бегло отозвался мулат, — и чем быстрее, тем лучше.       Кагами на секунду забыл, как дышать. Его возмущению не было предела. Этот засранец не только пришёл без предупреждения, так ещё и условия ставит, заставляя готовить. Тайга только раздраженно вздохнул и выгнал мулата с кухни, куда-нибудь туда, где он не будет мельтешить перед глазами. На самом деле, Кагами и сам проголодался, так что он не собирался оставлять себя без обеда. Да и неудобно как-то получается — продукты-то куплены уже. Поэтому Кагами пришлось молча смириться с собственным положением.       Но сколько бы ни ворчал Кагами, на самом деле он был рад видеть мулата после двухнедельного отсутствия. Визит Аомине к нему без предупреждения означал, что что-то случилось. Тайга не спешил спрашивать: когда надо будет, Аомине сам заговорит. А пока он молчал, у Кагами было время привести свои мысли в порядок. Тишина угнетала, но никто из них не проронил ни слова. И лишь спустя пару минут, Аомине, наконец, прервал молчание: — Помнишь ту девчонку, которая постоянно тусила с нами на площадке? — Та, из-за которой ты проиграл мне? Конечно, помню, — усмехнулся Кагами. Тогда Аомине отвлекся из-за внезапного женского окрика, позволив Тайге забить мяч. — А что с ней? Неужели вы расстались? — Ага.       Обернувшись, Кагами удивленно уставился на Аомине. Тот выглядел как обычно, ему кажется, даже насрать было, что его бросили. Тайга не сомневался, что именно девушка разорвала с ним отношения. Сколько раз уже его бросали? Пальцев на руках не хватит, чтобы сосчитать, сколько у него было девушек. Для Кагами оставалось загадкой, что они находили в этом ленивом засранце: высокий рост, привлекательная внешность, спортивное тело, бронзовая кожа, цепляющий взгляд сапфировых глаз… Кагами помотал головой, прогнав ненужные мысли. Если посудить, у него есть всё самое необходимое для настоящего альфа-самца. Грубый, надменный выскочка, который думает только в выгоду себе и до невозможности ленивый. Единственной их общей чертой была вспыльчивость. Они оба заводились с пол-оборота, и остановить их после этого было проблематично. Когда даже игры один на один не помогали выбросить весь накопившийся гнев, в ход шли кулаки. После потасовок они оба приходили на следующую тренировку с синяками. А там уже, им ещё сильнее доставалось от тренера.       Но, несмотря на все недостатки, Кагами всё-таки мог в нём разглядеть хорошего человека. В этом парне не было намёков на жалость, однако от него вполне можно было услышать поддержку, хоть и в свойственной ему грубой манере. С первого взгляда может показаться, что ему наплевать на всех кроме себя, но Тайга лично разубедился в этом. Когда после игры под дождем, Кагами слёг с температурой, Аомине пришел навестить его и чуть было не задушил парня его собственной подушкой. Тогда он просидел целых два дня в его квартире, потому что «вот помрешь ты, а виноватым сделают меня» или «не смей дохнуть, скотина, я ещё за прошлый раз не отыгрался». Короче говоря, для того, чтобы вытерпеть присутствие этого парня, понадобится железная выдержка. А все его бывшие, видимо были не готовы отдать свои последние нервы на этого засранца. — Ты не представляешь себе, как она меня достала.       «Начинается…»       Кагами уже привык к тому, что после очередного расставания, Аомине идёт плакаться к нему. Ну, как плакаться: сначала наговорит всяких гадостей про девушек, и только потом уже скажет про их достоинства. Тайга б тоже стал параноиком: мулат ведь ни одной юбки не пропустит, особенно тех, у кого было открытое декольте. В общем, не человек, а похотливый извращенец. Не то, чтобы Кагами такие девушки не нравились, просто по некоторому стечению обстоятельств, они перестали быть ему интересны.       