Я вернусь

— Альбина Николаевна, пришел ответ из Торонто. В кабинете главы физико-технического факультета было тепло, но сидящую напротив декана Алю пробрал озноб. Коротко вздохнув, она подалась вперед, невольно прижимая руку к груди и впивая в ладони ногти. Декан поправил очки и стал неторопливо ровнять на столе стопку бумаг. — Не молчите же, Василий Петрович! — взмолилась она, не выдержав. — Хватит меня мариновать! Тот улыбнулся — вроде по-доброму, но Аля ощутила подвох. — Они заинтересованы в сотрудничестве и очень вас ждут. Но… В том, что будет «но», Аля не сомневалась. С многочисленными «но» ей приходилось сталкиваться постоянно. Если ты сотрудник известного за пределами страны учебного заведения, что считается серьезным исследовательским институтом, то этому всегда найдется объяснение. Защитила кандидатскую: со сколькими переспала? Получила грант: говорят, ты виртуозно языком работаешь? С тобой хочет работать один из ведущих центров в области медицинских биотехнологий: ого, да ты еще и с канадцами успеваешь?! Вообще молодец! И ладно бы так рассуждали обыватели — стереотипы рулят, но слышать разговоры коллег, которых Аля обошла на повороте, было неприятно. И ведь не станешь доказывать каждому злопыхателю, что все дело в упорстве и светлой голове. Голову, кстати, пришлось сделать темной: по всеобщему убеждению, блондинкам в науке делать нечего. Аля несколько лет сопротивлялась, неся потери, потом поняла, что дешевле прогнуться, и перекрасилась в шоколадную карамель. Интересно, какое «но» будет в этот раз? Декан выдерживал театральную паузу. Аля взяла себя в руки и сделала незаинтересованное лицо. Это возымело эффект — Василий Петрович поерзал и нехотя признался: — Конечно, на твоем месте я хотел бы видеть Пашу… — Сын декана, доктор наук, которого Василий Петрович примазал к Алиной научной работе в последний момент, зарубежных коллег, похоже, не впечатлил. — Но, к сожалению, канадцы настаивают на твоей кандидатуре. Аля прикрыла глаза и выдохнула. Оказалось, рано. — Но ты поедешь только в том случае, если у меня будут гарантии твоего возвращения. Она недоуменно воззрилась на начальство, не понимая, чего от нее хотят. Честное кандидатское, что она вернется домой? — Семейный статус, Альбина Николаевна, — любезно пояснил Василий Петрович. — Тогда ни у кого не будет к вам претензий. И я буду за вас спокоен, и канадцам не придется волноваться, что вы ненароком выйдете замуж и захотите получить гражданство. Аля проглотила матерные слова и, покидая кабинет, даже не хлопнула дверью. Что не помешало ей выругаться в коридоре — едва слышно, чтобы не смущать юные студенческие умы. Что же делать, черт возьми?! Но подумать не дали — зазвонил телефон. — Да! — рявкнула она, не посмотрев на имя абонента. — Ведищева, ты помнишь, что должна мне желание? — низким вкрадчивым голосом поинтересовалась трубка. Аля вяло огрызнулась: — Ильясов, иди в жо… — она осеклась, заметив студентов, навостривших любопытные уши. Понизила голос до мрачного шепота: — Говори, что хотел, и отвали нахрен. Я не в настроении. — У тебя недоеб, а начальник опять сношал в мозг? — деловито спросил Рустам и добавил со смешком: — Ладно, не злись. Надо увидеться, есть разговор. — Тебе надо — ты и приезжай, — пробурчала Аля. — У меня в три заседание кафедры, а потом дипломники. Я не успею в город. Или давай вечером. — Я буду через двадцать минут, — отозвался старый друг и оборвал связь. Они дружили с восьмого класса физмат-лицея, быстро сойдясь на почве общих интересов к фолк-року, равнодушия к противоположному полу — и не смущаясь разницей в положении. Отец Рустама входил в городскую элиту, Альбину и ее брата растила двоюродная бабушка. К окончанию школы все вокруг считали, что Аля с Рустамом вместе. В годы студенчества дружба не увяла — несмотря на то, что один осваивал бизнес-технологии в Англии, а вторая постигала науку на физтехе родного университета. Вернувшись домой, Рустам основал фирму, которая занималась организацией праздников, и получил — благодаря отцу, имевшему с руководством города давние связи, — возможность хорошо зарабатывать, проводя городские мероприятия. Пока Рустам Ильясов занимался бизнесом, Аля Ведищева фанатично строила научную карьеру. И вот, когда ее оценили по достоинству и пригласили работать в Канаду, оказалось, что звездный шанс легко проебать по прихоти руководства! Силуэт ильясовского лексуса нарисовался в окне, и Аля махнула рукой официантке, чтобы принесла заказ. Из-за