Сказочный принц и зомби

«Come on, I know you can do it», I have to repeat it again and again, yeah, I wanna look in the mirror, telling myself that I did a good job, ayy. Stray Kids — SLUMP (English version)

      Когда тишина душит меня, я всегда вспоминаю не дом, а общежитие.       Иногда хотелось убить шумевших и мешавших спать, но куда чаще я сам был главной занозой в заднице и носился по комнатам, уворачиваясь от летящих в меня подушек. Мне кажется, парни не узнали бы меня сейчас вот таким: сидящим на полу в ванной, после душа едва сумевшим заставить себя надеть трусы и футболку и бездумно жамкающим по иконкам на экране айфона. Честно? Я и сам себя не узнаю. И я не помню момент, когда стал таким.       Приподнял любимую серую футболку и снова полюбовался на бок, разодранный асфальтом: никогда не умел падать. Моё сломанное во время тренировки запястье тому подтверждение. Хорошо, что не порвалась одежда, и ты ничего не заметила. Ты. Хейз.       Ты попросила меня разобраться с собой, но я больше не знаю, чего я хочу, ради чего живу. Не знаю, кто я. Наверное, нормально мыслить так в двадцать лет. Но, блять, от этого не становится легче ни на секунду. Если бы все проблемы можно было решить одним отцовским «станешь старше — станет проще». Может быть. А как мне жить сейчас? Я так долго пытался убедить себя в том, что мне всё нравится: Пусан, университет, занятия английским, кофе в «Shape of Miracle», куда забрёл совершенно случайно. Мне никто не нужен, ведь у меня есть Кками, у меня есть хён, у меня есть друзья, с которыми я не разговариваю почти два года. Меня всё устраивает. Мне хорошо одному.       И тут ты поцеловала меня.       От одного воспоминания о том, как ты расстроилась, стоило мне отшатнуться, хочется разбить кафель, на котором сижу. Наверное, хватит с меня драк на сегодня… а, уже 00:38. Счётчик драк обнулился, но соседи снизу не скажут за это спасибо.       Как и ты не сказала бы мне спасибо, узнав, что я соврал тебе ещё тогда, во второй наш долгий разговор. Я действительно увидел в тебе родного человека. Но я назвал тебя другом, испугавшись, как мальчишка, всего, что ты всколыхнула во мне: ты, такая живая, такая непосредственная, такая смешная и такая красивая. Я просто не мог поверить, что ты разглядела во мне что-то, за что меня можно поцеловать. Я не верю до сих пор.       Но ты всё ещё это видишь.       Я толкнул ногой дверь и тут же перехватил взгляд моего отражения в высоком зеркале, стоящем в коридоре. Я не видел в своих глазах ничего, что можно было бы любить. Простые карие глаза простого запутавшегося в себе парня, труса и безнадёжного придурка.       Страшно хотелось курить, но я твёрдо решил постараться бросить. Боже, от тебя пахло сигаретами. Неужели ты курила? Из-за меня? Ты не хотела, чтобы я связывался с теми ублюдками, но впервые за время нашего общения я почувствовал себя достойным тебя человеком. Если бы не было Агуста Ди, из меня выбили бы всё дерьмо, но, пожалуй, я был бы ещё более счастлив… я смог бы заплатить кровью за их слова. Почему мне так страшно признаться?       Я снова взял в руки телефон и быстро зашёл в Инстаграм, пытаясь отвлечься. На меня подписались три человека: @kimnayeon0804, @agustd (с галочкой верификации — Чани-хён умрёт, когда увидит) и @byonbutnotbaekhyun. Тебя среди них не было. Почему мы оба не подписываемся друг на друга, хотя частенько болтаем в KakaoTalk? Наверное, ты боишься казаться навязчивой, а я… просто боюсь.       Я зашёл на твою страницу, и меня всего скрутило от одного лишь взгляда на фото, где ты стоишь на фоне автографа Табло в кафе и якобы обиженно дуешь губы. Я целовал тебя, но теперь сижу в ванной, пялюсь на твои фотографии и ни хера не понимаю, как я должен с собой разобраться.       Своей боязнью ответственности я всё всегда порчу. Вот и всё.       