Мотыльки

      — Блять, пиздец, ну че ты тут как сука ходишь, ну?!       Громкий, возмущенный вопль Хьюго вытягивает Дагберта из навалившейся полудремы.       — Хьюго! — доносится с кухни недовольный окрик Джоан. — Что я тебе говорила про Эскуро?       — Б-е-е-е! — передразнивает ее Хьюго, возвращаясь к партии в покер, но сквернословить больше не сквернословит, чем вызывает улыбку на лице Итана — Дагберт, успевший принять обратно сидячее положение, застает ее мимолетный проблеск на вечносерьезном лице.       Со стороны включенного телевизора доносится какое-то маггловское ток-шоу, за которым с интересом наблюдал Нейтан, периодически вставляя едкие, но меткие комментарии.       Дагберт невольно улыбается. Когда полгода назад его, по глупости вылетевшего из школы и выплескивающего свои злость и отчаяние в терроры шестнадцатилетнего юнца, завербовала старушка Ирма, он ожидал увидеть своими коллегами прожженных временем уголовников, а не… людей.       Странных, сломанных, но разных и невероятно живых людей, очень быстро сдернувших с его глаз розовые очки о том, во что именно он с таким энтузиазмом вляпался.       На соседнем диване мечется во сне Сатурн. Собственно, это именно из-за него Дагберт сейчас сидел в домике Фордов, обосновавшихся в графстве Суррей — в сорока минутах езды от чопорного, вечнобурлящего Лондона.       Его уже почти две недели как напарник вернулся с одиночного задания аккурат перед тем, как им нужно было отправляться на новое — что-то, связанное с артефактами, Дагберт не особо вслушивался в ласковые, текучие интонации нанимательницы — его все еще резало от осознания, что она ему соврала. Что на самом деле он ей не нужен. Что просто вездесущая разведка донесла хозяйке о человеке с аммонализмом, а та захотела непременно заполучить ценный дар, по неисправимой неизбежности — заодно с носителем.       Все равно милорд запомнит ее речь от начала и до конца, а потом проинструктирует его по новой.       Только вот милорд пошатывается от усталости и Дагберт почти уверен, что причина недосыпа — очередная кукла, за которую он принялся сразу, вернувшись за полнедели до их первого совместного задания. Один, без Мэйфорд.       …Дагберту совсем не хотелось, чтобы он умер, а домик Фордов оказался самым близким из того, что он смог вспомнить.       И вот теперь он сидел в тепле, пока снаружи, за окнами, ревела буря. Надо же, как вовремя все случилось.       В комнату входит Джоан с ароматной кастрюлей в руках.       Нейтан отрывается от ток-шоу и взмахом палочки накрывает на стол, Итан и Хьюго прерывают партию в покер, Хлоя, чьи колени служили Дагберту подушкой, отрывается от рисования, а сам Дагберт проворно вскакивает на ноги, попутно накрывая напарника теплым пледом.       — Может быть, пойдем на кухню, чтобы не мешать ему? — спрашивает Хлоя.       Джоан кивает, и компания перемещается в кухню, где воздух загустел от ароматного жара, а под потолком раскачиваются бумажные фонарики и пучки сушеной лаванды.       Дагберт знает, что впереди у них — очередная миссия, скорее всего — кровавая, потому что в ОАЭ их ждут уже на следующей неделе. И что, скорее всего, далеко не все вернутся с грядущей войны живыми.       Хлоя, словно угадав его мысли, незаметно накрывает его руку своей — нежной, мягкой, теплой.       Дагберт поспешно давит в себе подступившие было слезы и с ворчанием стирает со щеки коллеги капельку подливки.       Он думает о том, что может быть Ирма Блэк и является редкой тварью, но все-таки, лично он невероятно ей благодарен.       И что вся их компания пиздецки странная для прожженных временем уголовников.       Дагберту нравится.       На его взгляд они очень похожи на семью.