Голубое кружево

      Чимин чувствовал на себе прожигающий взгляд, вот только почему-то не того, кого предполагалось изначально. Чонгук его в упор не замечал, как он ни старался. Зато Тэхён едва ли не сгорал под прицелом его черных омутов. Сам же Пак вынужденно уклонялся от Юнги. Он здесь ни при чем, и впутывать его не особо хотелось: ему своих проблем хватало. Однако, как парень ни старался, тот всегда оказывался рядом в самый неподходящий момент.       Например, сейчас. Он уже радостно улыбнулся Тэхёну, собираясь поехать с ним, ибо его личного терминатора в лице Чонгука «похитил» Намджун. Но тут, откуда ни возьмись, за спиной выросла фигура Мина, аккуратно взявшего его под локоть и потащившего куда-то в сторону. Зачем — он не понимал. Всю дорогу Юнги упрямо хранил молчание, разве что только придерживал за бедро, будто боялся, что юноша мог сбежать. Ага, как же. От него сбежишь. А потом еще неделю под домашним арестом. Знаем, проходили.       Но что действительно стоило отметить, так это то, что эти своего рода наказания всегда были заслуженными. За небольшой проступок от него вряд ли такое получишь: парень обладал поистине железным терпением. А вот Чимин им не отличался… И именно поэтому его пожирало любопытство, когда Юнги казался абсолютно спокойным. Не обращал на него никакого внимания. Вот же мерзавец! Бедный парень уже всю голову себе сломал, пытаясь понять, что у него на уме, но когда тот просто вышел из машины, совершенно обыденно направляясь к дому, он сошелся на том, что просто приспичило. Мало ли что в жизни бывает?       Когда он вышел из душа, из комнаты Тэхёна слышалась откровенная ругань, и он уже собирался пойти проверить, все ли у него в порядке, когда его заставила обернуться еле слышная поступь шагов. Посреди коридора, как ни в чем не бывало, стоял Юнги, держа в руках пару кружевного… Белья. Чимин даже побледнел не то от испуга, не то от злости, почти роняя все, что держал в руках. — Что это? — парень вопросительно изогнул бровь, а Пак почувствовал, как теперь лицо и шея покрывались красными пятнами. — Ты рылся в моих вещах?! — он был в ярости, почти готов ударить его, но тот ловко увернулся от попытки вернуть краденное. — Я спросил: что это? — повторил вопрос Мин, медленно, но верно теряя терпение. — Будто сам не видишь, — фыркнул Чимин, наконец получая возможность отобрать свои вещи. — Это трусы. Никогда в жизни не видел? — Видел. На тебе, во время концерта. И еще я видел, как ты в этом крутился возле Чонгук-и весь вечер. Чего ты добиваешься, Пак Чимин? — Так я тебе и сказал, — насупился юноша, разворачиваясь на пятках, и отправился в свою комнату, совершенно забывая про лучшего друга и крики. — Конечно, скажешь.       Чимин успел только пискнуть. Хватка на запястье крепкая, а шаги — быстрые. Его хён явно недоволен. И это если мягко. Говоря же, как есть, он был в бешенстве. Но осознал всю сущность проблемы Пак только тогда, когда оказался заперт с ним один на один. — Ну так? — скрещенные на груди руки и его совсем недобрая ухмылка. — Выпусти, — Чимин наклонил голову на бок, наверняка выглядя сейчас крайне забавно, когда по-прежнему сжимал в руках полотенце и белье. — Я не обязан говорить тебе то, что тебя не касается, хён. — Твое поведение касается всей команды. Это безответственно! — кажется, юноша довел его до точки не возврата, когда глаза блестели негодованием. — Ты хоть понимаешь, что будет, если тебя кто-то сфотографировал в этом?! Когда же ты уже поймешь, кем ты являешься? Тебе нельзя вытворять подобное! — Никто не видел… Кому вообще до этого есть дело? — Чимин насупился и принялся в смущении ковырять носком обуви пол. — Мне уже человек 6 прислали это, — Мин достал