Часть 1
1 июля 2020 г., 10:20
Большую часть своей относительно недолгой (меньше тридцати лет) жизни Артём Иванов сожалел, что родился не в то время и не в том месте. Точнее, даже не в том мире — ведь мир, созданный Джорджем Мартином, едва ли можно было сравнить со скучным и унылым современным миром. В самом деле, что интересного может быть в среднестатистическом русском городе — не столице, но и не провинции, среди одинаковых серых блоков многоэтажек, чахлой растительности, вечной грязи и слякоти? То ли дело Вестерос, придуманный Мартином, — настоящее Средневековье с мечами и рыцарями, магией и драконами, властью и насилием, золотом и огнём.
Артём был ярым фанатом саги «Песнь Льда и Огня» и сериала «Игра Престолов», что не мешало ему при каждом удобном случае критиковать кино, вспоминая, что «в книге не так!», «у Мартина всё по-другому!». Он несколько раз перечитал все книги, пересмотрел все сезоны, сидел во множестве фанатских групп, даже писал фанфики, хотя любимым его занятием на сайтах вроде «Фикбука» было написание отзывов и создание заявок. Заявок было много, они часто походили одна на другую, но это Иванова не волновало — он считал, что так больше шансов, что на заявку кто-нибудь откликнется. Пока что откликались редко — в основном другие подобные ему парни-фанаты. Фанфики они писали редко, но с ними можно было пообщаться в обсуждениях, высмеять ненавистных персонажей (а таких у Артёма было много) и прогнать «чужих», залётных авторов, если они вдруг забредали на его страницу.
Фанфики фанфиками, но попасть в Вестерос хотелось по-настоящему. Артём хоть и окончил экономический, по специальности не работал, переходил с одной работы на другую, зарабатывал в том числе и через Интернет, как следствие, проводил много времени за компьютером, и его мысли то и дело сворачивали в одну и ту же стезю: как попасть в Вестерос. Он пробовал заниматься исторической реконструкцией, но оказалось, что нормальных реконструкторов в его городишке днём с огнём не сыщешь — фанатов Мартина, впрочем, тоже. Чтобы обозначить свою принадлежность к фэндому, Иванов заказал чёрную толстовку с распятым человеком на всю грудь — гербом Болтонов — и подписью «Наши клинки остры». Иногда прохожие, внимательнее приглядевшись к рисунку, вдруг спешили обойти Артёма стороной, и тогда он мысленно, а то и вслух фыркал им вслед.
Вестерос был крутым миром — настоящим, в отличие от этого сырого, промозглого, продуваемого всеми ветрами городишки. Там не существовало никаких законов — нет, законы-то были, но их можно было не соблюдать. Если ты сильный, то можешь пить до упаду, мочить врагов, спать с кем хочешь, и тебе ничего за это не будет. Захочешь — можешь стать королём Севера, захочешь — сядешь на Железный трон, главное мозги иметь и кое-что знать об этом мире.
Артём был уверен, что в мире Мартина он мог бы добиться многого — историю он знал неплохо, стратегией владел отлично, союзников выбирать умел. Большая часть персонажей «Песни Льда и Огня» его раздражала, особенно Старки, которых все так превозносили после первых книг. «Честный» Нед, который вёл себя как последний идиот — да даже Ходор был бы лучшим десницей, чем он! Стерва Кейтилин, которая вечно лезет не в своё дело — до неё за все книги так и не дошло, что бабам не место в политике. Ещё и Джона Сноу гнобила, хотя сама наверняка не раз изменяла мужу — Артём был твёрдо уверен, что верных женщин в природе не существует, да и то, что все дети Кейтилин, кроме Арьи, похожи на мать, говорило не в её пользу. Робб, который весь пошёл в отца, плаксивая Санса, столь же тупая, как и её мать... Младших Старков Артём вообще редко вспоминал — один считай сросся с деревом, другой умер от стрелы, потому что мозгов не хватило побежать зигзагом. Единственные нормальные Старки — Арья, которая почти свой парень, и Джон Сноу. Ну, может Бенджен ещё.
Артём часто думал, что было бы неплохо попасть в тело кого-нибудь из героев, пока основная жесть ещё не началась. Например, в Джона Сноу — способный парень, только слишком уж мягкотелый. Тут можно было бы развернуться — по-тихому завалить мачеху, поставить мозги на место отцу (на самом деле, конечно, дяде), раскрыть своё таргариеновское происхождение и вперёд, к трону! И жениться, конечно, можно, главное не на сопливой дуре Сансе и не на тётушке-истеричке Дени.
