Возлюбленная некроманта

Вооруженная и настроенная воинственно толпа легко выломала ажурные ворота. Несмотря на то, что особняк стоял в самой чаще, построен он был изящным и красивым. Даже черный отделочный камень не портил изысканный фасад. Но двор был пуст, и бросить зажжённый факел было некуда. Народ устал терпеть рядом с городом это жутковатое логово, хотя и никаких негативных последствий такого соседства не было уже пару десятков лет. Входная дверь отворилась, и присутствующие испугались на мгновение, что слухи об отъезде некроманта были лживыми. Но на крыльцо вышла высокая, стройная и поистине прекрасная девушка. — Господа? — тихо изумилась она, понимая, что пришли к хозяину дома. Но пришли с факелами и вилами, с мечами наголо. Она хотела было запереться снова, но решила попытаться сгладить конфликт, ведь резные двери тоже служили лишь для красоты. — Он тебя похитил? — настойчиво спросил один из зачинщиков этого маленького крестового похода. — Мы тебя освободим! Глория недолго колебалась. Уж в том, что станет платой за вызволение из лап некроманта, сомневаться не приходилось. Решила признаться, в надежде, что просто побоятся. — Нет, господа, я здесь добровольно, — инстинктивно приложив ладонь к едва округлившемуся животику, девушка постаралась улыбнуться дружелюбно, — он мой муж. — Продалась! — Ведьма! — Нельзя, чтобы родился ещё один такой ублюдок! Киллиан торопился. Он планировал вернуться завтра к ночи, но смог заполучить нужную книгу даже быстрее, чем надеялся, и теперь подгонял скакуна. За три дня и три ночи он соскучился по жене, и ему не терпелось увидеть, как она обрадуется его внезапному появлению на сутки раньше. Впрочем, мужчина насторожился, заметив, что тонкая тропа к его дому совсем истоптана. И, увидев, что ворота и дверь в дом сорваны с петель, взмолился всем известным богам о сохранности Глории. Соскочив с коня, он одним прыжком оказался на крыльце. И сразу же увидел ее. Девушка, как изломанная кукла, лежала на полу в холле, совсем чуть поодаль от входа. Дорогое платье, на какие он никогда не жалел монет, было изорвано в клочки и залито кровью. Золотистые волосы почернели от нее же, разметавшись по полу в черных лужицах, на белом теле проступили десятки гематом. Окаменев, Киллиан неотрывно смотрел на ее грудь с несколькими порезами и следами укусов. И смог пошевелиться, только заметив слабый вдох. Опустившись рядом, он переложил ее голову к себе на колени. И бессильно выдохнул — кто-то изрезал всю левую сторону ее лица. Ему было все равно, кто именно. И даже все равно, за что, хотя, конечно, он понимал. И не понимал одновременно, ведь его подопечные не шлялись по лесу бесконтрольно и уже много лет не сталкивались с живыми. Не размениваясь на заклинания, приглушающие целительную мощь ради сохранения ауры мага, мужчина просто перелил из себя столько жизненной силы, сколько смогла принять истощенная аура девушки. Отнес ее на второй этаж, осторожно обмыл от крови заживающие на глазах раны. И понимал, что уже вряд ли что-то сможет сделать, глядя на огромный расплывчатый синяк, уродливой кляксой распластавшийся на ее животе. Его только больше злило, что они выместили свой страх и глупые предрассудки на беззащитной молодой женщине и на их ещё не родившемся ребенке, который не обязательно должен был унаследовать дар отца. Уложив Глорию в постель и укутав в одеяла, мужчина сел рядом и спрятал лицо в ладонях. Ему хотелось помчаться и собственноручно убить каждого в этом несчастном городишке, но она скоро должна была очнуться. Поэтому он сидел и винил себя — в том, что уехал и оставил ее одну; в том, что два года назад поддался соблазну и начал ухаживать за