My mortal enemy.

Шёл 1536 год. На улице была лютая весна. Настолько холодная, что даже зима казалась теплее. Султанша сидела на софе возле камина и мрачно смотрела на огонь, в очередной раз думая, как избавиться от своего самого злейшего врага. Их война идёт уже много лет, с их самой первой встречи. Где-то в глубине души рыжеволосая не хотела этой войны, даже предлагала Паше перемирие, но тот отказался, тем самым, подписав себе смертный приговор. Но каждый раз, попадая в ловушки, он умел выходить из них живым и невредимым. Прям как она. Они оба были похожи. Их взгляды, речь и остроумие достойны похвалы. Он — Великий Визирь Великого Османского государства. Она — Хасеки Султан, законная жена Султана Сулеймана, мать 4-х наследников и одной Султанши. Сила, которая жила в них, способна разрушить этот мир. Но, что будет, если соединить эти силы воедино? Перед ними склонится не только Стамбул, но и весь мир. Но увы, такого никогда не случится. Они были рождены, чтобы стать врагами и ненавидеть друг друга. Этот мир тесен для них двоих и одному придётся уйти. Но кто уйдёт? Чья кровь прольётся на этом белом мраморе? Чей труп вынесут из этого дворца? — Султанша, — Сюмбюль Ага плавно склонился перед Госпожой, перебивая ее мысли. — Говори, Сюмбюль Ага, — не отрывая взгляд от огня, прошептала Хасеки. — Повелитель желает Вас видеть. Сказал, что это касается Шехзаде Мехмета. Хюррем сразу посмотрела на Агу, потом снова на огонь. Она могла бы догадаться сразу. Этот Шайтан Ибрагим продумал все, чтобы избавиться от нее. Он даже готов отправить Шехзаде на край света,лишь бы избавиться от рыжеволосой Госпожы. Ведь по правилам Хасеки должна уехать вместе с сыном. Мысленно проклиная Ибрагима, Хюррем встала с софы и направилась в покои Султана; за ней последовали две служанки и Сюмбюль. Проходя мимо покоев Паши, девушка вздрогнула, зная, что он сейчас сидит там. Наверняка придумает план, как избавиться от жены Султана. Стража, которая стояла возле покоев Султана, поклонились Хасеки. Плавно войдя в покои, Султанша поклонилась. — Сулейман, ты звал меня? — Султан стоял возле камина, но услышав, что Хюррем вошла, повернулся к ней. — Да. Я хотел с тобой насчёт Мехмета поговорить, — Султан подошёл к дивану и сел на него, похлопав на место рядом. Госпожа села. — Как ты знаешь, Мехмет очень просится в Санджак. Я долго думал над этим, но пока не решался. Хюррем нервно сжимала ткань своего голубого платья. — Но вот буквально вчера ко мне подошёл Ибрагим.. «Будь он проклят» - подумала про себя Хасеки. — И предложил отправить Мехмета в Санджак Амасью, говорит уже пора. Как думаешь? — Султан с улыбкой посмотрел на возлюбленную. Хюррем смягчилась в лице и улыбнулась, хотя внутри нее бушевала такая буря, что казалось, она задушит Ибрагима собственными руками. — Конечно тебе виднее, Сулейман, но я пока бы не спешила. Пусть бы он ещё остался здесь, а потом через год-два поедет. — Я тоже так подумал. У него ещё мало опыта. Сходит с нами в поход два раза, тогда и поедет. Рыжеволосая Госпожа улыбчиво кивнула, радуясь очередной победе. Тут в покои постучали. — Да. Вошёл стражник и склонился. — Повелитель, Матракчи Насух Эфенди прибыл, он ожидает Вас. — Пусть ждёт на балконе,я сейчас. Хюррем, а ты иди к себе, — Султан встал и направился на балкон, закрыв двери. — Как будет угодно, — склонившись, Хасеки разлилась в улыбке и вот уже собралась стучать в дверь, как ее внимание привлёк свёрток на столе Султана. Оглядевшись, и, убедившись, что Султан не видит, женщина подошла к столу и взяла свёрток. «Фетва на казнь Ибрагима Паши» Руки славянки задрожали и ноги стали ватными. Неужели это сон? Она в руках держала смертный приговор своего врага. Мир словно стал ещё краше. Внутри все сжалось в тонкий узел. Победа.. Она выиграла. Все эти годы страданий и страха окончены. Аккуратно положив лист, девушка вышла из покоев Султана и с ужасом посмотрела на Сюмбюля, который не понимал взгляда своей Госпожи. — Что-то случилось, Султанша? Вы словно живого мертвеца увидели. — Ибрагим Паша сейчас у себя? — игнорируя вопрос Аги, Султанша посмотрела на комнату Паши. — Да, ещё тут. А что случилось? Услышав ответ «да», Хюррем тут же пошла к Паше. Он все так же сидел за своим столом и читал свою любимую книгу «Божественная комедия». Увидев входящую Хюррем, Паша усмехнулся и встал из-за стола. — Госпожа, — он подошёл к ней и слегла склонился. — Паша, — девушка сцепила руки и посмотрела на Пашу. — Что случилось, Госпожа? Или вы соскучились по