Попадание в Неда Старка тоже выглядело перспективно — избавиться от вечно ноющей жены, разобраться с Мизинцем, открыть глаза Роберту — король ведь нормальный мужик был, пока пил в меру и не обжирался. Если не получится, заключить союз с Серсеей — она, конечно, тоже стерва и истеричка, но хоть красивая, а не такая унылая селёдка, как Кейтилин. И про белых ходоков помнить, само собой... Хорошо бы им туда, в Средневековье, парочку огнемётов — тогда бы они всех упырей выкосили и без драконов сумасшедшей девки. А то никакого огнестрельного оружия, только дикий огонь, да и тот у чокнутой Ланнистерши.
Вообще самыми любимыми героями у Артёма были Станнис и Болтоны — отец и сын. Станнис — умный мужик и справедливый, если бы бабу не слушал, то точно уже сидел бы на Железном троне. В сериале его, конечно, слили — дочь спалил зря, и добила его баба, да ещё такая страшная — Иванов морщился всякий раз, когда лицо Бриенны возникало в кадре. Интересно, неужели кто-то и правда верит, что Джейме мог полюбить такую?
Но больше всего Артём фанател от Болтонов — это можно было понять уже по его толстовке. Он был бы не против оказаться и в теле Рамси — умный парень, хотя и жёсткий, ну так в Вестеросе только такие и выживают, мягким там не место. А то что шлюх собаками травит, так они же не женщины, они шлюхи, им так и надо!
Женщины Вестероса Артёма мало интересовали — он придерживался той мысли, что бабы вечно лезут не в своё дело, отчего и начинается всякая жесть. Корова Лиза Аррен, отравившая своего мужа, сушёная вобла Кейтилин, развязавшая войну, Серсея, готовая ради власти лечь под каждого мужика, дура Дени, из-за которой погиб кхал Дрого — хотя Артёму больше нравился Визерис Таргариен, а дикарей-коневодов он презирал и из-за смерти кхала особенно не печалился. Везде и всюду виноваты бабы! Только Арья нормальная, но она всё равно что «свой пацан». Ещё Мирцелла и Маргери — первая вообще девочка-цветочек, а вторая знает, когда надо вовремя замолчать и отстать от мужчины, и обе при этом красивые. Мелисандра, впрочем, тоже красивая — Артём не любил её из-за манипуляций Станнисом, но был готов многое ей простить за сцены с раздеванием. Потом, правда, он вспоминал момент, когда красная жрица снимала ожерелье и превращалась в жуткую старуху, и приходил к выводу, что женщинам никогда нельзя верить.
Артём выложил очередную главу одного из своих многочисленных фанфиков, лениво полазил по Пикабу, не обнаружил ничего, кроме давно известных баянов, выключил ноутбук, потянулся, потёр уставшие от постоянного всматривания в экран глаза и вскоре уже растянулся на незастланной — зачем, если утром придётся её заново стелить? — кровати. Он уже проваливался в сон, а в мозгу копошились неясные мысли: «Хорошо бы и в самом деле попасть в Вестерос. Вот навёл бы я там шороху! Я же всё про всех знаю, надо только в голове держать...». И Артём Иванов окончательно погрузился в сон.