нервов еда не лезла и нестерпимо хотелось курить. Увы, кафе располагалось на территории студгородка, и ближайшим местом для курения с комфортом была Алькина комната в преподавательской общаге. Она вздохнула и сердито уставилась на довольного друга, который стряхнул с волос капли дождя и уселся напротив, сияя улыбкой: — Так вот, о желании. Как-то раз, когда вуз ожидал очередную комиссию, Алю поставили перед фактом: высокие гости должны быть накормлены, напоены, развлечены и ублажены: «Вы же понимаете, насколько это важно для всех нас, Альбина Николаевна?» Алька, сцепив зубы, пошла к Рустаму на поклон. Не то чтобы она стеснялась его о чем-то просить, но терпеть не могла использовать личные связи в корыстных целях, потому что знала — отныне руководство с нее не слезет. Разумеется, Рустам помог. И разумеется, он не был бы собой, если бы не потребовал у Ведищевой оказания ответной услуги, даже не озвучив ее суть. Конечно, Алька сделала бы для него что угодно только потому, что они друзья — без всяких обещаний! Но говорить об этом Рустаму она не собиралась, чтобы не подпитывать непомерно раздутое, на ее взгляд, мужское эго. Тем более он и сам об этом знал. — Говори, что хотел, — потребовала Аля, помешивая латте. Облизала с палочки вкусную пенку и выжидающе уставилась на Ильясова. Впрочем, не она одна. Студентки, коих вопреки стереотипам на физтехе училось довольно много, не стесняясь его рассматривали. Алька спрятала улыбку: обычное дело. Стиль, лоск и ощущение денег накрывали любую, попавшую в зону действия ильясовской харизмы. Правда, рост у друга слегка подкачал — Рустам не дотянул до ста восьмидесяти какой-то жалкий сантиметр, но он был чертовски обаятелен, отлично сложен, тщательно следил за собой и воплощал идеал мачистого самца на дорогой тачке. Рустам тем временем с одобрением осмотрел Альку: вроде не накрашена, а выглядит так, будто только от стилиста. В небрежно забранных наверх волосах по студенческой привычке торчал карандаш. Рустам протянул руку, выдернул его, развалив прическу, и засмеялся в ответ на Алькину сердитую гримасу. — Ведищева, у меня к тебе предложение. Мне нужен личный помощник. Это будешь ты. Алька раздула ноздри и зашипела: — Ты, блять, в муку упал? Я, по-твоему, столько вкалывала, чтобы твоим бизнес-партнерам проституток поставлять?! В пизду твое предложение! — А как же желание? — насмешливо переспросил Рустам. — Берешь свои слова назад? Алька насупилась. Друг тогда выручил будь здоров. С той поры все столичные комиссии и зарубежные гости вуза становились клиентами Ильясовых: и отца — владельца невъебенно элитного отеля, и сына — который вовсю развлекал приезжих сообразно их вкусам и финансам. — Ты не имеешь права просить об этом, — пробурчала она. — Я не для того как проклятая въебывала столько лет, чтобы сейчас похерить карьеру по твоей прихоти. — Нет — так нет, — легко согласился Рустам. — Тогда выходи за меня замуж. Алька поперхнулась. — Что? — сипло переспросила она, с трудом уняв кашель. — Что слышала, — невозмутимо заявил друг и расслабленно откинулся на спинку. Алька услышала дружный девичий вздох, пролетевший по залу. Она хищно прищурилась и наклонилась вперед: — Рассказывай, родной, что случилось? *** Рабочий день подходил к концу, у Артема остался последний заказ. Предстояло отладить на окнах запорную систему и заменить фурнитуру. Клиентка — молодящаяся блондинка в коротком халате — так и норовила притереться оголенным плечом, звала выпить кофе, а получив вежливый отказ, потребовала замерить балкон, где планируется остекление — но сначала ей надо знать, что мастер может предложить еще. Следующий час Артем посвящал хозяйку квартиры в загадочные таинства мира пластиковых окон. Та хмурилась, поглядывая на часы, потом торопливо свернула разговор и быстро распрощалась. Причиной поспешности оказался вернувшийся муж блондинки, который окинул Артема подозрительным взглядом и холодно поинтересовался — кто он такой и что здесь делает? После чего между супругами разгорелся скандал — громкий и, судя по всему, далеко не первый такого рода. Пока Артем общался с клиенткой, прошел ливень, и теперь его старенькая мазда стояла посреди огромной лужи. Артем преодолел ее, воспользовавшись кусками битого кирпича — кто-то из жильцов делал ремонт, завалив часть двора строительным мусором, — и порадовался, что не промочил ноги. На этом везение кончилось: барахлящий в последнее время движок заглох намертво. К тому времени, когда незадачливый