Тайга не считал себя гетеросексуалом, но и стопроцентным геем он не был. Просто в какой-то момент он стал замечать, как всё чаще задерживает свой взгляд на мулате или как в одинокие вечера в его голове вертелись мысли только об Аомине. Сначала Кагами списывал всё на привязанность. Он много времени проводил со своим другом, поэтому и привык к его обществу. По крайней мере, так Тайга считал.       Но в какой-то момент, всё начало переворачиваться с ног на голову. Кагами всё сильнее раздражался, зная, что отсутствие Дайки долгое время, означало, что он проводит его с очередной пассией. И это вечно гложущее чувство ревности, медленно, но верно, всё сильнее разгоралось в его груди. Он уже не знал, на кого злиться: на себя или на вечно шляющегося, непонятно где и с кем Аомине. Он всё чаще начал срываться на Дайки, вызывая ответную агрессию. Это, в свою очередь, переходило в драку, после которой они разбегались по разным углам, ожидая пока кто-то первым не сделает шаг на примирение. Это мог быть Кагами, который напишет ему смс, что приготовил слишком много, а выкидывать жалко. Или же Аомине, который придёт к нему вечером с пакетом продуктов и двумя баночками пива в придачу. Они не станут говорить слов извинений, а просто будут вести себя как обычно, будто не было ни какой ссоры. За это Кагами был ему благодарен.       В один из своих выходных, Кагами согласился на предложение Куроко прогуляться, так сказать развеяться. Ему на самом деле этого не хватало, ведь Тецуя — человек которому он доверяет и может сказать всё, что держит в себе уже несколько мучительных недель. И пока Тайга разглагольствовал о том, как его достал Аомине, он не замечал, как заинтересовано, смотрит на него Тецуя. И только когда Кагами прервался на то, чтобы попить воды, Куроко, наконец, сказал то, что давно подозревал в своем товарище. — Кагами-кун, а ты случайно не влюбился в Аомине-куна?       Тайга так и подавился водой после этих слов. Чтобы он, влюбился, да ещё в такого человека как Дайки? Да ни за что! Он ещё не настолько обезумел, чтобы влюбляться в человека, который его раздражает одним своим присутствием. Только потом, слова Куроко никак не выходили из головы. Кагами правда пытался, говорил себе, что всё это глупо и тупо, да он бы никогда не влюбился в своего соперника, врага… друга? А кто собственно был ему Аомине? Сначала они просто играли против друг друга на площадке, потом стали проводить всё больше времени вместе, а сейчас… А сейчас Кагами не мог понять, кто ему Аомине. На друзей не смотрят так, как смотрел на него Кагами. От прикосновений друзей не бросает в дрожь и не учащается сердцебиение. Друзья не снятся тебе в самых развратных снах, от которых с утра у тебя стояк. Аомине ему не друг.       Принять свою влюблённость было не так уж и сложно. Сложнее, оказалось, держать всё это в секрете. Кагами не мог просто так порвать с Аомине все связи, тот бы ему не позволил. А признаться, было идентично с самоубийством. Аомине — стопроцентный натурал, он скорее покрутит пальцем у виска и скажет, чтобы так больше не шутил или просто изобьёт его. Поэтому, Кагами предпочитал молчать. Пусть ему будет больно, пусть всепоглощающая ревность будет грызть его изнутри, но он никогда не скажет Дайки о своих чувствах.       Собственно, чем он сейчас и занимался. Кагами настолько пытался себя контролировать, что всё своё раздражение решил выместить на бедных овощах. А ещё видимо на себе, потому что страдали не только овощи, но и его пальцы. Тайга пытался не слушать того, о чём болтал мулат. Но это было настолько же сложно, как играть в баскетбол без рук, то есть — невозможно. Непонятно чего добивается Аомине, рассказывая, где и при каких обстоятельствах у него был секс, какое у девчонки было бельё, и насколько она громко стонала, выкрикивая его имя. Почему-то, Кагами захотелось оказаться на месте этой девки. Нет, не чтобы его поимели, а чтобы увидеть, как выглядит лицо мулата, когда он возбуждён и насколько может потерять над собой контроль. Чертыхнувшись, Кагами отбросил нож. Нельзя. Нельзя даже фантазировать о таком, пока он находится в одном помещение с Дайки. — А что если мне попробовать с парнем? — Что? — обернувшись, Кагами в который раз за день, уже впадает в шок. — Раз с девчонками у меня не клеится, вот я и подумал, почему бы не попробовать с парнем.       