Ты моя.

Ночь… В доме, штабе Ёрозуи, царствует тишина, лишь слышно сладкое сопение Садахару, свернувшегося в клубок, и шуршание одеяла на полке, где беззвучно, обняв подушку, спит Кагура, разбросав ноги в разные стороны так, что теперь она похожа на далёкую планету, что люди называют звездой, распластавшуюся по небосводу. Но спокойствие прерывает громкий стук в дверь. Кагура кое-как открывает свои большие глаза, не понимая, то ли ей послышалось, то ли это был сон, то ли Гин-чан вернулся пьяный, и теперь его тянет в туалет, да, и сил открыть дверь у него, наверное, не осталось. - Кто? – Ято ставит ноги на прохладный пол, отчего по телу бегут мурашки, но всё же она не может оставить этого кудрявого самурая-придурка на улице. – Гин-чан, куда тебя нести: в туалет или на футон? – спрашивает девушка, пытаясь расцепить свои слипшиеся сонные глаза, и посмотреть на красную морду опекуна. - В постель. – от этого голоса глаза Ято быстро расширяются, а рука сжимает крепче подушку, которую она прихватила спросонья с полки. – Ну и видок… - протягивает Сого, рассматривая девушку: её торчащие в разные стороны рыжие средней длины волосы, ключицы и плечо, оголённые из-за того, что ночная футболка помялась и сползла чуть вниз, а верхние пуговицы вообще расстегнулись; белоснежную кожу Ято, лицо с лёгким румянцем и красной полосой от того, что кто-то отлежал это место; ноги, что скрывались под брюками и то, что девушка стояла на носочках, дабы не коснуться пятками пола, словно она ходила по льду. - Что тебе тут надо, садист? Заблудился? Прости, но я не смогу довести тебя до психушки, сам иди ищи. – Хоть Кагура и хотела спать, но увидев лицо капитана Шинсенгуми, вечно безразличное и садистское одновременно, сон как рукой сняло. Хотелось выпинуть этого копа на улицу и с грохотом закрыть дверь. - Даже во сне язвишь, Китаёза. Я тут по делу. – Сого шагнул вперёд, заходя в дом, и сам закрыл за собой дверь, встав ближе к девушке, что была ниже ростом. – Не видела Хиджикату-ублюдка? Они вроде с Данной пошли выпить, как ни странно, вместе, но он ещё не вернулся в казармы. Хотя лучше б он утонул где-нибудь, но Кондо-сан отправил меня искать этого майонезника. - Не, не видела. Да и Гин-чан ещё не вернулся. Всё, я спать хочу, вали отсюда, садист. – Кагура упёрлась свободной рукой в грудь Сого, пытаясь оттолкнуть его от себя и отправить на улицу, но парень твёрдо стоял и не сдвинулся с места. - Ну что такое? Я твой клиент, а ты меня прогоняешь… - Окита схватил руку Ято и заглянул в её сонные, но синие, словно ночное небо, освещаемое луной, глаза. – Я подожду босса и того ублюдка здесь, а потом заплачу. - Если заплатишь, то иди на диван. Жди этих двух пьяниц. Я спать. – рыжая выдернула руку, при этом ударив ею Сого в живот, безразлично посмотрела на него, развернулась и направилась к своей полке, спать. - Ну уж нет. Мне холодно на диване. – он догнал её и положил свою руку на плечо Ято. Девушке это не понравилось, она резко повернулась к нему лицом, показывая свой устрашающий взгляд, бросив подушку в сторону и готовясь к драке. – Что, драться удумала? Я не слабак, чтобы бить спящих на ходу девушек, ой, ошибся, спящих монстров. – снова на его лице показалась садистская ухмылка. - Ах ты, Чихуахуа! – Кагура бросилась на парня, уложив его на лопатки, и посмотрела в его кровавые глаза. – Это ты у нас, кажется, сонный. – она уже хотела встать, как моментально оказалась под Окитой, теперь он возвышается над ней, уверенно, самодовольно улыбаясь. - Рано расслабилась, Китайка… - он склонился ближе, прошептав эти три слова на ухо девушки. Но его взгляд словно приклеился к её белой тонкой шее, где так и хотелось оставить свою красную метку, далее взгляд остановился на ключицах, между которых он хотел прогуляться