телефон, быстро демонстрируя фотографии, и на всех них красовались голубые кружевные трусы юноши. — Ты хоть понимаешь, что это могло попасть в сеть? Твоей репутации пришел бы конец! — Но… — Глупый ребенок. Что за выходки? — Я просто пытался доказать, что Чонгук влюблен в Тэхёна! — взорвался оправданием с выступившими слезами и зажмуренными глазами, и выглядя от этого еще более по-детски. — Чонгук влюблен в Тэхёна? — старший в недоумении замер, растерянно хлопая глазами. — Ой… Проболтался… — Стоп. А ты-то при чем? — Юнги нахмурил брови, весь гнев улетучился, и он выглядел уже вполне безобидно. — Ну-у-у-у, — протянул юноша, нервно сглатывая и все еще ковыряя носком бедный пол, а потом резко начал тараторить: — Тэтэ говорил, что Гукки совсем на него не смотрит, а я сказал, что это не так, и чтобы это доказать, мы решили надеть кружево. Но Чонгук заметил его только на Тэхёне, а на мне — нет. Я еще пытался привлечь его внимание, потому что он говорил, что я намеренно не попадаюсь ему на глаза. Но в итоге, он, кажется разозлился. Я хотел пойти посмотреть, все ли у него в порядке, но тут появился ты, хён, и… Вот.       Чимин даже запыхался от такой быстрой речи, что произнес на одном дыхании, а Юнги под конец окончательно запутался, какой «он» какому «ему» что должен был сделать или сказать. Все же Пак иногда был в той мере разговорчив, когда это уже переходило в «болтлив». (И будьте аккуратнее со своими секретами — он еще и наивен.) — Хорошо, а то я думал, что это ты влюблен в Чонгука… — с некой ухмылкой проговорил Мин и почесал затылок. — На самом деле влюблен, — Чимин, кажется, уже сам запутался в своих мыслях, тут же залился краской и замахал руками. — Нет! Не в него! — А в кого? — Юнги расплылся в подозрительно довольной улыбке, такой, что парню даже показалось, что спросил он только ради того, чтобы лишний раз смутить его. — Не скажу! — Правда? — Мин наигранно надул губы и поднял брови домиком, а после так быстро очутился слишком близко, игриво шепча в самое ухо на грани слышимости: — А что, если я скажу, что люблю тебя?       Чимин округлил глаза и отшатнулся, в то время как парень просто пожал плечами, мол, не знаю, что тебе там послышалось, но это точно не так. — Хён? — Пак даже немного сжался, наблюдая, как путь отступления оказался свободен, а парень, как ни в чем не бывало, поплелся разбирать кровать с книгой в руках, будто и вовсе забыл про его присутствие.       Юноша тряхнул головой. Он ведь точно знал, что ему не послышалось. Вопрос лишь в том, ложь это или нет? Юнги не выглядел так, будто хотел над ним пошутить. Вдох. Выдох. Все будет хорошо, Чимин. В конце концов все уже давно шутили, что за твои щенячьи глазки он готов сделать все, что угодно. Или почти что угодно. В любом случае, он потом мог сказать, что был пьян или еще что-то… Нет, это глупо. Он не пьян, это видно. Тогда… Он идет ва-банк. — Юнги-хён, я люблю тебя! — он даже зажмурился от волнения, быстро подбегая, забираясь на кровать и бросаясь парню на шею.       Мин, ошарашенный подобным происшествием, замер, так и не найдя нужную страницу в книге. Он слышал неистовое громыхание чужого сердца. И чувствовал трепет, с которым юноша прижимался к нему. И только спустя долгие минуты разглядывания сжавшегося, но не отпускающего парня, он наконец сдался, нежно заправляя прядь за ухо и целуя в макушку. — Тогда сделай так, чтобы впредь кружево на тебе видел только я, — и по лицу пробежала добрая и любящая ухмылка.       Чимин смущенно поднял голову, неловко смотря в глаза напротив, а после забрался на колени. Совершенно очаровательно смотрелся в его руках. Уже не тот пугливый школьник, каким Юнги его встретил впервые. Он повзрослел. Стал увереннее в себе. Но все такой же наивный и добрый ребенок. — Чимин-а, ты хочешь встречаться со мной? — у юноши от этого вопроса так мило покраснели уши, и он смущенно кивнул в ответ.       