мне? — Визирь слегла засмеялся. — Зря смеёшься, Паша. Я бы на твоём месте молилась, — ее слова его задели. Взгляд Паши стал строгим. — О чем это ты? — он внимательно посмотрел на Хасеки. — Я же говорила тебе, Паша, но ты меня не слушал. И вот настал этот сладкий момент, — Хасеки словно издевалась над ним, говоря загадками, что раздражало Визиря. — Какой момент? Что ты несёшь? — он приблизился к ней ещё ближе. — Однажды я дала клятву себе и своим детям. Что всем моим врагам, которые мне принесли столько боли и страданий, придёт конец, — Паша явно напрягся, в воздухе веяло напряжением, — И твой конец настал, Паша. Ибрагим смотрел на нее, поражённый последней фразой. Хюррем сделала победное лицо; ее улыбка так и кричала, что она победила. Это ее триумф. — Это очередная твоя ловушка. Больше я в нее не попадусь, — Паша развернулся и направился к столу. — Ловушка говоришь? Ну пусть будет так. Только вот фетва на столе Повелителя говорит другое, — Паша резко остановился, словно в его спину попала стрела. Ядовитые фразы славянки поразили все его тело. Ладони вспотели то ли от волнения, то ли от страха. Слабость охватила все тело Паши, но он стоял ровно и стойко. Резко развернувшись, он порывисто подошёл к рыжеволосой и прижал ее к стене, схватив за горло. — Паша! Ты что делаешь?! Отпусти! — в глазах Хюррем появился страх, она пыталась закричать, но Визирь сдавил ей горло и тут не то, чтобы закричать, даже дышать было тяжело. Хасеки стала бить Визиря в грудь, царапать его кожу на руках, но он не обращал внимания. — Если мне суждено уйти на тот свет, то я заберу тебя с собой, Александра, дочь священника. Глаза Госпожи потемнели от нехватки воздуха, ее хватка ослабилась. Тело медленно теряло силы. Дождавшись этого момента, Паша отпустил ее и девушка жадно вцепилась в своё горло, кашляя. Визирь налил в стакан воды и подал ей. Рыжеволосая схватила стакан и выпила все до дна, восстановив дыхание. — Ты.. Ты ответишь за это, Ибрагим! Ибрагим из Парги! — посмотрев на него с ненавистью, Хасеки направилась к двери, но Паша схватил ее за руку и прижал к себе. — Пусти меня! Секунда и их губы сомкнулись в страстном поцелуе. Ибрагим первый подался этому соблазну. Хасеки первое время сопротивлялась, но потом ослабила хватку и прижалась к своему врагу ещё ближе. Его губы были пропитаны вкусом вина и лукума. Их поцелуй был наполнен ненавистью и горечью. Этим они пытались словно убить друг друга, не понимая, какое наслаждение приносят себе. Губы Визиря опустились на шею славянки, нежно ласкав ее. Госпожа издала сладкий стон. — Ибрагим.. — рыжеволосая закусила губу, сжав пальцы в волосах мужчины. Их обоих окутала волна страсти и возбуждения. — Как же я ненавижу тебя, Хюррем, — шёпотом проговорил Паша, нежно покусывая шею Госпожи. — Наши чувства взаимны, — Султанша снова вцепилась в губы Паши, не желая от них отстраняться. Вдруг на нее нахлынула тоска. Ведь это их первый и последний поцелуй. Возможно завтра она уже не увидит своего ненавистного врага, не будет кидаться с ним ядовитыми словечками, не увидит больше его карих глаз. Медленно отстраняясь от его губ, славянка посмотрела в карие глаза Паши. — Мы навсегда останемся рабами. Ты — Тео из Парги, а я — Александра из русских земель. Может когда-то мы и сольёмся воедино, но не в этой жизни.. Не в этом веке, — грустно посмотрев на Пашу, Госпожа поплелась прочь из покоев. — Не земле, так на небе — мы будем вместе, Александра, — прошептал Паша вслед рыжеволосой.

***

Утро, 15 марта 1536 год. Хасеки вновь сидела на софе, смотрясь в золотистое зеркальце. Тут двери покоев резко открываются и вбегает Сюмбюль Ага, словно за ним гонится стая волков. — Султанша, беда! — он жестом махнул рукой и все служанки вышли. Хасеки посмотрела на него испуганно. — Что случилось? Какая ещё беда? — Хюррем положила зеркальце на софу и встала. — Случилось то, чего мы так ждали долгие годы. — Я много чего жду. Что случилось именно? «Нет, только не это...» — Ибрагим Паша.. Я видел, как уносили его тело под утро. Боль пронзила Хасеки. Почему вдруг померкли краски мира? Перед глазами потемнело, в комнате веял запах крови. Ноги ослабли, руки задрожали. Тут послышался резкий звук. Разбилось зеркальце, которое ей когда-то подарил Паша, когда она была ещё будучи рабыней. Почему же долгожданная победа не приносит радости? Повернувшись к камину, слёзы навернулись на ее глазах, губы, на которых все ещё остался след Паши, задрожали.

— Не в этом мире,так в другом, мы будем вместе, Тео.