Лихорадка

На «Венаторе» вторая смена. Не его смена. 332-я рота сейчас почти полным составом находится в казарме. Не больше пяти процентов — в медбэе с травмами средней тяжести. Погибшие… их мало. И это хорошо, учитывая силы и специфичность противника. Все взбудоражены слухами о том, что штурм Сандари — одна из самых последних операций Войн клонов. Вряд ли кто-то подчинился команде «отбой». Стоит Рексу появиться в казарме — никто и не будет притворяться, что спит. Возможно, для 501-го легиона война уже закончилась. Рексу не хочется ничего делать. Он даже не переоделся в повседневную форму, остался в броне, лишь стерев с неё тёмные опалины. Не хочется спать. Он сидит в пустой столовой один, когда уже слишком поздно для первой смены, и слишком рано для второй. Перед ним три стакана кафа, и один уже пуст. Нет единой линии мысли. Глоток: надо бы отнести шлем на калибровку. Глоток: Джесси после встречи с Молом стал дёрганным; сложно и жутко представить, что он пережил. Глоток: снова вместо Скайуокера заполнять тысячу бланков, отчитываясь почти за каждый выстрел. Глоток: Вон отличился; надо порекомендовать его на прохождение обучения по программе ЭРК. Глоток: как добывают бакту? В отличие от своих братьев, Рекс знает, что будет дальше. Он не скажет им, и сам не хочет думать об этом. Искусственный воздух вибрирует от низкого гудения гипердвигателя. За стеной ритмично стучит фасовочный пищевой конвейер. Дроиды-чистильщики тихо скользят по полу, шурша щётками. Всё это можно услышать, если захотеть. Но Рекс слышит только собственное дыхание. Инстинкт выживания сейчас ослаблен. Всё на этом корабле рукотворно. Обшивка — дюрасталь, сложная химическая комбинация. Механизмы — сплавы с КПД, близким к стопроцентному. Еда (безвкусная, надоевшая ещё в бессознательном возрасте, но полезная) — сбалансированный комплекс питательных веществ и витаминов. Клоны — продукты генной инженерии, организмы без недостатков и слабостей. Каф — одна из немногих радостей, доступных клонам. Мутная коричнево-белая жидкость темнеет, когда Рекс делает очередной глоток. Стакан медленно остывает. Из чего делают каф? К искусственному гулу прибавляется ещё один звук, такой же искусственный, — звук открывающейся двери. Рекс знает, что ничего, стоящего внимания, за дверью нет, но всё же кидает на проём ленивый взгляд. И понимает, что ошибся. Асока была чуть ли не единственным существом на "Венаторе", которое выглядело… естественно? Вторым был офицер флота, командующий кораблём, но форма и манера держаться обесцвечивали его. Окрас Асоки доставлял какое-то особое визуальное удовлетворение — он был гармоничным, ярким и, кроме того, практичным в естественных для тогрут условиях, — в одной из учебных методичек говорилось, что почва на Шили ржавого красного цвета, а растительность — преимущественно серого. Не портило впечатление даже то, что её одежда была лишена самой лёгкой брони. Она просто подходила по цвету её монтралам и лекку. Асока издалека улыбается и немного хмурится. — Каф на ночь вредно! Коммандер не встаёт и не отдаёт честь. Он знает этот взгляд – неформальный, дружеский, как бы заранее говорящий "вольно". Рекс пристыженно отворачивается и ухмыляется, нервно постукивая пальцами по столу, чтобы унять приятную дрожь. Хорошо, что она снова стала острить. Слишком уж серьёзной она была всё это время. Это непривычно. Асока уселась за стол напротив него и отодвинула полный стакан кафа к себе. Он почувствовал, как сердце забилось быстрее, а кровь хлынула к щекам. — Ты в курсе, что в твоей казарме бардак? — ехидно спросила она. — Пусть парни побесятся, — устало проговорил Рекс. — Не каждый день сражаешься с лучшими бойцами Галактики, которые ещё и сдаваться не хотят. Асока коротко вздохнула, сжимая стакан в ладонях. Воцарилось молчание, которое теперь казалось несколько неудобным. По правилам требуется спросить, зачем она его искала, ведь ей не место в солдатской казарме. Но сейчас они говорят не как боевые офицеры, а как хорошие друзья, и ему не хочется показаться бестактным. Разве нужен повод, чтобы просто повидаться? — Как думаешь, что будет дальше? — серьёзно сказала Асока. — Граф Дуку и