автовладелец на такси добрался до дома, выглянуло солнце, раскрасив небо радугой и сделав жизнь прекрасной — пока Артем не обнаружил, что в бумажнике нет налички. Пришлось ехать к банкомату, и, уже расплатившись с таксистом, Артем вспомнил, что хотел купить Пирату еды. Пиратом звали кота, который жил во дворе и был таким старым, что застал бабу Катю еще живой. Обычно кот лежал у подъезда, греясь на солнышке, и поджидал угощений. Жильцы поставили ему миски, куда пенсионер с первого этажа каждый день наливал свежей воды и временами подкладывал рыбную мелочь, привезенную с дачи; соседка с третьего скармливала коту консервы, от которых воротил нос ее собственный британец, а молодая пара, недавно въехавшая с лабрадором в квартиру напротив Артема, зорко следила, чтобы щенок не приближался к Пирату — дурашливый пес был таким общительным, что мог зализать насмерть кого угодно, а не только престарелого кота. Сейчас Пират развалился на лавочке, что стояла под раскидистым каштаном. Придавив задницей слегка подмокший рекламный буклет, обещавший скидки на гранитные памятники, он лениво жмурился на жирных голубей. Рядом с котом сидела бабулька — обычная, каких множество: с накрученной на голове гулькой и в теплых чулках, неодобрительно взиравшая на легкомысленную молодежь и строго следившая, кто не поздоровался. Сквозь нее виднелось написанное на сиденье матерное слово. — Баб Кать, ты чего? — удивился Артем, присаживаясь с другой стороны от кота — там, где было посуше. Кот покосился на магазинный пакет, благоухающий копчеными сосисками. — Алька на кладбище ездила на Троицу. Памятник помыла, цветы полила. Что не так? Вне квартиры бабушка показывалась только по делу, и не потому, что боялась лишних глаз — обычно ее видел только внук. Бабулино привидение поджало губы, окинуло взглядом Артема и недовольно сказало: — Клиент сейчас позвонит, будет в гости звать. У меня душа не на месте. — Она у тебя двенадцать лет не на месте. Что за клиент? Бабуля махнула рукой и ворчливо продолжила: — Чует сердце: нехорошее он затеял. Не ходил бы ты, Тема. Теперь отмахнулся Артем. Баба Катя воинственно нахмурила брови, собираясь возразить, но зазвонил телефон. — Артем Николаевич, я хочу, чтобы вы подъехали ко мне — вам ведь все равно, где консультировать, — мягкость в голосе собеседника могла бы ввести в заблуждение, если бы Артем не знал, что господин Белецкий, по слухам, тридцать лет назад не гнушался отстреливать конкурентов в ближайшем лесу. — Я заплачу в два раза больше обычной суммы. Артем покосился на бабушку, вспомнил заглохшую мазду — и согласился, предупредив, что остался без машины. Собеседник, не скрывая довольства, заявил, что его водитель сейчас подъедет. «Вот сволочь, знал, что соглашусь» — запоздало сообразил Артем, но переигрывать было поздно, да и незачем. Принимать близко к сердцу баб-Катины слова он не собирался — ну что Белецкий ему сделает? Дом господина Белецкого, построенный с размахом, смахивал на хозяина: пафос, невъебенное самомнение и кричащая роскошь. Артем хмыкнул. Похоже, Белецкий все же не терял надежды сделать его личным консультантом, решив продемонстрировать себя во всей красе и напустив в глаза побольше пыли. Слащаво-улыбчивая девушка в коротком платье с передничком и в кокетливой наколке, словно прибитой к голове, провела Артема в одну из комнат, сообщив, что хозяин задерживается, а хозяйка сейчас подойдет. Хозяйкой оказалась дочь Белецкого: надменная девица двадцати с чем-то лет, с раздутыми от больших денег губами и упруго-силиконовой грудью. Войдя, она оценивающе глянула на гостя и, не потрудившись ответить на приветствие, деловито разорвала на себе блузку, завизжав на весь особняк. Прибежавшей охране, прислуге и отцу девица сообщила, что Артем попытался ее изнасиловать. Сцена разыгрывалась бездарно и без огонька — охранник, не удержавшись, смачно зевнул и тут же сделал морду кирпичом. Белецкий давил, угрожал, пытался шантажировать, а под конец перешел к уговорам. Девице это надоело. — Пап, мне пора. Ты придумал — ты и разруливай! — она повернулась и завиляла бедрами к выходу. Следом за ней рассосались и зрители. — И зачем этот фарс? — спросил Артем, разглядывая хмурого Белецкого. — Я хочу, чтобы ты работал на меня. Артем пожал плечами: — Я не смогу гадать вам чаще, чем раз в месяц. Это опасно. — Ты говорил, что карты не врут. — Нет. Но тому, кто пытается ухватить судьбу за яйца, они не откроют всю правду. Карты не терпят насилие. С такими вещами не