языком, почувствовать, какова кожа этого рыжего монстра на вкус. В момент этих раздумий по телу Сого пробежали мурашки, адреналин прибыл в кровь, в паху что-то закололо, хотелось сделать эту бестию своей, никогда не отпускать… Чувства, что Окита никогда не принимал, его тайное желание вырывались наружу. Он уже долгое время думал о Кагуре не только как о помехе, искал с ней встречи и был даже рад зайти в Ёрозую, остаться там ненадолго, даже если босс и майонезник не придут в этот дом, понаблюдать за Чайной и ещё раз вывести её из себя. – Знаешь… Не думал, что такие плоские, как ты, привлекут моё внимание… - шептал он, понимая, что голос дрожит, ещё чуть-чуть и его терпению придёт конец… - Ты! Слезай с меня! – Кагура крутилась под Окитой, ещё больше его этим возбуждая, пыталась ударить его со всей силы, но рефлексы у капитана первого отряда Шинсенгуми были просто великолепны, особенно когда в его крови бегал адреналин, он уворачивался от всех атак, сильнее хватая и прижимая к полу непослушную китайскую девчонку, что стала для него с самого начала интересным объектом и достойным противником, но потом… захотелось обладать ею, чтобы никто больше не трогал её и не смотрел на неё… Ох этот его эгоизм… - Садист! Отпусти! – Ято устала лежать в таком положении и впечатала Сого в стену, но тот был не прост, сейчас он был как охотник, от которого хочет сбежать добыча, он не мог этого допустить. – Всё вали из дома. Я сама принесу Хиджикату в казарму. – девушка встала, отряхнув ночнужку и поправив её, грозно посмотрела на Окиту, что прожигал своим взглядом в ней дырки, и направилась поднимать выкинутую ранее подушку. - Китаёза. – Сого молнией подлетел к Ято, обняв её за талию своими мускулистыми руками, пока та поднимала подушку, оголив часть спины из-за наклона туловища, - Кто я? - Ты садист недоделанный! – Кагура извивалась в сильных руках парня, чем казалась ему ещё привлекательнее, пытаясь ударить того в нос, но Окита лёгким движением поднял её так, что ноги Ято мотались в воздухе. – Ты что, тоже пьян, откуда такая сила!? – злилась сильно та, пинаясь, кусаясь. - Кто я… Кто я для тебя? - Садист! - Так не пойдёт… ещё раз, кто я для тебя? - Извращенец, мммм~ - Сого не вытерпел… повернул Кагуру как мягкую игрушку, взглянул на её сочные розовенькие губы и поцеловал, ощущая нежность кожи, мягкость и слегка кисленький вкус водорослей, видно, эта китайка снова ела суконбу перед сном, Окита усмехнулся, подумав об этом. Спустя пару секунд его язык пытался догнать язычок этой вредной девчонки, тем самым углубив этот страстный и кровавый поцелуй. Да, Кагура раз десять уже укусила капитана за губу, но тот, не отрываясь, смотрел на сморщившееся лицо девушки, думая: «Неужели ей так противно?» Подумав так, он наконец-то отпустил на свободу её губы, лицо и саму Ято, облизав свои губы, испачканные в алой крови. «Солёные, кислые, но приятные…» - приходило в голову парню. – Т-ты… - Кагура не понимала, что происходит, совсем не понимала. Сон или реальность? Сого или его двойник? Что за сила, что он смог поднять Ято? «Любовь…» - проскользнуло в голове девушки, прозвучало, как ответ на её последний вопрос. - Ты моя, Китаёза. Моя. Понимай, как хочешь, но теперь, ты - единственный человек, которого я не хочу потерять, оставить… - он снова встал над ней, гипнотизируя её небесно-голубые ятовские глаза своими красно-вишнёвыми. - Я… Садист, что ты…? Агх, ничего не понимаю… - Кагура почесала свой затылок, положив свою левую руку на талию и выставив правую ногу чуть в бок. – Это было признание в любви? – проговорила она спокойно и уверенно, на первый взгляд, но её щёки были цвета красной розы. - Сказал же, понимай, как хочешь. Но скажи теперь ты, тебе было приятно? Хочешь… ещё…? – Сого вновь приближался к ней, пугая Кагуру хищным