генерал Гривус… мертвы. Конфедерация развалилась, а канцлер… там тоже какая-то история. — Думаю, ещё пара операций на планетах типа Трандоши. Несколько миротворческих миссий… И, пожалуй, всё. — Давно забытое ощущение снова им овладевало. Ему впервые искренне хотелось врать, но сама тайна противилась этому желанию. Он поспешно и несколько взволнованно добавил: — Но это только я так думаю. Асока, кажется, не заметила его колебаний, пожала плечами и перевела тему. Всё было почти так, как в те времена, когда она ещё была «Шпилькой» и носила гордо-шутливое звание «коммандер-юнглинг», которым наградил её лично Рекс. Он даже немного успокоился. Истории, байки, подколы, попытки объяснить необъяснимое. И всё-таки оставалось то странное ощущение, причину которого Рекс пытался узнать у Кикса. Что-то тёплое и приятное ворочалось в груди. Она рассказывала о жизни простого гражданина Республики, которую она и сама не понимала до конца. — Вот так вот, — вздохнула Асока. Каф в её руках уже давно перестал дымиться, но стакан оставался полным. — Налоги, счета и отсутствие элементарной вежливости. Коммандер усмехнулся. Её рассказ напоминал учебный материал по ксено-культуре, который клоны изучают перед высадкой на планету экзотов. Эта странная раса — гражданские, со своими странными мыслями, привычками и капризами. Но и со своими странными радостями, которых ему никогда не понять. — Чем думаешь заняться в отставке? — неожиданно спросила Асока. — В… отставке? — Это застало Рекса врасплох. Он ведь был одним из тех немногих, кто знал, что отставки не будет. Он откашлялся, чтобы не расколоться, потому что чувство вины за ложь снова начинало давить. — Честно говоря, никогда об этом не задумывался. А что можно делать? Асока уставилась куда-то в потолок. — Военным назначают пенсии. Можно открыть бизнес. Купить ферму. Сдавать помещение в аренду. Что угодно. Рекс нахмурился и опустил голову. От той беспечной радости, которая возникала при нахождении рядом с этой где-то наивной, а где-то мудрой девчонкой, не осталось и следа. Неужели она верит в то, что говорит? Неужели она не видит, что он врёт? Беспокойное существо под рёбрами больно стянуло внутренности тугим узлом. Ему стало невыносимо стыдно. Возможно, это последний раз, когда они видятся, а она этого даже не предполагает. Неужели Сила не говорит ей, что что-то не так? — Как ты можешь это пить? — вдруг воскликнула Асока, таращась в стакан кафа в своих руках. — Сколько здесь сахара? — Пять стандартных доз, — спокойно ответил Рекс, забыв, о чём думал. Теперь она таращилась на него. — Пять доз?! От этого взгляда становилось не по себе, но вот в эти большие удивлённые глаза хотелось смотреть… — Клоны любят сахар, — попытался оправдаться Рекс, смущённо отводя взгляд. — У нас ускоренный метаболизм. Едим, как не в себя. Через пару секунд тишины Асока рассмеялась. Рекс осмелился посмотреть на неё и невольно улыбнулся. Когда-то его раздражало, что она над ним смеётся. Она утёрла выступившие слёзы и, подперев голову кулаком уставилась на него. — Что тебе нравится, Рекс? Это что, день неожиданных вопросов? Или он просто отвык от её непостоянства? — Эм… — Он почесал затылок. Может, не надо отвечать? Но по её допытывающему взгляду он понял, что не отвертится. И начал, старательно подбирая слова: — Нравится смотреть игру в прямом эфире, а не в записи. Когда прилетает LAAT. Нравится его звук. Когда погода прохладная. Привал после маршброска. Когда местные угощают своей стряпнёй. Но не всегда. Когда… — Он запнулся, поняв, что она теперь выглядит как-то слишком мрачно. Ох, не надо говорить про потери. Не надо говорить о братьях. Обычные люди почти не понимали клонов. Не понимали, как можно жить одной только войной и подготовкой к войне. Не понимали, как можно быть такими серьёзными и, в какой-то степени, циничными. Не понимали, как можно всю жизнь есть питательную массу без вкуса, цвета и запаха. Не понимали, как можно шутить про собственные мутации. Не понимали, как среди миллионов одинаковых лиц можно найти друг друга. Не понимали простых радостей. А клоны, в свою очередь, не понимали обычных людей. Неужели они расстанутся с такими воспоминаниями