ней, красивой и начитанной, совсем ещё юной девушкой; даже в том, что родился таким и остался жить в уединенном доме, который построил ещё его дед, что привез сюда цветущую и прекрасную Глорию. Деду и отцу тоже досталось за репутацию, перешедшую к нему вместе с домом и даром. Но сегодня ночью он намеревался эту репутацию подтвердить и укрепить. Миссис Найтмайр тихо застонала, прикладывая руки к животу, и ее супруг склонился над ней. И трижды проклял себя за страх, мелькнувший в чистых голубых глазах. — О, Киллиан! — всхлипнула она, узнав любимого, вцепилась ему в шею, понимая, что ее кошмар, к счастью, кончился. — Прости, прости меня... — За что же, глупая? — шепнул некромант, крепко ее обнимая. — Я не должен был уезжать, Лори, мне так жаль... Недавние воспоминания против воли всплывали перед ее внутренним взором, и девушка жмурилась все крепче, но никак не могла их прогнать. Боль во всем теле не помогала отвлечься, и все это вместе сводило ее с ума. — Усыпи меня, — дрожащим от слез голосом попросила она, откидываясь на подушку, — пожалуйста, до утра. — Конечно, дорогая, — пробормотал Киллиан, поглаживая ее по голове, по влажным волосам. Она засыпала, и его голос затихал, будто доносился издалека, — мне так жаль... И они пожалеют, я обещаю. У него всегда был запас костей — для экспериментов с новыми заклинаниями. Недалеко от города после разборок местных разбойников с королевской стражей в прошлом году была большая братская могила, да и городское кладбище не пустовало. Во главе этого маленького войска Киллиан Найтмайр и въехал в город сразу после полуночи. Поднятые силой его дара трупы разной степени разложения врывались в дома, сгоняли мужчин на площадь, а женщин насиловали, разрывая остатками пальцев и зубов левые стороны их лиц. Пощадил он лишь детей, незамужних девушек и беременных — просто потому что хотел показать, что не уподобляется этим скотам. Тех, кто пытался убежать, за городскими стенами и на улицах отлавливали тела диких зверей и разрывали на части, не оставляя шансов совсем. — Кто сегодня приходил в мой дом? — спокойно поинтересовался некромант у сгрудившихся перед ним мужчин. — Кто изувечил мою жену? — они молчали. — Если не ответите, я убью всех. В его словах никто не сомневался, но и выходить виновники не торопились. Толпа просто выплюнула их под ноги коню Киллиана. Сразу же налетели совсем уж сгнившие до скелетов тела. К фону криков, визгов и почти нечеловеческих воплей боли и отчаяния прибавились стоны и плач оскопленных. — Вдесятером на меня? — презрительно хмыкнул мужчина, окончательно выходя из себя. — Нет, вы смогли справиться только с хрупкой женщиной! Крупное копыто заморского коня-тяжеловоза без размаха опустилось на грудь одного из зачинщиков. Хрустнули кости, из его груди вырвался лишь тихий сип. Ополовиненная аура потихоньку истощалась. Управлять столькими творениями сразу было непросто, от того, что видение каждого сохранившегося глаза лезло поверх его собственного, раскалывалась голова. Понимая, что рискует начать терять контроль над телами и показать себя беззащитным, Киллиан отправил трупы по местам. — Надеюсь, вы усвоите урок, — бросил он напоследок тем, кто гордо звали себя мужчинами, но не могли даже против слабой физически нежити выступить, потому что остолбенели от ужаса. Две сотни лет в этих краях обитают Найтмайры. Никто не знал, откуда пришел дед нынешнего некроманта, и потому вокруг происхождения фамилии ходило много слухов, все приходили к мнению, что раньше это было только прозвище. Но все точно знали — пока не трогаешь некроманта, некромант не будет трогать тебя. Сегодня десять глупцов нарушили это правило. Поплатился каждый в городе.

