Meeting

— Мама, мама! Смотри, это же мишки компании Фантомхайв! Хочу, хочу! — Утренняя газета! Кому газету? Дамы и господа, не пропустите в сегодняшнем выпуске новые детали расследования о Джеке Потрошителе! — Свежая рыба! Господин, не желаете приобрести отменную форель?       Себастьян впервые пожалел, что не может использовать демоническую силу, чтобы добраться до лавки Гробовщика, и, раздраженно передернув плечами, ускорил шаг, проталкиваясь сквозь толпу снующих горожан, желающих справиться о своих делах до того, как погода окончательно испортится.       Скрип груженных разнообразной снедью и бочками c вином телег, ржание и цокот лошадиных копыт, сопровождающиеся свистом хлыста и выкриками кучера, перебранки торговцев и заливистый смех детей — невыносимый гул сливался в одну пронзительную ноту, терзавшую не по-человечески острый слух. В сравнении с базарным днем в торговом квартале Лондона стоны сотен тысяч грешников в аду казались еле слышным ненавязчивым шёпотом. Блаженное было время, не то, что сейчас…       Ангелы бы побрали мелкую пакость, решившую отомстить за наказание, заслуженно полученное на уроке каллиграфии, и пожелавшую, чтобы дворецкий выполнил нудный приказ, как полагается обычному человеку! Печать контракта незамедлительно напомнила о себе легким покалыванием под перчаткой. Его светлость, видимо, вспоминали добрыми словами.       Он уже собирался свернуть в менее людный переулок, дабы перевести дух, когда глаза на мгновение защипало от полыхнувшего где-то в стороне пламени. Лоб, словно обвило колючим венцом, и пульсирующий комок боли выстрелил в висок, заставив поморщиться. Давно с ним такого не случалось — почитай, со встречи с мутным дворецким Королевы, насквозь провонявшим гнилыми яблоками и горелыми перьями. Не ангел, а общипанная курица, как пить дать. Себастьян торопливо оглянулся.       В десятке шагов от него на мосту у фонарного столба стоял юноша в черной мантии и очках, слегка растерянный взгляд которого с лихвой выдавал в нем заблудшего, ищущего кого-то или что-то на пыльных городских улицах. Он явно не принадлежал ни их миру, ни эпохе, ни месту. Какой интересный гость. Он не ушел в тень небольшой арки, решив понаблюдать за причудливым явлением. Все же демоны, как и кошки, не были лишены любознательности, способной развеять их скуку.       Водная гладь Темзы тягуче колыхалась под редкими солнечными лучами, выбивавшимися из-за свинцовых туч, грозившихся в скорости разразиться самым настоящим ливнем. Резкий порыв ветра взметнул непослушные волосы вверх и сорвал с головы тучной дамы фетровую шляпку — лишь две яркие ленты замелькали, гонимые по грязной улочке прямиком в канаву. Женщина всплеснула руками и закричала: — О, Эдуард, моя шляпка! Скорее! Поймай ее! Мимо него, взмахивая при каждом шаге тростью, промчался незадачливый ухажер, надеясь перехватить предмет гардероба, гонимый усилившимся порывами вместе с клубами пыли. Себастьян обязательно бы закутался плотнее в плащ, если бы холод имел для него хоть какое-то значение.       Призрачные черные мотыльки порхали вокруг незнакомца, оставляя в воздухе россыпь отравленной зеленой пыльцы. Земляной запах с нотами подожженного ладана и перезрелых терновых ягод, по неосторожности раздавленных в чьей-то грубой ладони немного успокаивал и — как ни странно — даже нравился. В притихшем перед дождём мире улавливался монотонный заупокойный гомон священника, горестные всхлипы, крик младенца, пение обреченной птицы, запутавшейся в кустарнике, и тихое змеиное шуршание плащаницы служителя Скорбной Дамы, явившегося за новой пленкой. Зачем в их края наведался еще один жнец?       Незнакомец выглядел печальным и уставшим, словно страница позабытого припорошенного пылью фолианта, несущего в себе бесценные тайны и знания, однако, не нашедшего своего предназначения среди живых. Смертных подчас тяготило собственное существование, таких, как он — небытие. Красивый юноша был настолько же молод, настолько и стар — возраст не отпечатался на смуглом гладком лице, но явственно читался в глубоком, почти бездонном взгляде. В малахитовых глазах застыл отголосок некой боли, дрожащей пламенем свечи на дне зрачка, и равнодушие бывалого палача, приносящего с собой конец всему сущему. — Могу я вам помочь? — вырвалось прежде, чем Себастьян успел обдумать необходимость своего участия в чужой судьбе. Всему причиной вежливость, конечно же.       Недоумение, проступившее вместе с осознанием, что он видит его, сменилось то ли восхищением, то ли… смутным узнаванием. Кого же в нем увидел незнакомец? Беззвучный хлопок оставил после себя серую пустоту мостовых камней, словно и не было здесь никакого юноши в черной мантии. Первые тяжелые капли сорвались на головы прохожих — ему нужно поспешить, если не хочет вымокнуть. Себастьян был твердо уверен, что они скоро встретятся вновь.