Послеобеденная прогулка

      — Всё же это ты виноват, — бурчал Гарри со своей кровати.       — Ничего я не виноват, — донеслось точно такое же бурчание с соседней кровати.       — Так какого чёрта, вы полезли к Джинни с расспросами? А потом ещё и Паркинсон натравил на меня, — не мог успокоиться Поттер.       — Во-первых, никого я не натравливал на тебя, ты сам шлёпнулся, а во-вторых, мне было интересно узнать про вас с Уизлеттой.       — Тебе то какое дело до нас с Джинни? Решил растрезвонить всей школе, чтобы за мной гонялась каждая вторая с влюблёнными валентинками? — Поттера передёрнуло.       — Я убью каждого, кто посмеет притронуться к тебе, — чуть ли не рыча произнёс Малфой, заставив Поттера почувствовать себя ещё тупее. ***       Всё начиналось как обычно. Золотое трио решило прогуляться, возле озера, после обеда. Рон и Гермиона, держась за руки, шли впереди и о чём то мило беседовали, а Гарри плёлся за ними и размышлял о том, как побыстрее смыться от влюблённой парочки. Ему уже надоело вслушиваться в эти сопливые «сюси пуси, муси сюси» каждый день. Кажется, его начинало тошнить от одного лишь слова «любовь».       И вот, когда настал лучший момент для того, чтобы улизнуть незамеченным, а потом объявить друзьям «Мол, извините, потерялся», на его глаза легли чьи-то руки.       Гарри испугался и собирался что-то вякнуть, вдруг понял, что это всего лишь Джинни и немного успокоился, а затем побледнел.              Дело в том, что вчера вечером, у них с Джиневрой, состоялся увлекательнейший разговор на тему «Выбирай, либо ты начинаешь ухаживать за мной, либо мы расстаёмся» и Гарри выбрал.       Вообщем, теперь он был молод и холост, по крайней мере до этого момента он так считал.       Сам он перестал испытывать какие-либо чувства, по отношению к Джинни, ещё на пятом курсе, когда влюбился в скользкого Драко-хорька-Малфоя и начал ухаживать за девушкой, чтобы доказать самому себе, что ничего он не втюрился в белобрысого Хорёчечка. А надо признать, что Хорёчечек то был прекрасен и на редкость язвителен. И уже спустя два месяца препирательств с собственным сердцем, Гарри всё же смирился с влюблённостью в Драко и перестал уделять внимание Джинни. Хотя все вокруг до сих пор были уверенны, что Гарри состоит в отношениях с ней.       И вот спустя два с половиной года, ему это аукнулось и наконец он был свободен или не совсем, в связи с последними событиями.       В его голове раздался вопрос: «А какого, собственно, хуя происходит?» и он уже собрался его озвучить, но вовремя прикусил язык и произнёс:       — Что ты делаешь? — отчаянно хотелось сорваться на шипение, но Гарри старался говорить, как можно ровнее, — Я думал мы вчера всё выяснили.       Вдруг, девушка открыла рот и собиралась что-то сказать, но Гарри бесцеремонно схватил её за руку и потащил подальше от назойливых глаз. Рон с Гермионой, ожидаемо, ничего не заметили и направились дальше к озеру.       «Вот же им повезло» — думалось у Гарри в голове, пока тот тащил Джинни за ближайшее дерево, что бы никто, ненароком, не услышал их разговор, — «Воркуют друг с другом и ничего не замечают вокруг себя. Может меня пытаются похитить и распродать на органы, а они и ухом не дёрнули. Обязательно припомню им об этом.»       И вот, когда дерево было, наконец, найдено, а назойливых глаз не было видно, Гарри отпустил руку Джинни и уставился на неё со всем своим непониманием (а если верить вышеупомянутому Малфою, то его было просто не сосчитать).       — Что это только что было? — снова хотелось шипеть и снова Гарри сдерживался как мог.       — Я просто хотела доказать надоедливым слизеринцам, что мы с тобой вместе, — Джинни говорила это таким тоном, будто это было известно абсолютно всем, кроме самого Поттера.       