5 раз, когда Фьюри поддерживал Питера

Питеру Паркеру девять. Он сидит на краю скамейки в медотсеке Щ.И.Т.а и смотрит на запертую белую дверь. Где-то там, прямо за ней, его родители и еще девять научных работников борются за свою жизнь. Он слышит их стоны и шепот, слышит шаги врачей и четкие указания, слышит лязг хирургических инструментов и писк машин, слышит перелив крови и слабый непостоянный стук сердец. Он слышит все. Он хочет заткнуть уши руками и закричать, но не может. Не имеет права. И он продолжает слушать. Вот троих человек поместили на носилки, слабые короткие вздохи позволяют понять, что это не его родители. Еще пару человек увезли в соседнее помещение несколько минут назад. Или секунд? Или часов? Питер не помнит, он просто знает, что это были не его родители. Писк приборов. Чье-то сердце остановилось. Он не знает, кто это. Вздоха не было. Слов не было. Он не знает, кто умер. Крики врачей. Разряд. Шум тока. Шум крови. Шум приборов. Стон. Это не его родители. И Питер продолжает слушать. Комната справа. Смерть. Но это не его родители. И Питер позволяет себе верить. Сжимает в кулаках края скамейки, не замечает, как сминается металл. Выдыхает. Понимает, что не дышал почти минуту (секунду? час?). Легкие жжет. Питер слушает. Он ждет. Он не видит, как рядом садится кто-то ещё. Все его внимание там, за дверью. И он продолжает ждать. Но, Боже, он ненавидит это чувство. Ощущение бессилия и невозможности что-либо изменить, помочь, предпринять. Ему остается просто ждать. Мама бы посмеялась над ним сейчас, ведь знает, как ее сыну постоянно не сидится на месте. Но она там, за дверью. И Питер услышал ее. Рваные выдохи, слабое бормотание. Кажется, она зовет мужа. Тихий короткий стон. Писк. "Пит...". Стука нет, сердца нет. Ток. Стука нет. Ток. Ничего. Врачи подтверждают смерть. В ту же секунду, в соседней операционной вместе с Мэри умирает Ричард Паркер. И, кажется, Питер. Он не слышит. Ничего. Чья-то грубая широкая ладонь нервно и неловко притягивает его к себе. Питер пусто смотрит на человека рядом с ним и не узнает. А может и не пытается узнать. Но Фьюри понимает все сам. Он терял многих, он заставлял терять других, и он знает, каково это. А еще он знает, что ребенок рядом с ним выдержит это, потому что он сын Паркеров. Потому что он Питер-чертов-Паркер. И Ник сделает все, чтобы его маленький ассистент прошел через это, иначе он не директор Щ.И.Т.а. Питер не помнит, как ушел из медотсека. Как добрался до машины. Как ехал в ней куда-то. Лишь позже, уже перед домом дяди и тети, смотря на полные боли и любви глаза Мэй, он сумел заставить себя обернуться. Ник Фьюри стоял рядом с Беном, коротко и четко рассказывая ему что-то. Почувствовав взгляд ребенка, он повернулся к нему и посмотрел в глаза. Не с сочувствием, но с уверенным пониманием. Уже позже Питер понял, что именно в таком взгляде он и нуждался. И он знал, что выдержит. Такое же немое обещание дал и сам Ник, а иначе он не директор Щ.И.Т.а