взглядом, глазами, которые сильно блестели при свете голубой луны, проникающем в дом через окно. - Я… - Ято замешкалась. Для неё не секрет, что она хочет закопать Окиту живьём, но в последнее время тело странно реагирует на прикосновения парня: сердце стучит, как бешенное, по телу бегут мурашки и хочется больше есть. А этот поцелуй свёл её с ума, он был такой неожиданностью, что руки и ноги словно онемели, она просто не смогла выбраться из объятий этого садиста. Сого же, не дожидаясь ответа, вновь поднял Кагуру, обхватив на оголённую талию, и усадил её себе на живот, впившись, словно вампир, в её манящую тонкую шею, что как будто бы блестела при свете загадочного полумесяца. Девушка же не произнесла и звука, но Окита чувствовал сопротивление этого монстра и как её тело напряжено. - Великая Ято боится? – проговорил он, понимая, как нежен сейчас его голос, оторвавшись он лакомого кусочка шеи своей добычи. - Нет. Я просто в шоке. – ответила сразу же Кагура, сдерживая дрожь в теле и голосе. - Но ты не хочешь меня сейчас убить, я, знаешь, тоже в шоке от этого. Но Китаёза, я правда ощущаю что-то странное рядом с тобой… - девушка всё также обхватывала Сого своими сильными ногами, сидя у него чуть ниже живота, из-за чего нос парня упирался в тоненькие ключицы Кагуры, ощущая слабый аромат тела, а именно цитрусовый запах мыла или шампуня. – Ты делаешь из меня мазохиста. – Окита ощущал, как его дыхание участилось и стало горячее, обжигая ту, что возбуждает его сильнее и сильнее. - Ничего. Тебе будет полезна смена ролей, садист. – Ято же ощущала неловкость, находясь в таком положении. - Пошли спать. – Сого сильнее обхватил голую спину девушки, держа, словно сокровище, что было так трудно достать и оставить себе. Его лицо вновь пылало, щёки окрашивались в цвет спелого яблока, давно такого не было, со смерти его дорогой сестры, но теперь Окита осознал, что есть ещё более дорогой ему человек, что сейчас брыкался в его руках и кусал его за шею. – Да что ты такая нетерпеливая, Китаёза?! Сейчас уже ляжем на футон. – парень ощущал, как мягкие и довольно пышные вредные губы Ято дотрагиваются до его чувствительной мужественной шеи, оставляя красные укусы, которые утром будут украшать его не менее бледную кожу. Сого нёс монстра в комнату Гинтоки, который, скорее всего, припрётся на рассвете, таща за собой по пыльной дороге пьяного Хиджикату. Вот и постель, мягкая, удобная, белая… Капитан Шинсенгуми кое-как отцепляет от себя Кагуру, словно пиявку, что присосалась к нему, и бросает на футон, отчего у той на лице вздуваются вены. - Агх, садист! – Ято сейчас была похожа на строптивую кошку, которую сложно приручить даже мясом. Сого присел на кровать, опустившись на колени, дёрнулся, и вот он уже Бог горы, возвышающийся над своей добычей, которая сильно злилась и пыталась встать. Окита, как паук обхватил девушку руками и ногами, не позволяя её выбраться из сетей, каждый раз крепче сжимая её стройное и такой соблазнительное сейчас тело, когда Ято пыталась освободиться. Так они проворочились в постели, катаясь колбаской, около десяти минут, ведь Кагура не привыкла проигрывать, как и Сого, впрочем. Но всё же рыжая прекратила сопротивляться, слегка расслабив свои мышцы. – Ладно. Я поняла, что ты садист-паук. Отпусти! - Наконец-то ты соизволила сдастся мне. Я ждал этого. – снова это садистско-довольное выражение лица Окиты. Капитан выпустил свою муху из белоснежных сетей, уложив на лопатки и вновь соприкоснув их губы. Поцелуй длился не долго, ведь Кагура в этот момент вышла в астрал. – Эй, Чайна! Чайна~! - Отпусти, садист-извращенец! Мне только шестнадцать лет исполнилось! - Да это ты у нас извращенка! Знаю я, что ты трусиха. Пока… Пока я успокою свой моторчик… Но придёт время… - Сого склонился ближе, коснувшись