***

Молодой рыцарь искал приключений и славы. Он путешествовал по королевству, тщетно пытаясь найти чудовище, которое можно убить, желательно, за награду. Но, повидав уже многое, он впервые увидел такой странный город. Почти все женщины были обезображены. И только с левой стороны. Жуткие бугристые шрамы были не так заметны у тех, кто побогаче и могли себе позволить в свое время мази для заживления, но были и молодые девушки, у которых вовсе не было увечий. Лучше всего собирать слухи в таверне и на рынке. Таверна была полна людьми по случаю обеда, поэтому молодой человек отправился на рынок. И влюбился прямо там. Совершенно прекрасная девушка с большой корзиной на локте покупала зелень. У нее тоже были шрамы, и она вовсе не пыталась их прятать за волосами или косынкой, как другие, но даже этими отметинами она выделялась. Ее шрамы были ровнее, не такими глубокими и даже... Возможно, шли ей. Впрочем, вероятно, они просто не могли скрыть красоту ее гладкого личика. Заметив, что ее рассматривают, Глория погрозила бестактному парню тонким пальчиком. Он смутился, отвернулся. И она отвернулась, кивком попрощавшись с торговкой, отправилась в другой ряд, чтобы купить персиков на десерт к обеду. Ее муж обожает сладкие персики. Рыцарь совершенно не по-рыцарски следил за красавицей, держась поодаль, чтобы узнать, где она живёт. Девушка купила фрукты и, пройдя по главной улице, вышла за городские ворота. Его удивило, что плотная толпа будто бы почтительно расступалась перед ней. Недалеко от ворот, под раскидистым деревом ждала тонконогая и изящная кобылка такой дорогой породы, каких рыцарь видел только при королевском дворе. Девушка ловко забралась в амазонское седло, пристроила корзину на коленях, и лошадь двинулась прочь от города. А воспылавшего чувствами юношу от преследования отговорил один только вид двух крупных волков с горящими зелёным некромантским огнем глазами, вынырнувших из кустов и потрусивших по бокам от всадницы, как охрана. Киллиан едва продрал глаза, услышав стук каблучков по паркету. После вчерашнего обряда он проспал едва ли не сутки, восстанавливая ауру. И волки только-только укладывались ждать следующей необходимости сопровождать хозяйку, значит, она снова ездила в город. — Лори, — укоризненно простонал мужчина, под тихий скрип двери переворачиваясь на спину. — Я не могла не поехать, ведь уже начался сезон, — виновато улыбнулась девушка, присаживаясь на краешек постели. Она не боялась ездить в город, потому что именно ее там боялись. Боялись даже взглянуть. В первые пару раз шипели и проклинали, но после утихомирились, ведь она никогда никому не делала зла. Просто у нее очень заботливый муж. До нападения он и помыслить не мог показать кому-то свою бесценную супругу, а после уже не видел смысла запрещать ей покидать пределы имения. И весь народный гнев был обращён именно на него после масштабной мести, которую многие считали неоправданной. Отец-аристократ, женатый на дочери не самого мелкого графа, воспитал уважительное обращение к женщине в маленьком Киллиане, крестьяне же и ремесленники не были столь церемонны со своими женами. И даже сами жены, привыкшие к побоям и грубости со стороны своих мужей, осуждали слишком нежную и ранимую княжну Глорию, которая развела истерику на ровном месте. — Какой сезон? — непонимающе переспросил Киллиан. — Сезон персиков! — радостно воскликнула девушка, вынимая из-за спины большой, мягкий и пушистый персик. — Ах, персики, — улыбнулся Киллиан, приподнялся на локте, — знаешь, что я скажу? — ухватив жену за талию, он развернулся, опрокинул ее на спину. — Ты и есть мой самый сладкий персик. Глория захохотала, пытаясь увернуться от шутливых нежных укусов за шею и плечи. И спаслась только ухватив издающего притворное голодное рычание мужа за уши и потянувшись с поцелуем. — Я люблю тебя, Киллиан, — прошептала она, прижимаясь к его груди. — И я тебя люблю, моя бесценная, — пробормотал мужчина, целуя ее в рассеченный старым шрамом висок, — но, на самом