Гарри по-прежнему стоял и во все глаза пялился на девушку. Её ответ ни черта не разъяснил ситуацию, а только лишний раз заставил сомневаться Поттера в своём разуме. В это время, мозг Гарри, немного поднапрягся и выдал два вопроса, которые тот неприменно озвучил:       — С каких это пор ты общаешься со слизеринцами? И почему ты вообще должна что-то им доказывать?       — Во-первых, я с ними не общаюсь. А во-вторых, ко мне прилепились Паркинсон с Малфоем и стали спрашивать про нас с тобой. Всё утро таскались за мной, даже в туалет сходить нормально нельзя было. Ну вот я и ответила, что мы пара, а они попросили доказать это, а ты, полудурок, всё испортил, — и снова этот тон, в котором говорится, что Гарри Поттер дурак.       — Это ещё почему я полудурок? — непонимание как ветром сдуло, зато появилось возмущение.       Джинни закатила глаза.       — А то, что теперь они пустят слух о том, что ты свободен и каждая вторая девчонка, если не каждая первая, будет липнуть к тебе. Я пыталась спасти тебя от этого, но ты придурок, — видимо Джинни всё ещё злилась на Гарри, за эту ситуацию.       — А мы можем притвориться, что мы вместе? — с мольбой в голосе промямлил Гарри и в ужасе дёрнулся, когда в голове появилась картинка того, как он будет бегать от влюблённых и поющих валентинок, либо выкидывать пачками конфеты с Амортенцией (такое он проходил на день Святого Валентина и не собирался проходить ещё раз).       — Сомневаюсь. Я успела увидеть, как Малфой радостно поскакал в сторону замка. Впервые видела его таким счастливым, — задумчиво проговорила Джинни.       — Ну всё. Мне конец. Пора начинать прощаться с близкими. Счастливый Малфой — горе в семье, — Гарри было страшно, как никогда.       — Ага, — вздохнула Джинни и удалилась прочь, оставляя Поттера одного осознавать свою горькую судьбу.       С самого начала года, Малфой был подозрительно тих по отношению к Золотому трио, и Поттеру это не нравилось. Раньше Малфой постоянно придирался ко всему, то называя Гарри «шрамоголовым очкариком», то просто обзывая его тупым. И в этот момент Поттер мог незаметно любоваться им, а потом отвечать какой-нибудь колкостью в ответ, а тем же вечером идти на отработку к Филчу за драку, в которой Гарри мог незаметно лапать слизеринца. А вот теперь это прекратилось, и гриффиндорец сначала пытался сам доставать Малфоя, но тот никак не реагировал, а потом плюнув и на это, начал разглядывать Хорёчечка издалека и пока тот не видит. И вот, похоже время гадости, которую, наверняка, затевал слизеринец за то время пока был тих, наступило.       Гарри Поттер, человек, убивший василиска, победивший Воландеморта и наконец спасший всю Магическую Британию, совершенно по-детски трусил идти в замок.       С одной стороны, Гарри радовался тому, что Малфой напакостил ему — можно будет снова подраться и полапать слизеринца, а вечером вместе пойти на отработку и там снова подраться, а затем ещё неделя отработок и возможно ещё драки — , а с другой стороны, отважный гриффиндорец боялся девушек, которым вздумается приворожить его.       И вот сейчас, стоя на окраине Запретного леса, Гарри Поттер морально готовился к походу в замок и разрабатывал план, как попасть в свою комнату в случае чего, под названием «Это не побег, а стратегическое отступление».       Как вдруг на его глаза снова легли чьи то руки.       Расшатанная нервная система и психическое здоровье дали сбой в системе и Поттер завизжал совершенно не по-мужски.       — Поттер, чего орёшь? — над ухом прозвучал голос Панси и Поттер побелел, как первый снег.       