Какие-то не сказочные у тебя сказки, тёть

Аля любила своих щенков. Всех до единого, а их у нее была целая стая: большие лохматые дворняжки, и маленькие кудлатые псинки, все бессовестно беспородные и беспризорные. Куда бы она ни шла, они неизменно встречали ее у подъезда уродливой многоэтажки, которую она звала домом, и провожали до пункта назначения. Аля подкармливала их, сколько себя помнила, а до нее так делала ее бабушка и бабушка ее бабушки, наверное, тоже. Девушке казалось, что псы в своих собачьих поколениях так же передают весть о том, у кого можно добыть пропитания: у рыжих старух с большими тёплыми руками и маленьких конопатых девочек. Аля в свои неполные тридцать не была еще ни тем и уже не другим, но стаю регулярно подкармливала, подлечивала мелкие ранки и отдавала пол зарплаты ветеринарам за более серьёзные ранения. Заботилась о своих щенках не из жалости, но из чувства долга и благодарности: свежи еще были воспоминания о подворотне, пьяных в дым криминальных элементах, порванной рубашке, сломанном носе и трещинах в ребрах. О разорванных глотках ублюдков, запахе и вкусе их крови, смешанной с собственной. Они, наверное, даже понять не успели, откуда на них набросилась свора псов. Куски человеческого мяса ее щенки растаскали по отнорокам, устроив себе пир на весь их собачий мир. Аля потом долго вымывала из шерстки своих любимцев запекшуюся кровь и подгнившие куски плоти. Аля знала всех своих щенков наперечет и предпочитала не думать о том, кем ее щенки были, когда не были щенками. О другой их, не-собачьей, ипостаси. Воинской части неподалёку от многоэтажек она тоже сознательно избегала, после того, как однажды встретилась взглядом с солдатиком, дежурящим на КПП, и углядела на человеческом лице волчьи глаза одного из своих любимцев. Каждая собака немного волк.