Кагами уставился на Аомине как на умалишённого. И он этого парня считал натуралом? Видимо у него на личном фронте совсем всё плохо, раз он стал задумываться над этим. Нет, конечно, стоило поддержать мулата и тогда у Тайги возможно, и был бы шанс не быть отвергнутым. Но почему-то, даже при таком раскладе, Кагами казалось это смешным. Лучше пусть гуляет по девкам, чем попробует с парнем. Тайга же реально тогда от ревности с ума сойдёт. — У тебя не получается ничего с девчонками, потому что у тебя отвратительный характер, — недовольно высказался Кагами. — С тобой даже парень дольше недели не протянет. — Не будь так самоуверен, БаКагами. Мне ещё никто не отказывал. — Ну конечно, — Кагами закатил глаза, — а потом они жалели, что вообще связались с тобой.       Аомине усмехнулся, но не стал отвечать. Да и что можно ответить на такую жестокую правду. Честно сказать, Кагами и сам сомневается, смог бы он продержаться дольше недели с ним в отношениях. Обычными их назвать бы точно было нельзя. Они и так срутся по каждому поводу, а тут было бы ещё больше причин для драки. Да и нельзя быть уверенным, что Аомине будет верным. Хотя, он никогда не слышал, чтобы Дайки изменял. Насколько бы его не раздражали текущие отношения, он никогда не ходил налево. По крайне мере, Кагами так думал. Так же, нельзя быть уверенным, что Аомине это не наскучит, ведь как только он теряет интерес к человеку, так сразу меняет своё отношения к нему. Кагами стало смешно с собственных мыслей. Он уже начал воображать несуществующие отношения. Как же он безнадёжен. — Знаешь, есть один парень, — Аомине замолк, а через мгновение снова заговорил, — который продержался бы, я уверен в этом, дольше недели. — Не смеши меня Аомине. С тобой связаться может только сумасшедший или такой же идиот, как ты. — За языком следи БаКагами, — огрызнулся Дайки. — И не подумаю, — усмехнулся Тайга, смотря в сапфировые глаза напротив. — Так, что за парень? — Что, интересно стало? Ревнуешь что ли? — Пф, было бы кого. — Ну, раз тебе интересно, то расскажу, — Аомине откинулся на спинку дивана, закидывая ногу на ногу. — Мы с ним не так давно знакомы, но уже довольно близки. Он вроде толковый парень, но иногда очень жёстко тупит. Ты себе не представляешь, как меня это бесит. Он не любит болтать попусту, на него можно положиться в трудную минуту. Знаешь, мне даже с ним в какой-то мере комфортно. Но… — Ты мне сейчас свой идеал описываешь или такой человек реально существует? -…он трус, — закончил Аомине, пропуская колкость. — Мне кое-кто нашептал, чтобы я присмотрелся к нему и я благодарен тому человеку. Я увидел то, что он пытается скрыть от меня и знаешь, у него актёрское мастерство точно хромает на обе ноги. Знал бы только он, как это смешно выглядит со стороны. — Он тебе нравится?       Кагами стоял спиной к столешнице, опершись на неё руками. Ладони сжимали выступающий край настолько сильно, что Тайга был уверен, что на них останется след. Он не хотел слышать ответ и одновременно, ему было интересно. В его ответе было столько же боли, сколько и облегчения. Если у Аомине будет тот, кто ему симпатизирует, то это значит, что Кагами нужно будет отступить. Он не станет мешать чужому счастью, даже если оно будет кратковременным. Может тогда, эти чувства его отпустят и ему станет легче. — Знаешь, пару дней назад я бы сомневался над ответом, но теперь могу точно сказать, что… да, он мне нравится. — Вот как, — Кагами поспешил отвернуться. У него было такое чувство, будто мир рухнул, оставив его с собственными чувствами наедине.       