Мы снова встретились

Союз пару часов гулял и даже забыл о том, что встретил недавно немца, поэтому просто наслаждался прогулкой. Солнце село и на город упали сумерки, людей на улице осталось мало, весенний прохладный ветерок подул и колыхнул молоденькие листочки на деревцах. Порывы воздуха коснулись и лица коммуниста. Он непроизвольно улыбнулся от столь приятных ощущений и решил ещё пройтись. Пару часов он просто слонялся по улицам города и наблюдал за оставшимися прохожими. Яркие вывески ночных заведений так и бросались в глаза. Этот обжигающий глаз свет из люминесцентных ламп падал на асфальт и освещал его. Коммунист шёл далее и читал все названия. По итогу того привлёк бар, куда тот благополучно зашёл. Заведение было довольно своеобразного типа, впрочем, русского это ни капли не смущало, он был и не прочь провести вечер в таком заведении. Гостей встречала комната довольно скромная. Обшарпанный пол, и стойка за которой стоял человек, по-видимому отвечающий за вход в бар. Союз посмотрел на громадного мужчину с широкими плечами и здоровым подбородком. Из-под его низко опущенных бровей скользил холодный внимательный серый взгляд. Он медленно что-то жевал и сжимал в кулаки свои руки-кувалды, на которых красовались тюремные татуировки. По спине русского невольно пробежался холодок, многих людей он встречал, но всё же было немного не по себе. Мужчина, глядя на коммуниста кивнул и указал на тёмную дубовую дверь, видимо вход в заведение. Союз прошёл далее и открыл дверь. Тут же яркие огни, музыка и аромат духов обрушились на него. Дверь сзади захлопнулась, а русский решил оглядеться. Взору сразу же представлялся круглый подиум на возвышенности с шестом по середине. Молоденькая девушка в столь вульгарном виде исполняла некий эротический танец на холодном металлическом стержне. Рядом стояли явно выпившие люди и бросали в танцовщицу купюры. Девушка же с радостью их принимала и позволяла себя трогать где угодно. Далее располагались комнаты с номерами, из которых даже от сюда можно было услышать звуки происходящего. Союз прошёл к барной стойке и заказал себе алкоголь. И вот всю ночь тот развлекался в данном баре замечательно проводя время. Но время не останавливается и всё же утро наступило. Лучи яркого солнца упали на лицо коммуниста, который лежал на скамейке в том районе в котором вчера и отдыхал. Он лениво приоткрыл глаза, а к горлу моментом подступила тошнота, видимо много алкоголя тот выпил. Поднявшись со скамейки русский отошёл в сторону и отдав матушке природе всё что вчера пил, он поправил ушанку, которая каким-то чудом осталась у того на голове. В виски ударила боль и прошибла казалось насквозь тело, но Союз собрался с силами и побрёл к себе в квартиру. По дороге его ещё пару раз стошнило, но всё же с горем пополам тот добрался до квартиры. Порывшись в карманах, он не обнаружил совершенно ничего. Вывод один, не стоит напиваться до беспамятства. Коммунист раздражённо вздохнул, поскольку не хватало ещё и проворонить ключи от квартиры и телефон с кошельком. — Ну просто заебись — Шипел он, пнув дверь ногой он чуть было не упал, поскользнувшись на входном коврике, который лежал на скользком полу из плитки. Он схватился за подоконник, который был рядом с дверью того, но без приключений не обойтись. Цветочный горшок стоящий на окне со звонким звуком упал на плитку и разбился. Из этого самого горшка, а вернее будет сказать его осколков выпал давно забытый ключ от квартиры, который Союз пару лет назад положил в этот горшок. Хоть одна хорошая новость была, что в квартиру теперь можно попасть. Он поднял ключ и сунул в замочную скважину, с трудом провернув его дверь разрешила пройти в квартиру. Жил коммунист довольно скромно в однокомнатной квартире. Деньги были конечно, но местожительство менять как-то руки не доходили. Он прошёл в свою обитель и закрыл за собой дверь, с которой тут же полетела пыль. Разувшись он пошёл на кухню, которая была прямо напротив входной двери. Довольно старая чуть обшарпанная столешница, старая газовая плита и поцарапанный пол. Табуретки у деревянного стола стоящего около тонкой картонной стены. Солнечный свет пробивался сквозь уже выцветшие жалюзи на окнах и освещал пыль на кухне, да и во всей квартире в целом. Союз достал из полки таблетки от головной боли и набрав воды в стеклянный стакан запил таблетки и направился в душ. Так сказать, обновить себя и смыть вчерашний день. Раздевшись он забрался под горячую струю воды и стал мыться. Пробыв в ванной комнате минут сорок, коммунист привёл себя в порядок полностью, переодевшись в чистую одежду, умывшись и почистив зубы он покинул ванную комнату и закинул одежду в стирку. В квартире было душно, но проветрить было невозможно, поскольку едкий запах табака моментом проникал в квартиру. Несмотря на всю такую обстановку в квартире был порядок. Кухня была чистая, хоть и немного пыльная, ванная комната была намыта, и плитка была чистая, но кое-где сколота. Главная комната, которая по совместительству была самая большая, представляла из себя помещение с раскладным диваном, над которым висел ковёр, напротив