Признание

      Улица освещена единственным включённым фонарём, когда Элли шла к дому Джоэла. Приятный медный свет тускло освещал тропинку из асфальта, по которой девчушка осторожно ступала. На улице начало весны, до сих пор холодно, а под ногами лежал ещё не растаявший снег.       Она старалась как можно незаметнее пройти мимо жилых домов, бросая взгляд на завешанные шторами окна, ощущая будто они сейчас дёрнутся и от туда выглянут пара любопытных глаз. Элли ускорила шаг, обнимая себя, таким образом спасаясь от холода. Она не заметила как дошла до дома Джоэла, врезалась в веранду, поднялась по деревянной лестнице и медленно открыла дверь.       Джоэл уже давно спал, так думала Элли. На самом деле он проснулся, когда она ругнулась на лестнице, он моментально узнал её голос, но притворился, что спит. Элли тихо приоткрыла дверь, уверяя себя, что Джоэл спит. Прошла несколько шагов к его кровати и остановилась. Мяла и ломала свои пальцы, ведь боялась, что Джоэл проснётся. — Джоэл — окликнула шёпотом его девчушка, чтобы удостовериться, что он спит. Она подошла ближе, присела на край кровати, сминая в руках одеяло, в темноте осматривая черты его лица. Шрамы, морщины, всё это делает Джоэла лучше. Естественнее и роднее для неё. — Знаешь, — начала она, осторожно касаясь кончиками пальцев, грубой кожи на ладонях мужчины. Пальчиками водила по старым и новым шрамам. А Джоэл старался не шевелиться, не выдать себя. Старался из всех сил и не выдал. Слушал монотонную речь, вслушивался в каждое слово, в каждый вдох и паузу. Чувствовал любое прикосновение её руки, когда она медленно проходилась пальчиками. — Когда я впервые тебя увидела, думала, что за идиот мне попался? — со смешком, шёпотом произнесла она. — Ты вечно издевался надо мной, да и я не отступала. Мы через многое с тобой прошли, и многое повидали. Когда мы пришли к Томми, ты заботился обо мне, всё-таки как о дочке. Тебе грустно вспоминать об этом, я понимаю, но она сейчас в лучшем месте. Она не старается выжить, и не защищается от бандитов. Она оберегает тебя сверху. Она твой ангел-хранитель. Ты стараешься возместить потерю дочери мной, но я не она. Я не виню тебя в этом, потерять близкого человека — это всегда больно. Больнее — переживать его смерть, и сложно отпустить в последующие дни. — Элли сделала один глубокий вдох. — Ты спросишь, зачем я пришла глубокой ночью к тебе в дом? Я отвечу, — она жадно набирала в рот воздух, судорожно вдыхая, ломая свои пальцы, выворачивая их наизнанку. — Я просто хотела признаться тебе, наверное, и скорее всего я не смогу признаться тебе в живую, в глаза, — сделала короткий резкий вдох. — Я люблю тебя, и даже не как отца, а как мужчину… Прости меня. — слёзы без препятствий стекали по щекам, она встала и резко побежала к выходу, громко шумя дверью, ведь ей уже всё равно, проснётся он или нет. Ей лишь бы убежать по-дальше.       Джоэл сел на кровать, протирая лицо рукой, смотря на только закрывшуюся деревянную дверь. В душе терзали черти, скребли бобры, и разбивалось хрупкое стекло.

***

— Томми, ты не видел Элли? Везде её ищу, но не могу найти. — спрашивал Джоэл у младшего брата. Он переживал за неё, ведь вдруг что-то случилось. — Нет, не видел, что-то произошло? -спросил братец, наблюдая как второй не находит себе места. Джоэл лишь бросил «неважно», и ушёл на поиски своей малышки.

***

      В это время Элли лежала на своей кровати. Дверь была заперта и Джоэл никак не мог войти. После того признания, она не находит себе места. Боится попасться ему на глаза, и смотреть в них. В эти изумрудно-кофейные глаза, ставшими за столько лет безумно родными, что порой хочется утонуть в них, и не всплывать. Оставаться на дне, словно якорь, который бросили в воду, ведь его уже не в силах достать. Так же и с Элли. Она схватилась за него, будто утопающий за спасательный круг. Не хочет отпускать, да и не может. Настолько привыкла наверное, к нему, что и жить без него не сможет.       Джоэл продолжает долбиться в дверь, потому что чувствует, что она там. А Элли ещё больше прячет лицо в подушку, давая слезам просто пропитать её насквозь.       Проходит неизвестно сколько времени, когда Джоэлу надоедает колотить дерево, и он решается поговорить через дверь. — Элли, солнышко, я знаю, что ты там. Почему ты прячешься от всех? От меня… Может я тебя чем-то обидел? Ты просто ответь. — он выдохнул на последнем слове, откинув голову назад, ударяясь прямо об дверь. Мужчина был уверен, что она не просто заперлась, и явно догадывался из-за чего. Он сделал несколько свежих вдохов и продолжил: — Прошлой ночью я не спал, я всё слышал. Слышал как ты открыла дверь, села на кровать, как призналась в любви. Я слышал каждое слово, вздох, чувствовал любое твоё движение. Я лишь хочу сказать тебе, что… это взаимно. Но пойми, я уже старый, и мало что могу дать тебе. — он замолчал и отошёл от двери. Она резко открылась, и от туда показалась заплаканная девчушка. Волосы растрепались, а рукой она смахивала бежавшие по щекам слёзы. — Нихрена ты не старый Джоэл, чёрт с два! Ты выглядишь лучше, чем многие мои сверстники, и твои тоже! Ты прекрасен. — только спустя несколько секунд молчания, она осознала, что сказала, и хотела вновь спрятаться в доме, но лишь успела повернуться ко входу, как за запястье её схватила сильная мужская рука и притянула к себе, окутывая с головой в тёплые объятья. — Я люблю тебя… — произнёс мужчина, нежно касаясь губами её макушки. — Я тоже… — ответила она, крепче обнимая и прижимаясь к Джоэлу. К своему Джоэлу.