Гарри не знал, что ему делать. Психическое здоровье твердило, что нужно продолжать визжать, а нервная система не соглашалась и говорила, что нужно падать в обморок. В итоге, после пяти секунд колебаний, нервная система выиграла и Гарри шлёпнулся в обморок.       И прежде чем погрузиться во тьму, Гарри услышал голос Панси:       — Какой-то зашуганный он у тебя, Малфой, — а затем послышался глухой удар. ***       Очнулся Поттер уже в Больничном крыле и подумал «Почему я опять здесь?», а потом на него нахлынули воспоминания этого дня и Гарри пожелал снова провалиться во тьму.       В этот момент дверь Больничного крыла с грохотом распахнулась и в неё, на всех парах, влетела взъерошенная мадам Помфри, под ручку вместе с какой-то тёмно-коричневоё смесью в пузырьке, очень похожей на дерьмо.       — Не терять сознание, мистер Поттер! — рявкнула она и Гарри сразу передумал проваливаться во тьму, потому что неизвесно какими способами его будут вытаскивать из этой тьмы, — Как вы себя чувствуете? — и не дождавшись от него ответа, в ту же секунду начала тыкать в него палочкой и что-то шептать.       После пятнадцати минут пребывания в сознании, Поттер был успешно истыкан палочкой во всех местах и напоен тремя зельями, на вкус как кошачья моча. После пятой попытки сказать мадам Помфри, что чувствует он себя прекрасно и не нужно поить его этими зельями, был грубо заткнут одним лишь взмахом палочки. Спустя ещё десять минут в него было влито 2 ужасных зелья и наконец снято Силенцио.       — Вы помните, что с вами произошло, мистер Поттер? — ответить ему снова не дали.       Видимо сегодня точно не его день.       Дверь Больничного крыла распахнулась с такой силой, что чуть не слетела с петель и врезалась в стену. Люциус Малфой, выплывший из этой самой двери, обеспокоено двинулся вперёд, что-то ища глазами, а мельтешивший позади профессор Снейп, пытался поймать за рукав Люциуса и что-то прошептать на ухо.       — Сыночек, ты как?! — воскликнул Малфой-старший, а Гарри не на шутку перепугался и подумал звать на помощь. Сам Люциус Малфой, аристократ в n-ом поколении, бежит сломя голову и чуть ли не падает на колени возле кровати Драко Малфоя. Стоп, а этот что тут делает?       — Почему мой Драко без сознания? Что с ним случилось? Он же поправится? — Люциус был бледнее, чем Гарри пару часов назад.       Старший Малфой попытался схватить сына за руку, но получил по рукам от зельевара Снейпа.       — Мистер Малфой, с вашим сыночком всё впорядке. Просто обморок на нервной почве, — пояснила мадам Помфри, а потом чуть смеясь добавила, — Мисс Паркинсон любезно отлевитировала этих двоих в Больничное крыло в бессознательном состоянии, сказав что они друг друга стоят.       — В смысле? — Люциус уже стоял на двух ногах и ничего не понимал.       — Как объяснила мисс Паркинсон, Гарри испугался, когда Панси закрыла ему глаза ладонями и шлёпнулся в обморок, а Драко испугался за Гарри и шлёпнулся следом.       — Мистер Поттер, так это ваш визг я слышал сегодня? — спросил Снейп и гаденькая ухмылочка появилась на его губах, — Я думал, это первокурсница увидела насекомое.       Поттер мгновенно покраснел и отвернулся в другую сторону, как раз замечая мадам Помфри, которая пытается сдержать смех. Гарри фыркнул и решил обидеться на них всех сразу, уставился в потолок и демонстративно не обращал ни на кого внимания. «Я, значит, спас их всех от Воландеморта, а они смеются надо мной. В следующий раз пусть сами спасаются» — Поттер был не из обидчивых людей, но точно знал когда нужно обидеться, и это был как раз тот самый момент.       — Значит с Драко всё будет впорядке? — задал вопрос Люциус и заметно расслабился, когда мадам Помфри ответила «Да».       — А теперь вон отсюда. Больным нужен покой, — серьёзно ответила медсестра, впрочем её губы так и грозились разъехаться в улыбке.       