деле, правда съем тебя, если не доберусь до обеда раньше. Обряд едва не выпил его досуха, и теперь растраченную энергию требовалось восполнить. Если не другим обрядом с жертвоприношением, то хотя бы едой. — Обед почти готов, — улыбнулась Глория, садясь и поправляя корсет. Она оставила мясо с овощами томиться, когда уезжала, уже должно быть готово, а сервируют служанки быстро, хоть и не живые, — спустишься за вином? — Конечно, но разве сегодня праздник? — уточнил мужчина, поглаживая ее по спине вдоль шнуровки красивого платья. Она неизменно одевалась красиво, как на выход, даже если никуда не собиралась. И готовить не очень любила, хотя получалось всегда изысканно и вкусно. Магический род давал уважение, но не давал фактических титулов, только номинальные, да и родители его возлюбленной были против брака с некромантом. Несмотря на предложения со стороны графов и даже одного младшего сына герцога, юная княжна сбежала с некромантом и обвенчалась с ним вне храма, где его отказались бы даже на порог пустить. А все потому, что только он слушал ее, говорил с ней, многое рассказывал, что успел узнать за свою долгую жизнь, безоговорочно принимал и уважал ее любовь к чтению и любознательность. Он не видел в ней лишь златокудрую красивую куклу, звал замуж не для того, чтобы лишь выходить в свет и демонстрировать на балах, как подставку для фамильных драгоценностей. И даже теперь, когда ей было сложно взглянуть на себя в зеркало без слез, муж смотрел на нее, как на единственную женщину в мире, как на самую красивую женщину в мире. Он не оставил ее, когда она лишилась половины своей красоты. — Ну, ты ведь говорил, что это очень сложный обряд, — спустившись с высокой постели, Глория поправила волосы, — я хотела отпраздновать твой успех. Она отправилась на кухню, а Киллиан остался лежать и улыбаться. Видят боги, жена не испытывала восторга от кровавых обрядов, но никогда и не мешала. Даже интересовалась успехами, правда, без лишних подробностей. И боялась темноты. Накинув рубаху, хозяин дома спустился в свою лабораторию на подземном этаже, а потом ещё ниже, в погреб. Лори, будучи замужем за некромантом, гуляя в сопровождении нежити и совершенно спокойно воспринимая прислугу-нежить, до икоты боялась темноты. И если в лаборатории ещё были маленькие оконца, в погребе всегда было темно, как в гробу, поэтому сюда она отправляла либо гувернанток, либо мужа. На первом этаже аппетитно пахло мясом, так что Киллиан выбрал выдержанное и слегка терпкое красное вино. И взял ещё бутылку белого фруктового к десерту. Все они не выпьют за сегодня, конечно, но завтра кухарка может использовать вино в готовке. Пока ещё сонный мужчина ходил за напитками, Глория проверила готовность мяса и приказала подавать его на стол, а сама нарезала тонкими дольками персики и украсила ими испечённый ещё утром творожный пирог. Ей нравилось слушать похвалы кулинарному таланту, но она понимала, что вкусное воспринимается особенным только тогда, когда является эксклюзивом. Поэтому и готовила в качестве исключения, в честь какого-нибудь события. Например, в честь удачно завершившегося обряда, вернее, третьей попытки его совершить, а на подготовку к каждой попытке Киллиан тратил не меньше месяца и прорву сил. Она и готовить-то училась только по этой причине — ее высокочтимая матушка считала, что приготовленная своими руками для мужа пища, даже если это просто канапе на перекус, помогают лучше любых слов показать гордость и любовь. Возиться с грязными овощами и склизким противным мясом Глория просто ненавидела, но всегда под рукой были служанки, которые мыли, чистили и резали. Неторопливо обедая, супруги переговаривались о мелочах. Проголодавшийся Киллиан проглотил бы телятину и сырой, но ему очень нравились приправы, которые всегда использовала знающая лишь несколько рецептов девушка. И, разумеется, он поблагодарил супругу за чудесный обед. После миссис Найтмайр отправилась в кабинет, принадлежавший почти безраздельно ей, а мистер Найтмайр