друг о друге? Гнетущее чувство вины сильно сжало сердце и сдавило горло. С самого начала Рекс не понимал, что с ним происходит. Думал, что всё это неправильно для клона. Он и сейчас так думал. Может, это ошибка? Это необычное... влечение — всего лишь следствие повышенного уровня тестостерона. Но у клонов тестостерон почти полностью заменён неагрессивными искусственными гормонами. Как бы там ни было, он смог хотя бы приблизительно сформулировать то, что хотел сказать. Пусть он дефектный. Больше он не видел причины обманывать ни себя, ни её. Рекс неуверенно поднял взгляд. Ему показалось, что он слишком резко взял Асоку за руку. — Ещё… ты нравишься. Асока вздрогнула, коротко посмотрев на него, но сразу же отвернулась. Легче стало лишь на секунду. Это было не то слово. Оно не передавало того значения, которое Рекс в него вкладывал. Но он не знал других слов. Что ему следовало сказать? Что ему нравятся её острые зубы и повадки хищника? Тонкие, но сильные руки? Кожа, на которой не остаётся шрамов благодаря джедайским фокусам? Узоры, обрамляющие её лицо? Движения и взгляд? Нравится, как она произносит его имя? Нравится, когда она в безопасности и не несётся сломя голову в самое пекло? Нравится, когда она просто рядом? От напряжённого желания увидеть её реакцию начинает жечь под веками. Рекс замечает любое неосторожное движение каждого своего бойца, но не может правильно интерпретировать её эмоции, которые она, очевидно, старательно скрывает. Асока хмурится, часто переводя взгляд между двумя иллюзорными точками, и слегка стискивает зубы. Она злится? Генерал Скайуокер хорошо её обучил. Она держит себя в руках. Видя смущение Асоки, он решил, что всё это прозвучало очень глупо, и лучше бы он этого не говорил. Боль в груди заставила расслабить хватку. Вновь неудобное молчание.

***

Пустые стаканы остались на столе. К тому моменту, как они вышли из столовой, желание высказаться заместило чувство стыда. Асока криво улыбалась. — Куда мы идём? — Понятия не имею. Эта странная улыбка мешала думать, но Рекс всё же пытался анализировать. Её настроение очень резко изменилось. Она выглядит... воодушевлённой, что ли? Даже выпила каф, который ей казался слишком сладким. Или ему всё это только кажется? Проклятый гормональный сбой. Наверное, то, что с ним происходит, было причиной его безосновательной кратковременной неприязни к генералу Скайуокеру, когда Асока проводила своё время с ним. Джедаи и военные поощряли индивидуальность. Но теперь Рекс сомневался, что индивидуальность сводится к маркировке, цвету волос, татуировкам. Индивидуален ли он? Или он всего лишь один из нескольких миллионов одинаковых боевых единиц? Замечает ли она его среди всех остальных? До выхода из гиперпространства ещё около трёх часов. Ещё пять на посадку, досмотр и выгрузку. Что с ней будет дальше? Рекс резко остановился посреди пустого коридора. Приходится сосредоточиться, чтобы не выпустить шлем из рук. — Нас всех заморозят, — с трудом проговаривает Рекс. Асока останавливается и непонимающе смотрит на него. — Когда всё закончится, не будет никакой отставки. Армию клонов заморозят до востребования. По выражению её лица становится понятно, что до неё дошло. Рекс не понимает только одного: это разочарование в нём или в том, что могло бы случиться в будущем? Он физически ощущает её печаль. Что бы она теперь о нём не думала, он обязан сказать. — Знаешь, у меня от тебя лихорадка. — Это заставляет её недоумённо уставиться на него. — Тахикардия. Повышенное давление. Тремор конечностей. Кикс сказал, что похоже на лихорадку. И кроме того нарушение выработки гормонов, несвойственное для клонов моей серии. Рекс устало роняет голову. Жаль, он не сказал этого раньше. Как бы странно это ни прозвучало, это было наиболее близко к тому, что он чувствует. Тоска больно сжимает сердце. Он едва слышит глухой стук по металлическому полу. Поднимает взгляд и видит перед собой Асоку. И в следующий миг вздрагивает. И не от того, что острый кончик монтрала проходит по касательной к его шее. Сквозь пластоидную броню он чувствует усилие, с которым его обнимает Асока. И слабую дрожь. — Это по-другому называется, Рекс.