шутят, Анатолий Константинович. — Ладно, пусть раз в месяц, не важно. Главное, чтобы ты консультировал только меня. Артем покачал головой: — Владея даром, я обязан его использовать — иначе это плохо закончится. Белецкий изобразил на лице скепсис, и Артем снова пожал плечами: мол, ваше дело — верить или нет. — Хорошо, — вздохнул хозяин дома, смиряясь. — Раз приехал, приступай, что ли… Месяц с последнего раза точно прошел. Карты не обиделись на Белецкого и скрывать ничего не стали, наобещав пустые хлопоты в сердечных делах и крупные неприятности, связанные с семьей, бизнесом и казенным домом. Услышав предсказание, Анатолий Константинович нахмурился, велел водителю отвезти Артема домой и направился из комнаты, связываясь с кем-то по телефону. Только дома, смывая с себя перед сном этот долгий и сумбурный день, Артем сообразил, что сосиски для Пирата остались в машине Белецкого. Неурочный Алькин звонок застиг Артема у подъезда, когда он возвращался с пробежки субботним утром — с купленными по пути сосисками, чтобы извиниться перед котом за вчерашний проеб. — Какие у тебя планы? — не здороваясь, поинтересовалась сестра и выпалила: — Я скоро приеду. — Зачем? — он наклонился, упираясь руками в колени и выравнивая дыхание. У каждого из них была своя жизнь, отягощенная общей тайной, — и Артем намеренно держал с сестрой дистанцию. К тому же на их отношениях сказались и недолгие попытки Альки воспитывать брата после смерти бабы Кати. — С женихом познакомлю, — хмыкнула Алька. Артем подумал, что ослышался, и на всякий случай глянул на экран. С подозрением уточнил: — Аля, это точно ты? Вместо ответа сестра фыркнула и отключилась. Артем пожал плечами, подозвал Пирата, который, подозрительно щурясь, рассматривал его со ступенек, отдал ему сосиски и направился домой. *** Алькин брат цветом волос походил на мышь. Обрезанные до колен джинсы, растянутая футболка, внешность… никакая. Рустам видел его мельком раз или два мелким пацаном с озорным взглядом — бабушка Али не жаловала гостей, и, провожая подругу домой, Рустам никогда не заходил в квартиру. Но пацан вырос и сейчас был чуть выше Ильясова. Он внимательно осмотрел гостя и повернулся к сестре: — Это же твой приятель — тот, еще со школы? Алька угукнула, подтолкнула Рустама вперед: — Мой брат Артем. Мой друг Рустам. Рус, не топчись на пороге. Артем нехотя пожал Ильясову руку, кивнул в сторону комнаты: — Проходите, раз пришли. Рустам огляделся. Двушка с хорошим ремонтом в старой хрущевке выглядела пристойно, но неуютно — как выставочный образец. Минимум мебели, максимум свободного места. Все, что можно встроить — встроено, что можно скрыть — убрано прочь. В глаза бросалась безликость обстановки, словно Артем здесь не жил, а проводил время — как в номере отеля. — Чай, кофе? — осведомился хозяин из кухни. Рустам шагнул следом, вручил ему бутылку виски, развернув этикеткой — чтобы заценил срок выдержки. От Артема хотелось хоть каких-то эмоций, лишь бы стереть с лица безразличие. Тот скользнул по бутылке взглядом и равнодушно заметил: — Я не пью виски, — поставил бутылку на стол и, крикнув Альке: «Что будешь пить?» — достал красное грузинское, покосившись на торт, который принесли гости. — Шоколадный ты не ешь, — догадался Рустам. — Я не люблю сладкое, — пояснил Артем. — Но Аля этого не знает. Он расставил бокалы на журнальном столе в гостиной, принес бутылки и нарезанный торт. Рустам разлил напитки, они чокнулись «за знакомство», и Артем перешел к делу: — Ты серьезно про замужество? А как же твое «я замужем за работой»? — и добавил с ехидцей: — Уже развелась? Алька, сидя на диване рядом с Рустамом, скривилась: — Не ерничай. Мне нужен штамп в паспорте. — Как насчет тебя? — Артем кивнул на Рустама, который внимательно его разглядывал, и невольно поежился. Слишком заинтересованный взгляд, слишком дорогой, хоть и демократичный до тошноты прикид. — Тебе тоже нужен штамп? Алька переглянулась с женихом, тот едва заметно пожал плечами: — Мне нужно жениться, Альке нужно в Канаду. Мы расписываемся — и всем хорошо. Артем на секунду подвис, нахмурив брови. — То есть брак фиктивный? Жених с невестой кивнули. Рустам пояснил: — На меня давит семья: тридцать два года — самое время жениться на хорошей девушке. Для бизнеса, опять же, полезно. Семейный человек вызывает больше доверия у деловых партнеров. Это не я придумал, — торопливо добавил он в ответ на скептический Алькин взгляд. — Поэтому или я женюсь сам, или жену мне подыщет отец. Конечно, я