спустился в мастерскую работать над печатью, которую нашел в отцовском дневнике и планировал использовать в своих целях. Читал он тоже там или в гостиной, писал письма и свои бесконечные дневники там, естественно, обряды проводил тоже там, если они не требовали жертвоприношения — чтобы беречь любимую жену от волнения, магией крови он занимался в лесу, на близкой к дому полянке. Но не это нравилось ей больше всего. Для нее было нонсенсом, когда мужчина разрешил ей писать письма от своего имени. Девушка любила серьезную литературу, интересовалась философией и логикой, и муж не только выписывал для нее связанные с этим книги и трактаты, но и вел продолжительные дискуссии, многое объяснял. От имени Киллиана она вела пространные объемные переписки с известными мыслителями королевства, потому что письмо от женщины никто даже не распечатал бы. Как и полагалось девушке высокого сословия, Глория занималась музыкой, красиво пела, вышивала и делала неплохие зарисовки, но ей так не хотелось останавливаться на этих угодных этикету дамских способах досуга. Иногда она думала, что, выйдя замуж за графа или герцога, вынуждена была бы изворотливо скрывать свое увлечение и быть при муже лишь музой. Спокойный и немного простодушный Киллиан был даже рад, что может говорить с женой на интересные ему темы, не мешал ее занятиям и с удовольствием отмечал успехи. Мурлыкая под нос незатейливую детскую песенку, Глория устроилась в удобном кресле и взяла из стопки писем первое же, не глянув на имя отправителя и сургучовую печать. Ей было так смешно, когда она узнала, как именно в особняке появляется все заказанное — по старому договору за продуктами и письмами ходила нежить. На окраине города было условленное место в виде двух ящиков, большого и поменьше. В маленький почтальон складывал письма и посылки, а забирал то, что нужно было отправить с почтовой каретой. В большой складывали еду и прочие предметы быта, когда нежить оставляла записки и оплату ночью у дверей нужных лавок и мастерских. И никто никогда не крал. Так же доставлялись и бесчисленные платья — ещё в первый месяц после свадьбы княжна посетила в соседнем городе хорошего портного, где с нее сняли мерки. Теперь же она лишь отправляла эскизы, нимало не изменив своих форм за шесть лет. Рассеянно приступив к чтению, девушка замерла, узнав почерк. Ее матушка не писала ей писем за время брака, до глубины души возмущенная безрассудством дочери. А теперь же в скупых выражениях приглашала вместе с мужем на свадьбу младшей сестры с наследным герцогом, не на бракосочетание, а на последующий бал. Расписывая титулы жениха, действительно, очень завидного, княгиня будто хотела напомнить, от чего отказалась теперь уже миссис Найтмайр. Вскочив, Глория направилась вниз, в лабораторию. Она всегда восхищалась, когда он работал над печатями — огромными сложными переплетениями древних рун и символов на тонком пергаменте, ей это казалось настоящим искусством. Но только не в этот раз, в этот раз она даже не заметила тончайшую вязь. — Лори? — встревожился Киллиан, заметив, как она взволнована. — Что-то случилось? — Нас пригласили на свадьбу Дории, — пытаясь сохранять хотя бы внешнее спокойствие, девушка опустилась в кресло и сложила руки на коленях. — Нас? — приподнял брови мужчина, положив перо. — Ты же знаешь, что мы поедем, если тебе хочется, персик. Она даже вздрогнула, погруженная в свои мысли и не ожидавшая услышать такое обращение. — Ну, я... Я бы хотела, конечно, но... — нервно разгладив складки на подоле, миссис Найтмайр вздохнула. — Я не хочу больше выслушивать, какой ты плохой. Мужчина усмехнулся и встал только для того, чтобы опуститься на колени у ее ног. — Может быть, я правда плохой муж, — пробормотал он, прижимаясь щекой к ее бедру и прикрывая глаза, — но я буду твоим мужем, пока ты любишь меня, Лори. Перебирая его волосы, Глория подумала, что зря паникует. Ее муж любит ее, души не чает и исполняет любые капризы, лишь бы она улыбнулась. Рядом с ним ей нечего бояться.