него была стенка со шкафом, где располагался и телевизор. Прямо напротив входа в комнату был балкон, на котором стояли некоторые вещи и висела одежда. Впрочем, коммунист уже привык к такой жизни и как-то даже не был готов к переменам. Вскоре таблетки подействовали и русский направился на кухню дабы поесть, поскольку выпитый вчера алкоголь не утолял голода. После небольшого перекуса Союз направился в комнату и усевшись на диван взял документы, которыми стоило заняться давно, стал их заполнять. *** Яркие лучи утреннего солнца осветили кабинет Британца. Он проснулся уже давно и сидя за столом на своём тёмном кожаном кресле попивал свой утренний чай и как истинный аристократ отставил мизинец. На крепком лакированном дубовом столе стояла золотая лампа, под которой стояли две фоторамки с фотографиями сыновей. Слева от стола стоял книжный шкаф полный литературой и папками с документами. Пол покрывал довольно дорогой бархатный ковёр. За столом сидел тот самый аристократ. Мягкие, но строгие гибкие руки были покрыты белоснежными перчатками. Складывалось впечатление, что этот человек вечно их носит. Ухоженные чистые тёмные волосы покрывал привычный чёрный цилиндр с небесной голубой лентой, которая немного свисала с козырька головного убора. Даже в своих хоромах Великобритания был одет как всегда почётно и нарядно. А именно в строгий тёмно-синий костюм с небольшим расходящимся шлейфом после пояса, на ногах были туфли без единого дефекта. Всё было идеально, каждый предмет просто обязан был быть прекрасным и строго утончённым. Сам Британия сидел за столом и что-то писал, всё же была работа и её нужно было делать. Дверь открылась через несколько минут и в кабинет зашёл один из сыновей, а именно Америка. Он подошёл к столу отца и ухмыльнулся — Hello dad — Сказал тот в привычной для себя насмешливой манере — Как у тебя дела? — Доброе утро Америка. Слушаю тебя, что ты хотел? — выдохнул британец слегка раздражённо — Ну только утро, а ты уже завёлся — Давай серьёзней и побыстрее, а то у меня ещё работа. Говори уже, что хотел узнать? — Работа? — чуть нахмурился тот — Ты не забыл? Спросил? — Спросил конечно и мне пришлось лицезреть его крайне недовольный взгляд. Да и к тому же отказ, так что он не пойдёт — Shit, ну почему СССР всегда такой? Никуда он ходить не хочет, можно же было хоть раз согласиться и пойти поиграть с нами в покер — надулся парень и скрестил руки на груди — США это всё, что ты хотел узнать? Если это так, то попрошу покинуть мой кабинет — После этих слов Британец вновь опустил голову и вернулся к заполнению документов. А блондин поправил свои очки и хлопнув по столу покинул кабинет. — Союз ну хоть раз, ты вечно такой грубый? И уж точно зануда, раз никуда не ходишь повеселиться — Всё ещё бесился Штаты, а после отправился по своим делам *** — Да почему сбрасывает?! — уже не выдержав вскрикнул старший сын коммуниста — Почему, когда ты звонишь я обязан взять трубку, а когда я звоню, то ты меня посылаешь?! — Сидя у себя дома возмущался паренёк и нервно теребил телефон в руках. Давно он не звонил своему отцу, да и к тому же когда он последний раз был у коммуниста дома, то знатно напился и оставил у того некоторые вещи и сегодня он должен был прийти и забрать всё у отца, но тот не брал телефон и русский стал невольно переживать. Такие переживания заставили его подняться и пойти так сказать без приглашения к Союзу в гости. Уже через минут сорок младший русский был на пороге квартиры коммуниста и стал агрессивно стучать в дверь выкрикивая всякие возмущения. Союз аж слегка вздрогнул, когда в его дверь так яростно стали стучать, а голова вновь слегка заболела, поэтому он поспешил открыть дверь, дабы этот до ужаса раздражающий звук стих, поскольку в другом случае он бы не открыл, ведь видеть гостей после столь пьяной ночи никому бы не захотелось. Открыв дверь он увидел раздражённого сына, который облегчённо выдохнул, когда увидел отца — Привет сынок, ты чего такой? — Чего я?....Чего я?! Ты в своём уме?! Время обед, а до тебя не дозвониться совсем я вообще-то волнуюсь не забыл, что у тебя дети есть?! — Тихо, тихо, не ори у меня голова болит, заходи уже — он затащил того в квартиру и закрыл дверь. — Ты почему трубку не берёшь? М? — Я без телефона — пояснил тот. Поскольку телефон коммуниста был либо кем-то украден, либо он его потерял, либо и вовсе самостоятельно отдал кому-то в состоянии алкогольного опьянения. — А где он? Батарейка села? Почему не зарядить? — Я его потерял Младший стал принюхиваться, но не уловил запаха алкоголя, а лишь только резкий запах табака из-за соседей — Признавайся, ты пил? — Нет, я не пил, ну не много только и то ч сейчас трезвый, как ты видишь — он отошёл на кухню, а парень, разувшись, проследовал следом — Ты так совсем сопьёшься и из-за твоего вечного курения сам сигаретой станешь — Россия прекращай я не настолько много пью и курю — нахмурился тот и сел за стол — А ты зачем пришёл? — Ты даже забыл, что я должен был прийти за вещами, ну раз так, то посижу с тобой и составлю тебе компанию пап — он слегка улыбнулся и стал делать чай попутно беседуя с Союзом