смог бы потянуть время, но… Короче. Зачем усложнять себе жизнь? Артем задумчиво посмотрел на сестру, которая ни во что не ставила семейные ценности, и снова обратился к Рустаму: — И у тебя нет никого более подходящего? Альке семья нахрен не сдалась ни в каком виде. Рано или поздно твой отец узнает правду. — Ну и что? — Рустам продемонстрировал полное безразличие. — Она уедет, а я выиграю время. Алька заинтересованно подняла бровь: — Рус, а и правда. Нет-нет, я тебя не отговариваю, но… Народ привык, что у нас с тобой давние и не слишком страстные отношения, и скоропалительная свадьба будет выглядеть подозрительно. Еще решат, что я залетела… Может, тебе в самом деле найти кого-то посвежее? Рустам закатил глаза: — Ведищева, не будь дурой — тебе не идет. Как я объясню другой, что не буду с ней спать? Пойдут слухи, а мне оно не надо. Артем нахмурился: — У тебя какие-то проблемы? Рустам поднял на него тяжелый взгляд и процедил: — Нет у меня проблем. Алька хлопнула его по плечу и отправилась на балкон. Артем присоединился к ней, поставил пепельницу. — Твой дружок гей, верно? — Алька не ответила. Он поднес ей зажигалку: — Ну, а ты? Зачем тебе этот гемор? Она затянулась и скривилась: — А я, Тема, хочу заниматься делом, а не тратить время на то, чтобы доказывать каждой сволочи, что ни в чем не уступаю мужикам. — Она с силой потерла лоб и пожаловалась: — Знал бы ты, как все заебало… — Думаешь, там будет по-другому? Алька выдула колечко и хмыкнула: — Там я на любого сексистского урода теоретически могу подать в суд… — Она вздохнула: — Я варюсь в этом хер знает сколько и привыкла ко всему. Но я устала и хочу пожить нормальной жизнью, не отвлекаясь на всякую поебень. Понимаешь? Алька потушила сигарету и посмотрела на брата: — Погадаешь мне? Он покачал головой: — Своим нельзя, ты же знаешь. Она небрежно отмахнулась: — Я без пяти минут замужняя — считай, уже чужая. Ну давай же! Рустам услышал про гадание, не на шутку удивился и посмотрел на Альку: — Так ты серьезно тогда — помнишь, еще в школе, — предлагала погадать? Как там… «Для себя, для дома, для сердца…» Артем широко улыбнулся — и улыбка вмиг его преобразила, словно озарив светом. Рустам застыл, неприлично уставившись в лицо, сморгнул и отвел глаза. Артем, не обратив на него внимания, посмотрел на сестру, спросил насмешливо: — Правда, что ли, гадала? Алька заметно смутилась, проворчала: — Подумаешь… Все девчонки гадают на картах. Артем вдруг замер, пытливо всматриваясь ей в глаза: — Ты что, хотела получить бабкин дар? На самом деле хотела? Сестра передернула плечами. Не ответив, повернулась в сторону и громко сказала: — Бабуль, доставай свой сундук с сокровищами! И тут Рустам решил, что сошел с ума. Наверное, так оно и случается: живет человек и горя не знает, а потом — хуяк! — и слетел с катушек. Потому что после Алькиных слов по комнате пронесся сквозняк, и надтреснутый старческий голос из ниоткуда проворчал: — Чего орешь как оглашенная? Ни здрасте тебе, ни как здоровьице… — Баб, ну какое у тебя здоровьице? — поразилась Алька, но, решив старушку не злить, сказала примирительно: — Я же не одна пришла, а ты грозилась башку открутить, если кто чужой узнает… — И посмотрела на брата: — Начинай. После этого начались форменные чудеса. Не обращая внимания на раскрытый рот Ильясова, брат с сестрой сдвинули нетронутый торт и бокалы на край и склонились над столом. Артем протянул руку, сделал жест кистью, будто что-то поворачивая, и сказал: — Можно было ожидать… Корабль — дальнее путешествие. Корона — успех в делах. Похоже, твоя Канада нарисовалась. Рустам забыл как дышать. Под руками Артема проявились квадраты с картинками, необычные на вид: на каждой из четырех сторон карты была половинка рисунка. Из разговоров стало понятно — если соседние рисунки совпадали, то карты становились видны не только брату с сестрой. — Что… — Голос охрип, пришлось глотнуть виски — но помогло слабо. — Что это такое? Аля с Артемом посмотрели на Рустама — и следом друг на друга. Артем обронил: «Я потом объясню» — и они снова склонились над столом. — А это что за рога? — с шуточным возмущением воскликнула Алька. — Муж будет мне изменять? — И чему тебя в школе учили, — хмыкнул брат. — Это символ Астарты — богини замужества. Или… Нет, — перебил он сам себя. — Это точно не Хатор: чтобы ты — и вдруг дети? Быть такого не может. Но тут еще… — он задумчиво посмотрел на стол, а потом на сестру: — Лебедь, видишь? — И что? — Он означает верность и