Какие-то не сказочные у тебя сказки, тёть

Говорят, все, что принадлежит морской деве, все, что носит ее метку, рано или поздно возвращается в океан. Я увидела ее во время прилива. Она стояла у самого берега, по щиколотку в воде. Закатное солнце золотило ее длинные, жёсткие от соли волосы. У неё не было ни рыбьей чешуи, ни хвоста, ни щупалец. Меньше всего она напоминала существо, живущее всю жизнь в воде, но я не сомневалась - это была Она. Та, о которой островитяне слагают легенды, та, в честь кого древние возвели свои храмы, сейчас давно превратившиеся в руины. О ней до сих пор пели песни, устраивали фестивали, да что там, некоторые жители до сих пор приносили жертвы в ее честь: серебро и розовый кварц. Она смотрела на меня своими пустыми рыбьими глазами. Странно, я думала, что у русалок глаза должны быть синие как море. Ее были серыми, очень светлыми, будто выцветшими. От Ее взгляда меня пробирала дрожь, но я не смела опустить глаза. Я боялась, что если моргну - наваждение исчезнет. Она вдруг нежно улыбнулась, будто узнала во мне кого-то, сняла с шеи медальон, единственное, что было на ней, и протянула мне. Она не могла сделать шаг из воды и подойти ближе, а я отчего-то боялась ступить в ее владения. Мне почудилось, что если я коснусь воды, Она утянет меня с собой на дно. Солнце почти скрылось за горизонтом. Холодало. В рыбьих глазах плескались океаны нечеловеческой тоски и нежности. Где-то кричали чайки. Мне показалось, сейчас ее сухие от соли и ветра губы разомкнутся и она скажет что-то. Что-то, что навсегда изменит мою жизнь и я не смогу уже вернуться в привычную колею. От порыва ветра медальон слабо качнулся в ее руке... - Кариад, ты там не замёрзла в воде копаться? - Я обернулась. Ко мне по пляжу, спотыкаясь о гальки и нелепо улыбаясь, шёл мой муж с фонариком и пледом наперевес. - Я тебя обыскался, пойдём ужинать. Никуда твои микрокозявки не уплывут до завтра, ты тут уже часа два по побережью с чашкой петри и ситечком ползаешь, вон, губы уже синие. Он, продолжая нести какой-то бред, закутал меня в плед. Мой благоверный никогда не затыкался дольше чем на 10 минут кряду, даже во сне что-то болтал. Матушка говорит, это он так компенсирует мою тихушность, мол, фоновым шумом заполняет вакуум, который образуется от моего молчание. За то его и люблю, как говорится. Я обернулась к океану. Морская дева растаяла как мираж и мне вдруг невыносимо захотелось услышать, что именно Она собиралась сказать. В воде что-то блестнуло. - Ты грустная. Улов не удался? Ничего, местное вино и пицца с морепродуктами точно поднимут тебе настроение, пойдем, ну! - Сейчас. - Я таки ступила в воду, даже не разувшись. Кеды мгновенно наполнились водой. Я нагнулась, замочив края пледа, дрожащей рукой достала со дна медальон и поспешно сунула в карман. Почему-то не хотелось, чтобы муж его видел. Островитяне говорят, Морская дева - дитя Хаоса, одна из первых существ, родившихся в молодом мире. Говорят, она создала всю воду на земле и потому все живое - отчасти дело рук ее. Говорят, вся вода раньше была пресная, природная для питья. Покуда не полюбила Дева одного из людей. Чтобы мог он приходить к ней в ее морские владения, дышать по водой, она превратила его сердце в кварц. Человек тот, говорят, погиб, его убили то ли разгневанные боги, то ли такие же люди. Серебряным ножом нанесли удар прямо в грудь, расколов сердце, так что осколки полетели в океан, а нож забрали с собой. По островным поверьям, душа убитого не будет спокойна, пока орудие убийства не передадут родственникам. С той поры вода в океане солёная. От соли кварца и от слез, что пролила Дева за душу своего человека... Островитяне каждый год приносят Деве дары - новое кварцевое сердце да серебряный клинок. В том они видят справедливость. За это она из года в год оберегает их от цунами, и рыба в океане не переводится. Островитяне говорят: все, что принадлежит Морской деве, рано или поздно возвращается в океан. Теперь я тоже принадлежу ей, кварцевое сердце в серебряной оправе на моей шее - метка принадлежности. И я готова однажды вернуться в океан, к ней. Однажды, но не сегодня.