***
Проснулся он, как ни странно, не от звонка будильника, а от неприятного ощущения. Точнее говоря, от нескольких неприятных ощущений — ему было холодно, всё тело ныло, щёку что-то кололо, лежать было жёстко и неудобно. Кроме того, носом Артём ощущал крайне неприятный запах — в деревне у бабушки пахло так же. Навоз, вот что это, догадался он. Какого чёрта в его спальне воняет навозом? Артём Иванов открыл глаза — и в первый миг не поверил увиденному. Зажмурился, потряс головой, похлопал себя по щекам, потёр уши (руки двигались с трудом, будто окоченели), и только после этого снова огляделся. Ничего не изменилось. Его спальни не было и в помине — Артём лежал посреди широкого поля, заросшего серовато-бурой травой. Дул пронзительный холодный ветер, от которого щипало щёки и слезились глаза, над головой простиралось низкое небо, затянутое грязно-белой пеленой, рядом слышалось похрустывание. Артём с трудом сел, повернул голову и увидел небольшого гнедого конька, привязанного к чахлому деревцу. Конь что-то жевал, изредка дёргая мохнатыми ушами и помахивая желтоватым хвостом. «Вот, значит, от кого навозом-то несёт», — успел подумать Артём, прежде чем его придавило осознание случившегося. Это что же получается, он сейчас не у себя дома, а в каком-то другом месте? Возможно, даже в другом мире? Неужели он (Артём ощутил, как внутри словно разворачивается пружина) в Вестеросе? Но радоваться пока ещё было рано. Прежде всего следовало убедиться, не сон ли это. Артём снова похлопал себя по щекам, потёр уши (проверенный приём, сколько раз он так приводил в чувство пьяных друзей на вписках), пару раз ущипнул за руку — до боли, до синяков. Боль была вполне реальна, да и ветер дул с прежней силой, словно всю душу хотел выдуть, так что списать это на поток свежего воздуха из окна не представлялось возможным — Иванов помнил, что окно он на ночь закрывал. Можно было, конечно, принять происходящее за шутку друзей, но друзей, способных на такие приколы, у Артёма не имелось. Никто из его знакомых не стал бы так заморачиваться — пробираться к нему в дом, возможно, вкалывать какое-нибудь снотворное, вытаскивать его, везти в поле, находить живую лошадь... Никакого алкоголя он перед сном не пил, наркотики не употреблял никогда. Оставался один вариант объяснения — его мечты сбылись, и он действительно попал в Вестерос. Сплясать полноценный победный танец и огласить поле радостными криками у Артёма не вышло — конь испуганно зафыркал, беспокойно затоптался на месте, и воодушевлённые крики «Йес!», прерываемые матом, пришлось прекратить. К тому же тело с трудом слушалось — оно стало вдруг слишком тяжёлым и неповоротливым. Казалось, что Иванов прибавил в весе килограммов десять, а в росте, наоборот, убавил десяток сантиметров. «Наверное, я в чужом теле», — с этой мыслью Артём вытянул перед собой руки, стянул чёрные перчатки и осмотрел пальцы — короткие, сплошь покрытые мозолями, с чёрной каймой под ногтями. Ощупал лицо — на подбородке росло что-то вроде бороды, которая явно не могла вырасти за одну ночь. Артём подёргал её и болезненно поморщился — нет, не приклеенная. Зеркала тут, конечно, не найти, но он явно попал в чужое тело. И судя по чёрному цвету одежды и плаща, на котором Артём лежал, это тело явно принадлежало брату Ночного Дозора. «Не Нед Старк, не Рамси Болтон, не Джейме Ланнистер, даже не Джоффри», — с разочарованием подумал он. «Ну ладно, потом разберусь, что делать. Сейчас надо узнать, где я и какое сейчас время. Может, меня закинуло во времена восстания Роберта! Так, я, судя по всему, на Севере. Надо, не привлекая внимания, пробраться через лес, дойти до людей, потом сменить одежду, а то ещё казнят, приняв за дезертира... Узнать, как тут и что, потом двигаться на юг, к столице. Там втереться в доверие к королю, нормально вооружиться, раздобыть золотишка и действовать по обстоятельствам. Ничего, попаданцам в фанфиках всегда везёт!». На миг Артёму пришла мысль, что он попал в чей-то фанфик, но он тут же отмёл её как несущественную. Он сам про попаданца в брата Ночного Дозора точно не писал, его друзья по фэндому тоже, да и кому вообще такое может быть интересно? «Кстати, идея новая. Если вернусь в свой мир, обязательно напишу», — при мысли, что он опишет свои приключения, и никто не будет знать, что это случилось с ним на самом деле, Иванов развеселился и с улыбкой шагнул к вновь зафыркавшему коню. В седельной сумке ничего, способного прояснить положение, не