Кагами надо было успокоиться. Как бы он сейчас хотел остаться наедине, хотя бы на мгновение, чтобы прийти в себя. Он чувствовал, как чужой взгляд устремлён на него и от этого становилось ещё неуютнее. Нужно скорее взять себя в руки. Да, нужно поступить как понимающий друг. Именно, как друг. — Почему ты не скажешь ему об этом? — Сказать? Вот так просто? — Да. В любом случае ты ничего не теряешь, — Кагами с трудом выталкивал из себя слова, — или тебя отвергнут, или ты будешь мучаться от неразделённой любви. При любом раскладе будет больно. — А если всё-таки он чувствует то же самое, что и я? — Боже, Аомине, не тупи, ты и сам знаешь, что это значит! — Значит, сказать да, — Аомине как-то грустно усмехнулся. — Ну, тогда, ты мне нравишься, Кагами. — Да-да, именно так, Аомине. Только не надо на мне тренироваться. — Ты не понял меня Кагами, — Аомине постарался бесшумно встать с дивана, насколько это было возможно и подойти к парню. — Я сказал, ты мне нравишься, Тайга.       Смуглые руки стояли по обе стороны столешницы, перекрывая пути отступления. Горячее дыхание буквально обожгло открытый участок кожи шеи, а Кагами показалось, что сам он перестал дышать. Он осторожно обернулся и столкнулся лицом к лицу с Аомине. Кагами хотел сказать, чтобы тот перестал шутить, но серьёзный взгляд сапфировых глаз говорил о том, что это не шутка. Кагами так и не нашёлся, что сказать, а лишь смотрел в глаза, напротив пытаясь понять, чего хочет добиться мулат. С чего это у него появились чувства, которых и отродясь не было? Это же смешно. Кагами чувствовал нарастающее раздражение, которое плавно переходило в злость. — Вот как, значит, Куроко меня сдал? Что, решил посмеяться надо мной да?! — Тайга толкнул от себя мулата, но тот ни на йоту не сдвинулся с прежнего места. — Я знал, что ты сволочь Аомине, но не до такой степени, чтобы…       Гневная тирада была прервана одним лишь прикосновением губ. Кагами на секунду осёкся, но этого хватило, чтобы Аомине накрыл чужие губы своими. Дайки казалось, что это единственный способ, чтобы заткнуть этого идиота, который снова напридумывал себе всякого. Как же бесит эта его черта, вечно говорит на эмоциях, не давая другим и слова сказать. Кагами запоздало дернулся, пытаясь вырваться, но Дайки не дал. Положив одну руку на талию парню, притянув тем самым его ближе, а другую, пристроил на чужом затылке, зарываясь пятерней в огненные пряди. Он от него так просто не сбежит. Упираясь ладонями в чужие плечи, Кагами пытался оттолкнуть мулата. Но чем больше он сопротивлялся, тем настырнее становился Дайки. Лезть целоваться с языком, было самоубийством, но Аомине любит рисковать, отдаваясь всецело процессу. Стоило его языку, встретится с чужим, Дайки почувствовал, как тело рядом с ним расслабляется, а руки обвивают шею. Наконец, Дайки добился и Кагами ему доверился, пусть хоть и на время. Приоткрыв глаза, он увидел, как карминовые глаза тоже смотрят прямо на него. Поцелуй вышел странный. Кагами ни на секунду не хотел отдавать инициативу, но Аомине всё равно умело отбирал её у него. Опыта у того в поцелуях было больше, но ничего, со временем и Тайга научится. Последним, что сделал Кагами, перед тем как отстраниться, так это прикусил чужую губу мулата, ощущая на языке металлические нотки, смешанные со слюной. — Какой же ты идиот, БаКагами. Идиот и трус. — Заткнись, Ахомине. — А Тецу и правда тебя сдал, — усмехнулся Дайки и тут же шикнул от боли на нижней губе. — Вот мелкий засранец.       Кагами рассмеялся, уткнувшись лбом Аомине в плечо. Неужели всё, что наговорил Дайки, это всё, было про него. И если подумать, то всё и правда сходится. Боже, он ревновал к самому же себе, какой же идиот. Кагами даже не заметил, как последние слова проговорил вслух. — Да, ты идиот. Но ты мой идиот, БаКагами.       Впереди их ждёт много трудностей, ругани и долгие объяснения перед друг другом. Но всё это будет потом, а сейчас, они будут стоя в обнимку, на кухне, где так и осталось неприготовленное карри, смеяться над тем, какие они идиоты.