Осторожное, такое робкое, первое прикосновение к пухлым губам. Пак повелся, аккуратно уложил руки на плечи, после медленно зарываясь пальцами в темные волосы. Опасливо толкнулся и тут же поспешил отвести взгляд, но был остановлен. Юнги нравилось целовать его. Так забавно смущался и краснел. Такое милое розововолосое чудо. Мин спускался поцелуями по шее, лаская нежную кожу языком.       Чимин чувствовал, что дыхание сбилось, а мягкая ткань банного халата медленно отступала, обнажая тело. Юнги держал руки на талии, легко поглаживая и иногда спускаясь на бедра. Приятно. Он отстранился, с игривой улыбкой развязывая пояс. — Мини, ты такой красивый… Знаешь, ты был таким зажатым, когда только приехал. Я горжусь тобой, — нежный поцелуй в переносицу, и Чимин упал на кровать, весело хихикая. — Знаешь, хён, на самом деле мы все повзрослели, — юноша потянулся к губам, попутно стягивая футболку. — И я рад, что ты сорвался сейчас, а не пару лет назад. Я ведь был несовершеннолетним… — Ах ты проказник! — Юнги фыркнул, мягко целуя пухлые губы, растянутые в наглой и хитрой улыбке. — Я совсем не так тебя воспитывал, — передразнил Чимин. — Вообще, если так смотреть, это все попахивает инцестом, хён-ним. — Замолчи, — и в ответ на это лишь огромные щенячьи глазки, которым просто невозможно противостоять. — Иначе я тебя сейчас затискаю, а не трахну. — Я настолько милый? — Самый милый, — заверил Юнги, копаясь в ящике тумбы. — Я намереваюсь закончить начатое, пока ты снова не состроил свою мордочку.       Чимин хихикнул, закрывая глаза и вверяясь ощущениям. Мин нежно провел ладонью по бедрам и поцеловал низ живота, призывая расслабиться, за чем последовал тихий скулеж. Юнги осторожно коснулся яичек, лаская и стараясь отвлечь от того, что уже начал входить. Но палец вошел довольно легко, заставляя парня вопросительно поднять бровь. Юноша залился краской, уже тихо постанывая и стараясь спрятать свое смущение в подушке. — Я растянут, хён, — тихо пролепетал Чимин, сильнее прижимая подушку и скрывая за ней лицо. — Когда успел? — Мин ошарашенно уселся между раздвинутых ног, как бы между прочим раздвигая там три пальца, на что парень стонал в удовольствии. — В ванной… — сознался Пак и тихо вскрикнул, когда подушку вырвали и откинули в сторону, вынуждая смотреть в глаза. — И как часто ты этим занимаешься, негодник? — взгляд Юнги искрил совсем недобрыми огнями, от чего Чимин нервно сглотнул, но все же не ответил. — И давно ли? — С 19… — он слишком быстро терял самообладание под этим пристальным лукавым взглядом и такими нежными прикосновениями. — Пожалуйста. Я хочу почувствовать тебя…       Юнги вздохнул, но все же оставил успокаивающий поцелуй на кончике носа, от чего Чимин зажмурился и довольно хихикнул. — Раз уж ты обломал мне половину удовольствия… Не хочешь ли помочь? — совсем недвусмысленно намекая на оставшуюся одежду спросил Мин и, получив в ответ энергичный кивок, откинулся назад.       Пак боязливо поднялся следом. Легкий ветерок приятно гулял по открытой и помеченной мокрыми поцелуями коже, вызывая мурашки. Он аккуратно коснулся кромки штанов и принялся их стягивать. Это совсем не то ощущение, которое было, когда кто-то из них помогал потерявшему сознание участнику. Тут все иначе. Сам Юнги едва не прожигал взглядом, но при этом ласково гладил по лопаткам. Отдельных усилий стоило снять с него белье. И так было прекрасно видно, насколько он возбужден. От одной только мысли о том, что скоро этот твердый, сочащийся смазкой, член войдет в него и доставит так много удовольствия, тело начинало предательски дрожать. Ему хотелось целовать Юнги, а он старательно выдавливал смазку. Осторожно заглянул в черные бездны глаз, забираясь на колени, и мучительно медленно принялся опускаться, держась за плечи. Пухлые губы тут же оказались пойманы, заглушая сорвавшийся с них стон. — Будь тише, солнце, — Мин успокаивающе поцеловал в висок и уложил руки на талию, давая необходимую опору. — Когда-нибудь мы купим отдельную квартирку, а лучше — дом, где ты сможешь стонать, сколько захочешь, обещаю.       