Люциуса, чуть ли не кланявшегося, как китайский болванчик, всё же утащил профессор Снейп за рукав, и наступила долгожданная тишина.       Впрочем, тишина скоро была нарушена Драко, который пришёл в сознание, и настал его черёд принимать те же самые гадкие зелья, что находятся сейчас у Гарри в желудке.       Сначала слизеринец шипел и угрожал отцом, говорил что её уволят за то, что она даёт такие мерзкие зелья, а потом мадам Помфри надоело слушать его болтовню и Драко был так же грубо, как и Гарри пятнадцать минут назад, заткнут невербальным Силенцио.       Поттер, лёжа на кровати, гаденько посмеивался над Драко и наблюдал как тот отказывается от зелий. Мадам Помфри, увидев, что Гарри смеётся над Драко, влила в него ещё одно зелье, как она выразилась «Для профилактики».       Вот тогда настал черёд Малфоя смеяться, за что был вогнаграждён точно таким же зельем «Для профилактики».       С этого момента, двоим (мадам Помфри тихо хихикала, пока её не замечали) было не до смеха, и поэтому они мирно лежали на своих кроватях и подчёркнуто не смотрели друг на друга, что бы невзначай не получить ещё какую-нибудь гадость.       Когда все зелья были выпиты, а все места истыканы палочкой, мадам Помфри всё же сжалилась над больными и решила покинуть Больничное крыло.       Гарри и Драко радостно выдохнули.       — Это всё ты виноват, — после недолгого молчания объявил Малфой. Поттер аж подавился воздухом после этого заявления. Гриффиндорец уже открыл рот и собрался послать далеко и надолго это обвинение и их хозяина туда же, но Малфой не думал останавливаться и продолжил перечислять, — Это ты виноват в том, что я попал в Больничное крыло, ты виноват, что мне пришлось выпить целых шесть отвратительных зелий, вкус которых напоминает дерьмо…       — Кошачью мочу, — неосознанно поправил Поттер.       — Что? — не понял слизеринец.       — Зелья похожи не на дерьмо, а на кошачью мочу, — смутившись всё же объяснил Гарри.       Драко растерянно посмотрел сначала на Поттера, а затем на флаконы из-под зелий, что оставила мадам Помфри на прикроватной тумбочке, и повторил эти действия не меньше четырёх раз. Гарри уже подумал, что заставил Малфоя заткнуться, но тот снова зыркнул на Гарри, а затем рассмеялся.       — А можно поинтересоваться, откуда ты знаешь, какая на вкус кошачья моча? — сквозь смех произнёс Драко.       — Нельзя, — ну не рассказывать же ему, что у Дадли были не совсем стандартные наказания.       Гарри до сих пор не имел ни малейшего понятия, откуда у Дадли взялась кошачья моча.       Малфой успокоился только минуты через две, а потом взглянул на флаконы и снова заржал, совершенно не по аристократически.       Гарри снова решил обидеться на всех. На Малфоя за то, что ржёт, а на Помфри за то, что забыла забрать флаконы из-под зелий.       Сегодня точно не его день, подумал гриффиндорец, и обиженно засопев, отвернулся от Малфоя и попытался заснуть, но смех Драко серьёзно мешал этой затее. На душе у Поттера теплело, когда он слушал этот смех, но как только Гарри вспоминал из-за чего тот смеётся, то хотелось подойти и стукнуть мерзавца.       Через какое-то время смех затих и Гарри решился высказать своё мнение по поводу виноватых.       — Всё же это ты виноват, — пробурчал Гарри со своей кровати.       — Ничего я не виноват, — донеслось точно такое же бурчание с соседней кровати.       — Так, какого чёрта вы полезли к Джинни с расспросами? А потом ещё и Паркинсон натравил на меня, — не мог успокоиться Поттер.       — Во-первых, никого я не натравливал на тебя, ты сам шлёпнулся, а во-вторых, мне было интересно узнать про вас с Уизлеттой.       — Тебе то какое дело до нас с Джинни? Решил растрезвонить всей школе, чтобы за мной гонялась каждая вторая с влюблёнными валентинками? — Поттера передёрнуло.       — Я убью каждого, кто посмеет притронуться к тебе, — чуть ли не рыча произнёс Малфой, заставив Поттера почувствовать себя ещё тупее.       — Чего ты только что сказал? — Гарри совершенно ничего не понимал.       То ли в этом были виноваты зелья со вкусом кошачьей мочи, то ли Малфой был прав, когда говорил, что он тупой.       — Ничего, — Драко заметно смутился и замолчал, хотя уже минут через пять снова подозрительно косился на Поттера.       Спустя еще пять минут, Малфой начал нетерпеливо ёрзать на кровати, а потом выпалил:       — Так это всё-таки правда, что вы с Джиневрой не вместе?       «В моей жизни точно наступила чёрная полоса» — думалось Гарри Поттеру, когда тот снова подавился воздухом, — «Или она просто не заканчивалась. Ну, а что? У всех бывают чёрные полосы, только вот они должны чередоваться с белыми, а не идти друг за другом".       — Ну, правда. Тебе то что? — брякнул Гарри и увидел, как Малфой буквально засиял.       Его глаза заискрились надеждой, а губы разъехались в довольной улыбке. А Поттер не знал, начинать ли ему звать на помощь, ведь как говорилось ранее, счастливый Малфой — горе в семье. И всё же разум (впервые подключившийся за сегодня), принял решение, что на помощь он позовёт чуть попозже, а сейчас ему после всех страданий — в лице двух воркующих между собой друзей, Джиневры Уизли, Панси Паркинсой, шести зелий и, наконец, Северуса Снейпа — положено наслаждение.       Вот Гарри и наслаждался.       Гарри, который во все глаза разглядывал Драко: его белые волосы (наверняка мягкие); серые, как глубокое озеро, глаза; прямой нос, и наконец, его чуть пухлые губы (наверняка тоже мягкие); совершенно не заметил, как ляпнул вслух:       — Драко, не хотел бы ты сходить в Хогсмид на выходных со мной?       Слизеринец недоумённо замер и вопросительно посмотрел на Поттера:       — Это что, свидание?       — Нет… В смысле, да… То есть, если ты не против, то да — это свидание, — смущённо пробормотал Гарри и опустил взгяд на свои руки.       — Хэй, тогда я точно не против, — тепло ответил Драко.       Гриффиндорец поднял взгляд и увидел, как Драко встаёт со своей кровати и приближается к нему. Поттер боялся пошевелиться, чтобы не спугнуть Малфоя, поэтому сидел очень тихо. А вот Драко ничего не боялся и поэтому подойдя к Гарри вплотную, взял его лицо в свои руки и коснулся своими губами губ гриффиндорца.       «Это было определённо самое лучшее, что происходило в моей жизни» — пронеслось в голове Поттера, прежде чем он притянул Драко за волосы к себе и не дал тому отстраниться.       — Твои губы точно такие же, какими я себе их и представлял, — прошептал Поттер, а затем упал на кровать и потянул Драко за собой.       — Это самое лучшее из того, что происходило со мной за всю жизнь, — прошептал Драко в ответ, а Гарри улыбнулся тому, что подумал точно так же. ***       За дверями в Больничное крыло собралось собрание из Панси Паркинсон, которой надоело смотреть, как Драко Малфой тоскливо бросает взгляды на Поттера и грустно вздыхает от, как ему казалось, неразделённой любви. Джинни Уизли, которая ни на что уже не надеялась с Гарри Поттером и лишь хотела, чтобы тот был счастлив с кем угодно. И мадам Помфри, которой просто надоело залечивать ушибы этих двоих после драки друг с другом.       Все были очень довольны собой и наблюдали через щелку в двери за целующимися парнями.       — А ты говорила, не получится-не получится, — шептала Паркинсон Джиневре.       — Ничего такого я не говорила, — шептала в ответ Джинни.       — Тише вы. Здесь любовь зарождается, а вы спорите, — недобро посмотрела на девушек Помфри и продолжила наблюдать за влюблёнными.