Меж двух Огней

Беловолосый шиноби, облаченный в доспехи, сидел в комнате у огня. Несмотря на позднее время, он старательно начищал клинок, что ни единожды в бою спасал ему жизнь. Сейчас были очень тяжелые времена, везде бушевали войны и этому шиноби, так же как и брату приходилось сражаться. — Тобирама, ты еще тут? — вопрос, что сопровождается тихим шуршанием отодвигаемых седзи. — Да. Но скоро уйду патрулировать, — сухо прозвучал ответ, сопровождаемый лязгом начищаемого клинка. — Сегодня должен прибыть гонец от Клана Учиха. — Сообщает вошедший мужчина в комнату. — Мне все это не нравится, брат, — высказывает свое мнение обладатель белых волос. — Мы не можем всю жизнь воевать. Рано или поздно — это кровопролитие должно закончиться, — попытка донести свое желание мира Тобираме. — Ты слишком наивен и оптимистичен, Хаширама, — ворчание Тобирамы, когда с клинком было закончено, и он вернулся в ножны. — Возможно. Только эта война съела слишком много ресурсов и жизней невинных людей. — Продолжил свою мысль Хаширама, усаживаясь напротив своего собеседника. Огонь — единственное, что разделяло беседующих. Они были такими разными, что слабо верилось в то, что они являлись родственниками. Хаширама был длинноволосым брюнетом с загорелой кожей и темного цвета глазами. На его лице всегда можно было увидеть улыбку, и именно он чаще всего позволял себе поведение ребенка. Сидевший шиноби напротив брюнета, был его полной противоположностью. Белые волосы и такая же кожа, три красные линии: две — по одной под каждым глазом и одна на подбородке. Глаза этого шиноби были красными словно кровь, что не единожды была им пролита. Да и по части эмоций тут все было скупо, чаще всего Тобирама был чем-то недоволен и причиной этих недовольств был брат. Возможно, только стиль боя и сила их делало похожими. Эти двое, были единственными, кто мог вести Клан Сенджу за собой. — Ты знаешь, брат. Я поддержу любое твое решение. Самое главное, только не спеши соглашаться со всем, что предложат Учиха. Не стоит недооценивать наших врагов. — Звучат слова, что больше походили на наставление непутевому младшему брату. Только загвоздка была в том, что Хаширама был старшим братом Тобирамы. — Прости, но мне уже пора в патруль. — Тобирама, не рискуй понапрасну. Обещай. — Требовательно произнес Хаширама, не жаля терять своего последнего родного человека. — Не говори, ерунды, — скривив недовольно губы, говорит Тобирама. После этих слов младший из Сенджу поднимается на ноги. Перед тем, как покинуть комнату, беловолосый шиноби все же решает обратиться к своему брату, — Хаширама, я тоже хочу мира, не меньше чем ты. Две недели спустя. Сегодня все должно было решиться. Все условия были оговорены и найдены компромиссы. Для подписания договора была выбрана нейтральная территория. И сейчас оба Клана выстроились по разные стороны от стола, где лежал тот самый договор. Хаширама и Тобирама стояли у стола и ждали братьев Учиха, которые почему-то задерживались. — Если это очередная их уловка, я им этого не прощу. — Недовольное ворчание Тобирамы. — Как всегда, слишком подозрителен. Ты вообще радоваться можешь? — колкая фраза, от которой Тобирама приходит в ярость, но сейчас нужно было держать себя в руках. Эту фразу мог сказать лишь один человек и вот он со своим братом становятся по другую сторону от стола. — Опаздываешь, Мадара, — снисходительно произносит Хаширама. Учиха — враги, которым, по мнению Тобирамы нельзя доверять даже после заключения мира. И сейчас перед представителями Клана Сенджу стояли двое братьев Учиха. Мадара и Изуна, каждый из них был сильным шиноби, что не особо радовало Тобираму. — На то была веская причина, — уклончивый ответ от старшего из братьев Учиха. — Надеюсь, она не повлияет сегодня на подписание договора? — задает вопрос Хаширама, пристально наблюдая за теми, кто пока еще был врагом. — Нет, — отрицает Мадара, делая первым шаг в сторону стола с договором. — Рад слышать, — произносит старший из Сенджу, только от Тобирамы не скрылось, что при этих словах Хаширама облегченно вздохнул. В воздухе висело напряжение, каждый из присутствующих был готов в любой момент кинуться в бой. Да и Учиха пришли на подписание в полной боевой готовности. Пока Хаширама подписывал документ, беловолосый шиноби пристально следил за красноглазыми братьями. Из этих двоих Мадара больше всего раздражал Тобираму. К другому брату — Изуне, отношение было более сдержанным, хотя он тоже мог своим непроницаемым выражением лица, вывести кого угодно. — Раз мы завершили с подписанием, остался последний пункт, — с улыбкой на лице проговорил Хаширама, теперь и правда есть чему радоваться. — Да. Я помню, ты говорил, что кто-то из нас должен взять кого-то из Сенджу в жены, — подтвердил Мадара. В этот момент его красные глаза сверкнули не по-доброму и начали вглядываться в людей из Клана Сенджу. — Видимо мне как старшему придется взять на себя ответственность. — Я хотел, чтобы кто-то из вас двоих: ты или твой брат Изуна, взяли в жены Тобираму, — все еще продолжая улыбаться, сообщает Хаширама. В этот момент Тобираме стало не по себе. У этого шиноби даже создалось впечатление, словно ему нанесли смертельную рану. Видимо от шока Тобирама — лишается дара речи. — Да хрена лысого, я возьму этого урода в жены! — возмутился Мадара, что его лицо перекосило от гнева. — Я лучше себе, член отрежу, чем буду трахать этого пидораса! — Мадара, ты же понимаешь, что это будет нару… — хотел напомнить об условиях договора Хаширама, как его перебивает, молчащий до этого Изуна: — Я вступлю в брак с Тобирамой. — Брат, одумайся! Может… — попытка Мадары вразумить Изуну, но тот все еще не проявляя ни каких эмоций легким жестом руки, словно как от мухи отмахнулся от слов Мадары, произнёс: — Мадара, я делаю это ради мира. И чтобы Клан Учиха не назвали лжецами.