носом маленького носика Ято, - …И я заберу тебя всю… а теперь, - оживился парень. – Спать. Только попробуй сбежать от меня! – Окита плюхнулся на футон, поудобнее устроившись рядом с девушкой и крепко-крепко держа её за руку. Кагура тихо повернула голову в сторону садиста, и принялась его разглядывать: его лицо, по которому бегал свет луны, расстёгнутую белоснежную рубашку, видно, он снял галстук и пиджак Шинсенгуми, когда выдался удобный случай, его оголённый и рельефный торс и также расстёгнутый ремень; но больше всего Ято смотрела в его красные глаза, устремляющиеся в потолок, и румяные щёки, которые на самом деле просто горели огнём, но это чувствовал только сам Сого; а его волосы беспорядочно лежали на постели, напоминая золотистую солому. - Что? Хочешь меня пощупать? – Окита внезапно повернулся к лицу девушки, чуть ли не врезавшись своим лбом в её каменный лобик, схватил руку Ято за запястье и подложил её на свой торс, отчего его лицо раскраснелось ещё больше, словно он лежал в лаве. - Ч-что? – не успела Кагура произнести и слова, как нащупала тёплые кубики под своей рукой. – Ой, так ты имеешь мышцы, садист, я и не знала. – рыжая пыталась унять своё смущение и, ничего лучше не придумав, начала просто язвить и усмехаться, но в ответ получила от парня только нежную улыбку, как ни странно. Сого внезапно запустил свою руку в её огненные волосы, что пылали рядом, сводя его с ума, начал гладить по голове девушку, рассматривая своё довольное выражение лица в её синих глазах, что казались бездонными и загадочными в темноте комнаты, где единственным фонарём был серо-голубой спутник Земли. Окита хотел пододвинуться ближе к Кагуре, что и получилось, но вдруг нащупал что-то мягкое и маленькое. Он стал сжимать свой кулак той руки, что ощущала что-то приятное и тут же получил удар по его накаченным кубикам, где ещё лежала рука раскрасневшейся Ято. - Что это? – удивлялся Сого. - Аааа, отпусти! – билась Кагура, словно птичка в клетке. - Ой, так это твоя плоская грудь~ - пропел капитан первого отряда. – Но почему же мне нравится? Аа! – Ято завалила своего врага, при этом пару раз ударив его в живот, так они и дрались почти до утра, валяясь и крутясь по комнате, как перекати-поле*. *** - Ой… - а вот в дом рано утром вернулись и пьяницы: Гинтоки и Хиджиката. – Никогда болшеее нэ буду, ик, пиить… - завывал старую песню Саката. - Т-ты это уже гово...рил… - кое-как разговаривал Тоширо. – Я спать… хочу… есть… хочу… в туалет, буе~ - зам.командующего стошнило в углу коридора. - Хватит засорять природу, майонезный, как там тебя, ублюдок… - Гин, чуть ли не упав раз десять, снял свои ботинки и направился в комнату, тащив за собой вдребезги пьяного Тоши. – Эй… Каааагуураа… Неси-ка мне туалет из ванной! – кудрявый открыл дверь и чуть не приземлился на свою пьяную задницу. На его футоне в обнимку спали Кагура и Сого: Ято закинула на садиста одну ногу и руку, тихо посапывая, а капитан распластался звездой, щурясь от только что проснувшегося солнца, уткнувшись носом в рыжие бархатные, но растрёпанные волосы девушки. Окита спал с голым торсом, так как его порванная в битве рубашка валялась в углу, и практически в трусах: его шинсенгумивские черные брюки сползли слегка вниз, показывая всем красное нижнее бельё. Кагура же спала также в мятой одежде, оголявшей её плечи, ключицы, живот и спину. - Что за…? – протирал свои красные глазёнки Саката. - Ооо, Сооого… чего это ты, ик… - тошнило Хиджикату. Гинтоки смотрел на эту сонную картину, как два садиста-извращенца спят, обнимая друг друга, словно муж и жена, и даже немного радовался: «Наконец-то вы осознали свои чувства, молодёжь…», - но также было желание и врезать Оките по первое число, какая-никакая, а отцовская любовь, наверное. Перекати-поле* - растение.