***

Жить в отчем доме девушка не желала, поэтому чета Найтмайр разместилась в королевском отеле и прибыла лишь к началу бала. Бывшая княжна волновалась из-за своего внешнего вида — здесь на нее снова начали оглядываться и тыкать пальцами. И ещё, вероятно, ее родители ожидали увидеть внука или внучку, раз уж поженились они давно. Дрожаще вздохнув, Глория вцепилась в понятливо протянутую руку, понимая, что уже нужно покидать карету. — Я с тобой, персик, — тихо напомнил Киллиан, поглаживая тонкие пальчики. По случаю выхода в свет он оделся, как подобает, аккуратно собрал вечно встрепанные волосы в перетянутый бархатной ленточкой пучок, открывая весьма привлекательное узкое лицо. Вышитый серебром черный кафтан с камзолом и бриджи с белыми чулками выгодно подчеркивали стройность и мускулистость фигуры, демонстрировали вкус владельца. Госпожа Найтмайр в угоду традиции тоже надела чёрное платье, хотя в таких не принято приходить на бал. Но, будучи замужем за некромантом, она обязана выходить в свет только в темных одеждах. Поистине по-королевски шикарный и изящный серебряный комплект с черными бриллиантами, выбранный из коллекции свекрови, неприкрыто показывал богатство ее мужа. И, как она надеялась, немного отвлекал внимание от изуродованного шрамами лица. Мужчина выбрался из кареты первым и подал руку жене. От волнения Лори была бледна и чувствовала, что ещё одно, хоть самое маленькое потрясение свалит ее в обморок. Все встреченные замолкали. Не всем хватало такта не пялиться. В полной тишине, разбиваемой лишь тихой музыкой маленького оркестра, мистер и миссис Найтмайр приблизились к виновникам торжества и родителям невесты. Уже супруги, герцогини Дории. — Господин Найтмайр, — почтительно склонил голову новоиспеченный муж, чем немало удивил присутствующих, — для нас с супругой большая честь принять вас. Киллиан чувствовал в нем толику стихийного дара, а значит, юноша изучал историю магии и знал сильнейших магов своего времени. Но для присутствующих это было немыслимо — наследный герцог был одним из самых высокопоставленных аристократов на балу. И в значительной мере отвлек внимание от внешнего вида гостьи. — Мы благодарим вас за приглашение, Ваше Сиятельство, — ровно ответил некромант, и не думая кланяться. — Но, позвольте, — недоуменно пробормотал князь, переглядываясь с супругой, — Винсент, что же вы... — Род Найтмайров все ещё носит титул принцев крови, — пояснил жених, не понимая, как родители его возлюбленной могли так радоваться их союзу, если их старшая дочь вышла замуж за четвертого претендента на трон после наследных принцев главной ветви королевского рода, — а так же магические рода принимают титулы по женской линии, так что господин Найтмайр имеет ряд вторичных герцогских и... — Не будем, — мягко, но безапелляционно перебил Киллиан, — сегодня ваше торжество. Он не говорил о своем происхождении даже Глории до самого венчания, чтобы это не повлияло на ее решение. Разумеется, после побега с, якобы, безродным и не слишком состоятельным некромантом она не поддерживала связь с родственниками и не сообщала им, что стала принцессой Киллиан Найтмайр. Разумеется, он предлагал ей переехать в родовой замок, ещё более отдаленный от крупных городов, чем его любимый особняк. Но в особняке ещё его дед заложил геоглиф, накапливая энергию, и дом стал местом силы для его потомков. Вне своего места силы некромант не может находиться долго, а Глория никогда не была тщеславна, так что согласилась жить в уютном