нашлось, зато обнаружились хлеб, сыр, немного вяленого мяса и вино — вполне приличное на вид, но удивительно кислое на вкус. После нескольких глотков Артёму надоело морщиться, он вернул флягу на место и решительно двинулся в путь. Верхом он ездить умел только на велосипеде, поэтому решил идти, ведя коня в поводу. Конь, видимо, чувствовал чужого в теле своего хозяина — фыркал, бил ногой и то и дело оглашал воздух тревожным ржанием. Пришлось прикрикнуть на него, тогда он притих, но всё ещё дико косил глазом. Дорога до расположенного неподалёку леса оказалась дольше, чем думал Артём, — ноги в тяжёлых сапогах, непривычные к долгой ходьбе, устали, тёплый плащ сковывал движения, длинный меч ужасно мешал, а лицо от ветра замёрзло так, что казалось, оно вот-вот отвалится. Строптивый конь движения не облегчал, так что в лесу Артём был вынужден сделать привал. Заодно напился воды из озерца — она оказалась ледяной, но на вкус неплохой, умылся, но перед этим внимательно рассмотрел своё отражение. М-да, он, конечно, не баба, мечтающая попасть в драконью принцессочку, но и в теле урода долго находиться не хотелось. А из отражения на него смотрел именно что урод — грузный низкий мужик лет сорока, не меньше, со спутанными серыми волосами, седой, растущей пучками бородой и мутными глазами непонятного цвете. Нос скошен в сторону, зубы жёлтые — ох уж это Средневековье, ни тебе нормальной зубной пасты, ни душа! Хотя мыться они мылись, особенно бабы — Мартин это дело любит описывать... Долго разглядывать отражение не пришлось — конь тревожно заржал, и Артём, подняв голову, увидел, что небо становится тёмно-синим. Вроде же всего ничего шли — или у них тут на Севере так рано темнеет? Как бы то ни было, лес лучше проехать до наступления ночи — а то мало ли кто там водится... Артём с трудом, но всё-таки взгромоздился на коня и крепче сжал поводья. Гнедой по-прежнему нервно фыркал и прядал ушами, но седока вёз с осторожностью. Иванов сжимал его бока коленями, приноравливался к движениям и думал, что ко всему можно привыкнуть. Если владелец тела умел ездить верхом, то мышцы сами запомнили движения, важно им не мешать. Это всё равно что плавать или ехать на велосипеде — научившись, уже не разучишься, тело само знает, что надо делать. С владением мечом, конечно, будет сложнее, но можно найти неболтливого, а то и вовсе немого учителя и взять пару-тройку уроков... Мысли Артёма свернули в сторону дворцовых интриг, золота и борделей, которых в столице полным-полно. Можно найти любую бабу, получить своё, и на следующий день она не будет звонить тебе и приставать с вопросами — был у Артёма такой неприятный опыт с несколькими знакомыми. Нет, всё-таки здесь он на своём месте — Средневековье Мартина предназначено для сильных людей, не сдерживаемых моралью и другими ограничениями. Мечты были прерваны неожиданным звуком — громким утробным воем, прокатившимся над лесом и оставившим после себя гулкое эхо. Артём вздрогнул, конь под ним тоже, а вой повторился, снова и снова, невидимые звери перекликались друг с другом, и ночная темнота будто ожила, в ней замелькали быстрые силуэты. — Волки, — выдохнул Артём, судорожно хватаясь за меч, хотя он слабо представлял, что с ним делать. «Огня бы сюда», — мелькнула мысль, но времени на её осуществление уже не оставалось. Повсюду засветились желтовато-зелёные огоньки, вой повторился, в темноте уже явственно были различимы гибкие серые создания, и конь решил всё за Артёма — издав короткое ржание, он метнулся вперёд. Дальнейшая скачка была яростной и короткой. Ни грозные окрики всадника, ни отчаянное хватание за поводья не могли остановить обезумевшего от страха гнедого — он нёсся вперёд, перескакивая через ямы, пни и коряги, ветви цеплялись за его гриву и волосы Артёма, били по лицу, а волки не отставали — они мчались следом, внюхиваясь в землю, и в какой-то миг Иванов не смог больше сжимать бока коня. Гнедой совершил особенно высокий прыжок, пальцы всадника разжались, он вылетел из седла и ударился о землю с хрустом, который в литературе обычно описывают как «тошнотворный». Конь ускакал вдаль, радуясь нежданной свободе, и волки его больше не преследовали. Они уже нашли свою добычу — попаданца, который мечтал покорить Вестерос, а вместо этого лежал под страж-деревом со сломанной шеей, и остекленевшие глаза его смотрели в низкое тёмное небо. Волчица, что была во главе стаи, подзывала своих. Этой ночью волков ждало славное пиршество.