счастливую семейную жизнь, — пояснил Артем. — Ваша свадьба не похожа на фиктивную. Алька фыркнула: — Разумеется, нам придется какое-то время делать вид, что все по-настоящему. Дня три-четыре, да, Рус? Как раз слетаем в Европу. В море хочу искупаться. Ммм… В Испанию? — Ага, — заторможенно отозвался Рустам. — Хоть в Антарктиду. Он не отрываясь следил за руками Артема, а тот небрежным жестом перемешал карты — и они исчезли. Прямо на глазах! — Спасибо, бабуль! — подняв голову к потолку, сказала Алька. — Вертихвостка, — отозвался ворчливый голос. Алька вытаращила глаза, ткнула себя пальцем в грудь и беззвучно спросила: «Я?!» По ногам снова метнулся сквозняк — и все стихло. Рустам дрожащей рукой налил себе полный стакан, выдохнул, потребовал: — Рассказывайте! — и возмущенно уставился на подругу: — Почему ты мне раньше ничего не говорила? И как такое вообще возможно?! Мистика какая-то… — «Есть многое на свете, друг Горацио, что и не снилось нашим мудрецам», — процитировала Алька один из шекспировских переводов и покаялась: — Я не могла рассказать, Рус. Бабуля грозилась оторвать болтливый язык вместе с головой. — Нечего тут рассказывать, — добавил Артем. — Это семейный дар, который я унаследовал. К сожалению. — И посмотрел на сестру: — Аль, деньги гони. Та вытащила сотню, протянула: — Держи. За такое не жалко. Артем усмехнулся: — За такое с таких, как ты, я по три сотни баксов беру. А с некоторых, — он с намеком взглянул на Рустама, — и полштуки евро. В зависимости от доходов. — Я знаю, — ответила Алька и лукаво склонила голову: — Но мы ж тут по-семейному, верно? — А откуда ты знаешь, кто сколько стоит? — заинтересовался Рустам. — Можно одеться попроще, на метро приехать, а не на лексусе… — От бабы Кати ничего не утаишь, поверь, — хмыкнул Артем. Рустам поверил. А кто бы не поверил на его месте? Оказалось, что загадочные карты раскладывает бабушкин призрак, а другим они видны только тогда, когда совпадают картинки. — Чтобы клиент не сомневался: это не я сочинил, а на самом деле так выпало, — пояснил Артем. — А то мало ли неверящих и недовольных… Правда, бывает и наоборот, — и со смешком поведал вчерашнюю историю с «попыткой изнасилования». Алька понимающе захмыкала, а Рустам поразился: — И что, тебя до сих пор не прибрали к рукам? Ну там, спецслужбы, то-сё… Артем посмотрел снисходительно: — А смысл? Я прикинусь валенком, бабуля с картами, естественно, не появится… И где доказательства? Решат, что я обычный проходимец, втирающий доверчивым гражданам, что предвижу будущее. Рустам уточнил: — Значит, ты можешь гадать где угодно? Артем тряхнул головой: — Ага. Карты у бабушки. А она всегда рядом со мной — даже звать не надо. — Передернул плечами и опрокинул в себя бокал. Артему пришлось признать: Рустам совсем не прост. Почти спокойно отнесся к семейной тайне Ведищевых — и ни истерик тебе, ни заламывания рук. Ни поспешного бегства из «нехорошей квартиры». — Хочешь, тебе погадаю? — За пятьсот евро? Нет, спасибо, — отказался Рустам. — Я найду, на что их потратить. Алька открыла рот: — Да ладно, — не поверила она. — Не говори, что не хочешь знать, что ждет впереди. — Нет, — твердо ответил Рустам и наклонился к подруге: — Что ты сейчас узнала такого, чего не знала раньше? Алька зависла. Открыла рот, вдохнула. Закрыла, выдохнула. И засмеялась: — Вот ты хитрый бес, Ильясов! А ведь и правда… Артем снисходительно глянул на сестру и ее жениха: — Ну и хорошо, что не узнала ничего нового. А прикинь, выпала бы гроза? Разбитое сердце… ой, нет, это не про тебя… или неприятности в карьере? — И что? — не понял Рустам. Алька нахмурилась: — Гроза — точнее, молния — это неожиданный удар судьбы. Сильный, от которого вряд ли оправишься. Рустам с силой хлопнул себя по коленам и убежденно заявил: — Всё это фигня — стремление знать будущее. Допустим, узнала ты про удар судьбы — и что? Что ты можешь сделать, чтобы его предотвратить, если он все равно случится — причем неожиданно? — Да хоть по сторонам смотреть внимательнее будешь, когда дорогу переходишь! — рассердилась Аля. — Какого хера ты завелся, Ильясов? Рустам растерялся: что он такого сказал? — Ты хоть знаешь, чем Артем расплачивается за дар, который ты сейчас назвал фигней?! — подруга разошлась не на шутку. — Я назвал? — опешил Рустам, а Артем неожиданно ему подмигнул: «Не обращай внимания», хлопнул в утешение сестру по руке и примирительно произнес: — Уймись, Аль. Ничего подобного он не говорил. Не хочет человек знать, что его ждет — его