небольшом доме посреди спокойного и живописного леса. Но разговора о внешности избежать не получилось. Княжеская чета уединилась в малой гостиной со старшей дочерью, не желая впутывать ее супруга. Разумеется, он впутался самостоятельно. — Вина за эту трагедию полностью лежит на мне, — спокойно сообщил Киллиан, ради поддержки касаясь запястья смущенной девушки, — я оставил Глорию одну на несколько дней, когда в городе были очень недовольны мной и моим даром. — Но ты ведь была такой красавицей, — со слезами на глазах вздохнула княгиня. — И остаётся ею, — твердо ответил маг, ощутив, что его любимая вздрогнула, будто ей отвесили пощечину, — я прошу вас оказать поддержку, а не упрекать Глорию в том, в чем совершенно нет ее вины. — Пусть так, — не выдержал князь, — но почему ты не сказала нам, что выходишь замуж за столь достойного человека? — Я и сама не знала, — пробормотала девушка, даже через две перчатки чувствуя тепло руки мужа и уверенность, которую оно ей придавало, — я выходила замуж за мужчину, которого полюбила, меня не волновало его положение. — Я скрыл от Глории титулы, — неохотно кивнул Киллиан, — вести светскую жизнь или нет, решала она, но я предпочитаю как можно реже показываться при дворе. Княгиня так хотела пообщаться с непутёвой дочерью, задать ей так много вопросов, но шокирующие новости не давали сосредоточиться. Мистер и миссис Найтмайр пробыли на балу ровно столько, сколько требовали приличия, провели вдвоем пару танцев и исчезли так же внезапно, как появились. Сам некромант немного нарушил этикет, не пригласив на танец ни одну даму, и присутствовавшие мужчины не решились подойти к его спутнице, пусть с крупными шрамами на лице, но все же прекрасной, потому что он все время был рядом с ней, как недружелюбный сторожевой пёс. Облачившись в ночную рубашку вместо непривычно пышного платья, Глория рассматривала себя в зеркало, расчёсывая волосы. Она боялась, что реакция общества и родственников будет куда более эмоциональной и жестокой, но тактичность и этикет не позволяли никому заострять внимание на ее увечии. Значит, не так уж и страшно оно выглядит. Вошёл Киллиан, куда более привычный ее взгляду в свободных и почти простолюдинских вещах. В апартаментах, разумеется, были две спальни, но прошлую ночь они провели здесь вдвоем, как и множество ночей до этого. В особняке для девушки тоже была отдельная спальня, но она уходила спать туда лишь в определенные дни месяца. Хотя первые несколько декад брака тоже спала отдельно, безумно смущаясь от осознания необходимости провести ночь с мужем и совершенно не представляя себе, что будет происходить. А он не торопил, любовался ее нежным румянцем и откровенно отвечал на осторожные вопросы, заставляя полноценно краснеть. Забравшись на постель, в объятия любимого, Лори крепко обняла его, без слов благодаря за поддержку. Киллиан приподнял голову, целуя ее, мягко опрокидывая на спину и поглаживая по щеке. А после скользнул кончиками пальцев ниже, к груди, от сердца описал широкий круг и медленно провел ниже, следуя потокам жизненной энергии. Он видел их даже с закрытыми глазами, скорее, ощущал. И замкнутый круг обращения жизни у женщин всегда немного отличался — огромный жизненный водоворот концентрировался в нижней части живота, там, где женщины носят детей. Конечно, жена некроманта знала, почему его всегда тянет прикоснуться к ней рядом с потоком жизни, он рассказывал. Но также она знала, как много удовольствия может доставить ей этот нежный мужчина.