На фотографиях ты всегда такая, какая есть на самом деле: ярко улыбающаяся, не стесняющаяся выглядеть «недостойно для обложек глянцевых журналов», как ты однажды сказала; немного стесняющаяся говорить о своих чувствах. Фото с Бомгю выложено с подписью «делаем вид, что не ненавидим друг друга»; портрет с братом, где он оказался не в фокусе, подписан как «в семье Чан чёткая только я»; селфи с сестрой — «просто Ди сказала, что надо сфотографироваться для мамы». А вот за своими фотографиями уже давно не видел какой-то истории. Это всегда были простые селфи, простые фото в зеркало или почти случайные кадры с однокурсниками. А раньше я так бережно паковал воспоминания в фотографии. Когда это прекратилось?       Когда я ушёл из агентства.       Я вспоминал твои глаза и понимал, что именно благодаря тебе я наконец-то готовился к тому, чтобы проснуться. Ты смогла разглядеть во мне что-то, и это дало мне надежду, что я снова могу контролировать свою жизнь, а не просто плыть по течению.       В спутанных мыслях я не заметил, как вышел из Инстаграма и снова зашёл в KakaoTalk. Ты была в сети, но я не знал, что можно написать девушке после того, как назвал ее другом, а часом позже — поцеловал так, что всё тело теперь тянет сильнее, чем от побоев. Я пролистнул список контактов и совершенно неожиданно споткнулся об имя еще одного человека, которому не спалось этой ночью. Я знал: он наверняка работал. Несмотря на то, что самым невыносимым трудоголиком всегда был Чани-хён, этот парень ненамного ему уступал.       Мы не разговаривали почти два года. И я звонил ему по видеосвязи, ведь счётчик ебанутых поступков, совершенных за день, обнулился вместе со счётчиком драк. Я был в панике и не знал, как с ним заговорить и почему вообще в итоге нажал на иконку, изображающую камеру. Он, конечно, не захочет отвечать мне… подумал я в тот момент, когда на камере зарябило изображение.       Интернет в общежитии, видимо, был по-прежнему паршивым, но я тут же узнал наш балкон, разваливающийся на пиксели. Мой старый друг не отвечал так долго просто потому, что не хотел начинать разговор в спальне. Я жадно всматривался в его осунувшееся суровое лицо и чувствовал, что скоро заплачу. Он так и не простил меня?..       — Ты что же, звонишь мне, чтобы сказать, что наконец-то научился читать рэп? — деланно грубым голосом спросил меня он, как-то странно дёрнув губами.       Да он же…       Пытается сдержать смех.       — Н-нет, — заикнулся я на первом же слове, — хотел узнать, научился ли ты т-танцевать, Хан Джисон!       Я произнёс его имя, не задумываясь, и оно стало спусковым крючком для нас обоих. Мы оба совсем по-дебильному рассмеялись — как в те времена, когда дрались почти каждый день, на дух не перенося друг друга. И тут же расплакались, как в день, когда нам впервые отложили дебют. Прошло столько лет, а я помню всё это так отчётливо, будто только в начале недели забрал все вещи и съехал из общежития… будто я всё ещё был собой.       — Как же я скучаю по тебе, лама Хёнджини! — Хан так громко шмыгал носом прямо в динамик наушников, что я едва разобрал его слова. Хотя кому из нас еще жаловаться — мои рыдания усиливались эхом ванной, а рука тряслась так, что друг, вероятно, видел только мои ключицы и синий коврик.       — Я тоже очень скучаю по тебе, квокка Сонни. Я… прости меня…       Он не спрашивал, почему я так внезапно прервал молчание — будто боялся спугнуть блудную ламу. Я с трудом могу вспомнить, о чём мы вообще разговаривали, почему снова глупо смеялись, и как так вышло, что к моменту, когда на балкон вышел заспанный Сынмин, уже прошёл целый час. Но после этого разговора со мной остались важные выводы.       На меня никто не злится, и по мне все скучают, всё ещё надеясь однажды работать со мной.       Самый пугающий звонок друзьям обернулся разговором, который был так мне нужен.       «Знаете, в Пусане я встретил одну девушку… да хватит ржать, Хан, я ещё ничего не рассказал!» «Блять, а чем ты хочешь нас удивить, начав именно с этой фразы?»       Ничем, наверное. Но себя я всё-таки смог удивить.