право. — И очень тихо добавил: — Все бы так. Алька дулась всю дорогу до студгородка. Рустам не выдержал: — Ну хватит, Аль! Что случилось-то? Она посопела и пробурчала: — Поехали пообедаем где-нибудь, что ли… У меня в холодильнике пусто. В ресторане, сделав заказ, Алька помолчала, подбирая слова, — но с алкоголем дело пошло легче. — Не представляешь, как сильно я завидовала Теме. Баба Катя умерла, когда ему было шестнадцать. Он был рядом с ней, а я на летней практике. — Она невесело хмыкнула: — Бабуля нарочно так сделала, чтобы передать дар ему. — Зачем? — удивился Рустам, не пропускавший ни единого слова. Алька пожала плечами: — Не знаю. Может, не хотела насовсем уходить? Мужчинам дар передается в неполном виде. Женщина сама тасует и раскладывает карты, а Темка не может их взять и видит только то, что выпадает при бабулином раскладе. Я ведь была уверена, что дар станет моим. Как же сильно я этого хотела! — Чтобы гадать себе? — Ты что! Конечно, нет. Себе вообще гадать нельзя. Зато дар дает власть — над другими и над собой. Рустам протянул с сомнением: — Над другими — понимаю. Хотя и не одобряю. А над собой? В чем смысл? Алька помолчала, дожидаясь, пока официантка расставит тарелки и разложит приборы. Покосилась: не слышит ли? — и неохотно сказала: — Владелец дара не нуждается в сексе. Артем асексуален. Баба Катя умерла незамужней и бездетной. Есть вещи, которые не даются просто так. Это плата за дар. — И усмехнулась: — Каламбур. Даром задаром не владеют. — Как человека может не интересовать секс? — пробормотал Рустам. — Не верю. Это ж… бля… основной инстинкт! Принцип удовольствия в чистом виде. Подруга пожала плечами и откусила кусок мяса, проигнорировав нож. — Важность секса сильно преувеличена, — убежденно заявила она и вздохнула: — Но совсем без него никак. Это же сколько энергии и времени впустую! Если бы дар стал моим, я бы целиком посвятила себя карьере. И уже защитила бы докторскую! — У Альки фанатично заблестели глаза, но она тут же приуныла. — Вместо этого приходится искать член, пусть и нечасто, славтегосподи… А к члену обязательно приделан самоуверенный мудак. Трахнув тебя, он либо начинает считать, что имеет какие-то права, либо — трепать языком налево и направо. А я не могу этого допустить. И так только и слышу за спиной: «С кем эта сука спит, что ее приглашают в Канаду?!» — Человечество придумало вибраторы, если ты не в курсе. Алька скривилась: — Резиновый член — это совсем от безысходности. Я, может, и сука, но мне тоже хочется тепла, пусть и не слишком часто. Рустам сидел, рассматривая насупленную подругу. — Как твоему брату с этим живется? Как можно жить без секса? Самому Рустаму было сложно, приходилось шифроваться и соблюдать осторожность, чтобы не узнала родня и ближайшее окружение. Пару раз в месяц он ездил в столицу — как следует оторваться там, где никому нет дела до других. В клубах кого только не встретишь — включая известных медийных персон и представителей шоу-бизнеса. Конечно, этого было мало — но ведь лучше, чем вообще ничего. Аля подняла на Рустама понимающий взгляд: — Мужская солидарность взыграла? — После паузы призналась: — Артем ненавидел бабу Катю за то, что она сделала, и пытался отказаться от дара. Этого делать нельзя, и он сначала оказался в больнице с тяжелой формой менингита, а когда не внял и отказался повторно — попал в аварию и пережил клиническую смерть. — Ого… — Брат, получив дар, сильно изменился, — Алька доела мясо и принялась ковырять салат. Вилка скрежетнула по дну, Рустам поморщился. Аля отодвинула тарелку и откинулась назад, бросив быстрый взгляд по сторонам. — Он был веселым, общительным, у него был широкий круг интересов — от квантовой физики до биологии и социальных наук. Но он отказался поступать в вуз, его даже армия не испугала — к счастью, мне удалось договориться, а он до сих пор думает, что не прошел по состоянию здоровья. Он замкнулся, перестал общаться с друзьями. Я даже не знаю, чем он сейчас интересуется. Мы слишком мало проводим времени вместе — и не по моей вине. Она помолчала, потом встрепенулась: — Рус, что касается нас. Никакой свадьбы — во-первых. Во-вторых, фамилию я менять не собираюсь — у меня научные публикации, и я заебусь доказывать, что я та самая Ведищева. Тихо распишемся, и все. — Тебе все равно придется познакомиться с моими родителями. И мне — с твоей мамой. Аля наморщила лоб: — С мамой по скайпу, окей? Я не поеду к ней через всю страну. К тому же она никогда не скрывала, что