***

К моменту появления на свет нового представителя рода Найтмайр в город съехались все некроманты и многие сильные маги других направлений, чтобы засвидетельствовать свое почтение. Род Найтмайров был величайшим родом некромантов, каждый был сильнее предыдущего, и Киллиан с нетерпением ждал момента, когда сможет понять, насколько же мощная аура у его наследника. У некромантов всегда рождаются только мальчики, поэтому он не волновался о появлении на свет девочки. И, разумеется, пригласил из столицы лучшую повитуху с лекарским даром. Гости с подарками толпились во дворе, не решаясь приближаться к дому. Они привезли для новорожденного принца амулеты, печати и иные магические дары, которые считали полезными. Сам же Найтмайр, взвинченный и оттого едва контролирующий дар, стоял перед входными дверями и одним своим видом показывал, что уничтожит любого, кто подойдёт слишком близко. В доме раздался крик младенца, но все чувствовали, что что-то не так. Ребенок плакал, но не было ощущения его ауры и жизни. Пока не раздался второй голос. Приезжие маги хором вздохнули, ощутив силу нового... Дуэта. Киллиан, бледный и ошарашенный, пытался осознать. Для появления на свет такого уникального существа проводили сложнейшие обряды, а они с Глорией просто зачали его, без планов и каких-то особых намерений. Повитуха с помощницей вынесли свёртки нежнейших тканей, из которых едва выглядывали красные крохотные личики. Чувствуя не слишком мужественную слабость в коленях, хозяин дома приблизился. Маленькие глаза открылись. Правый и левый кроваво-красные, как у отца и любого некроманта. Левый и правый черные, как тьма бездны. — Однажды, дети мои, вы поставите на колени саму смерть, — прошептал Киллиан, благоговейно касаясь пеленок.

***

Князь и княгиня прибыли в родовой замок Найтмайр по приглашению на празднование дня рождения двойняшек, их встречал хозяин. Они были уверены, что супруги переехали потому, что не смогли разместиться в маленьком особняке с детьми, но причина была иная. Киллиан лично проследил за выкладкой гигантской печати из черных каменных плит во дворе и далеко за пределами стены, кольцом охватывающей замок. Место силы под особняком не смогло питать дуэт уже к полугоду, потребовалась печать куда больших размеров. Он был уверен, что однажды это место станет столицей. Столицей нового мира. — Бабушка и дедушка! — радостно вскрикнули двойняшки. Они бежали с крыльца поприветствовать родственников, и не ожидали, что княгиня закатит глаза и упадет в обморок на руки мужу. — Дети, я предупреждал, чтобы вы убирали свою собаку, когда приезжают гости! — прошипел Киллиан, погрозив пальцем. — Ой, прости, папенька, мы забыли, — виновато потупилась Лидия, пока Леонид торопливыми взмахами прогонял куда-то во двор щенка-подростка, повсюду таскающегося за ними. Князь же, впрочем, понял, почему некроманты воспитываются в отдалении от людей. Видимо, малыши не захотели расставаться с любимым питомцем, несмотря на то, что его, похоже, то ли лошадь затоптала, то ли каретой переехало. И красно-черные глаза на милых детских личиках выглядели жутко, как и их нежелание расставаться. Но мистер и миссис Найтмайр не вдавались в подробности — близнецы и близнецы. Киллиан потратил несколько вечеров, объясняя, что же у них родилось, а Глория не знала, радоваться ей или плакать. Это было одно существо в двух телах. У них было практически одно сознание, они великолепно знали мысли друг друга даже на расстоянии. Но расстояние они не любили и предпочитали все время держаться за руки. И дар у них был общий, как и аура. И если Киллиан был сильнее отца, пусть и не в разы, дуэт не нуждался в магии крови для расширения ауры. Их бездонную, бесконечную ауру не нужно было расширять. Уже было просто некуда. И потому, в первую очередь, они осваивали контроль. Киллиан каждую грозу, которой жутко боялся дуэт, с проклятиями скакал в грязи по окрестным лесам и кладбищам, упокаивая поднимающуюся от волнения детей нежить. После праздничного ужина с большим фруктовым тортом двойняшки отправились по кроватям в сопровождении слуг, а взрослые остались пить чай. — Но, позвольте, если они все время вместе, как вы говорите, как же Лидия будет выходить замуж? — вмешалась в разговор княгиня. — До этого ещё далеко, — уклончиво ответил Киллиан и незаметно сменил тему. Поскольку дуэт все же одно существо, он знал, что по отдельности они ничего делать не будут.