Поцелуи легли на щеки, скулы, шею, плечи… Как жаль, что они не могли полностью принадлежать друг другу. Они айдолы. Поэтому движения такие аккуратные, все звуки старательно заглушались, а на теле нельзя оставить ни единой метки. Но они оба довольны тем, что имели. Теперь их судьбы связаны сильнее, чем у кого-либо. — Хён, — тихо проскулил Чимин, вжимаясь, а плечо лбом. — Я устал… Пожалуйста… Ммм… Закончи… Ах! Сам…       Юнги впился в губы, осторожно опуская податливое тело на кровать. Прошелся языком по торсу и чуть сильнее необходимого сжал в руках крепкие бедра. Последний нежный поцелуй, и он принялся набирать темп, не забывая играться с членом Чимина, стараясь уловить его пик.       Юноша пытался держаться за простынь, чтобы случайно не оцарапать, но вскоре здравый смысл оказался потерян, и он прижимал к себе Мина, беспорядочно шаря руками по его спине и так кстати задевая чувствительные лопатки короткими ноготками.       Юнги обхватил пухлые губы своими, уже почти полностью пропитавшиеся его вкусом, и слегка сдавил у самого основания, двигаясь к головке. Пак задыхался. Пытался что-то жалобно скулить. Из глаз брызнули слезы. И он выглядел таким потрясающим сейчас. Мин быстро вышел, целуя уже более мягко, и принялся догонять и себя.       Нежное прикосновение в самом уголке опухших губ, и они растянулись в счастливой улыбке. Нежно-розовые волосы взмокли и липли ко лбу и друг другу. Кажется, в душ ему придется идти второй раз… — Лежи. Не двигайся. Я за салфетками, — дал смазанные указания Юнги, едва мозг вернул контроль над телом.       Чимин лениво приоткрыл один глаз — весь живот был залит спермой, а Мин снова копашился где-то в тумбе. Но ему уже как-то все равно. Юнги заботливый. Юнги ответственный. Он за ним обязательно присмотрит. А вот лично он ужасно вымотан всем произошедшим. Устало зевнул, не находя в себе сил даже потянуться, и закрыл глаза, постепенно проваливаясь в сон.       Утром оказалось, что они забыли закрыть шторы, а еще ему в голову внезапно ударил стыд. Он быстро отыскал какую-то рубашку и прикрыл ей обнаженное тело, только после этого позволяя себе снова сесть на край кровати. У Юнги сработал будильник, и тот нехотя открыл глаза, по видимому, только ради того, чтобы вырубить эту адскую штуку, после чего повернулся на бок, с улыбкой объевшегося сметаны кота укладывая руку на чужое бедро. Но при этом явно остался недоволен, нащупав на нем ткань. Брови нахмурены, а взгляд пусть и мутный, но в совершенстве выражающий полное замешательство.       — Неужели стесняешься после вчерашнего? — Юнги сделал попытку заглянуть в глаза напротив, но Пак в смущении отвернулся. — Я тебя люблю, Мини. Идем ко мне. У нас же сегодня выходной?       — Угу.       Чимин видел, насколько взгляд нежен и полон обожания. Такому невозможно не поддаться. Парень неуверенно стянул с себя одежду и опустился рядом, и на него тут же опустилось одеяло, а Мин прижал его прижал под бок, целуя в плечо. Наверное, ему понадобится немного времени, чтобы привыкнуть к новому этапу их отношений, но он бесконечно рад, что его любимый хён теперь принадлежал ему.       — Я тоже люблю тебя.