ее семья — это муж и близнецы, а мы с Артемом ошибка молодости. *** Аля уговорила брата прийти в загс, упирая на то, что он единственный родственник со стороны невесты. Артем даже согласился стать свидетелем и отметить бракосочетание в ресторане в узком семейном кругу. Оставался вопрос с подарком. Торжество вроде как ненастоящее, но вряд ли Альке светит какая-то другая свадьба. От размышлений у подъезда Артема отвлекли: — Артем Николаевич! Он оглянулся: водитель Белецкого стоял у машины и манил его пальцем. Отдав Пирату мясные обрезки, Артем, недоумевая, подошел. Тревоги не было — если бы грозила опасность, баба Катя непременно бы предупредила. — Присаживайтесь, Артем Николаевич, — Белецкий лучился добродушием. — Добрый день, Анатолий Константинович, — прохладно отозвался Артем, но в машину сел. И нахмурился — водитель, усевшись, заблокировал двери и завел двигатель. Артем уставился на Белецкого, выразительно приподняв бровь. — Я приглашаю вас в гости. На несколько дней. Чтобы вы все-таки подумали над моим предложением. — Работать только на вас? — Жениться на моей дочери. Артем, не удержавшись, фыркнул: — Вы действительно настойчивы, Анатолий Константинович. Что будет, если я откажусь? Белецкий сложил на животе пухлые руки и, повернув голову, внимательно уставился на собеседника. Артем невольно поежился: взгляд у змеи куда душевнее, чем этот. — Я не советую этого делать. — И ваша дочь согласна выйти за меня замуж? За человека не вашего круга: без денег, связей и статуса? Первого встречного? Белецкий снисходительно улыбнулся: — Ваш талант, Артем, с лихвой перекрывает все перечисленное вами. Алиса не будет вам помехой, я отправлю ее в Европу. Вы же станете моей правой рукой и при правильном отношении ни в чем не будете нуждаться. Артем мысленно закатил глаза. Непрошибаемость Белецкого изумляла. — Анатолий Константинович, смотрю, вы все же хотите ухватить судьбу за яйца. Но вы не можете меня заставить. Что станете делать? Голодом морить? Пытать? Это бессмысленно. Белецкий неодобрительно поджал губы и обратился к водителю: — Поехали. Он извлек зазвонивший телефон, глянул на экран. Нахмурился и отрывисто бросил в трубку: — Слушаю. — Но послушав, Белецкий изменился в лице, сбросил вызов и грубо велел водителю остановиться. Повернулся к Артему: — Ваша сестра выходит замуж за младшего Ильясова? Артем удивился — причем здесь это? — но согласно кивнул. Тот помрачнел. Вздохнул, шевельнув пухлой кистью: — Можете быть свободны. — Ну спасибо, — иронично заметил Артем, дождался открытия дверей и оглянулся на голос Белецкого, процедивший вдогонку: — Надеюсь, у вас хватит ума держать случившееся в тайне. Артем усмехнулся и кивнул: — В следующий раз можете приехать вместе с Алисой — я сделаю вам скидку как несостоявшимся родственникам. — Он захлопнул дверь и двинулся к дому. …— Двести пятьдесят гостей?! Рустам! Алька, стиснув кулаки, гневно уставилась на жениха. Тот виновато отвел глаза: — Прости, так получилось. Я попросил сестру помочь с выбором колец. А она проболталась маме. Алька выдохнула и постаралась взять себя в руки. Рассчитывая быстро сменить семейный статус, она не собиралась отыгрывать фарс до конца. Но разве семье Ильясовых это объяснишь? Не успела она и глазом моргнуть, как выяснилось, что празднование пройдет в банкетном зале отеля, которым владел отец Рустама, приглашенных оказалось дохуя, а свадебный торт предполагался такого размера, что в нем могла припарковаться Алькина тойота. Сейчас они собирались на ужин в кругу семьи, и Алька уже бесилась. «Пусть только вякнет, чтобы я надела платье…» — Я буду в брючном костюме, — процедила она. — Хорошо, — торопливо согласился Рустам. — Что угодно, только не джинсы. Иначе родители не пустят нас за стол и вынесут мозг, что моя невеста не отвечает их представлениям о порядочной девушке. — Так тебе и надо! — злобно рявкнула Аля и вытаращила глаза: — Что?! «Лучше бы я надела джинсы» — уныло думала она, то и дело косясь на часы и ерзая в ожидании, когда можно будет уйти. Мама Рустама — приветливая спокойная женщина — неожиданно понравилась Альке. Да и болтушка-сестра была довольно милой, пока молча жевала. Но отец… — Я рад, что сын наконец нас познакомил. — Тимур Амирович говорил негромко и веско. Аля тушевалась, избегала взгляда будущего свекра и время от времени умоляюще скребла по ноге Рустама: спаси! — Но должен тебе сказать, что наука — не женское дело. Женщина должна следить за домом и растить детей. Посмотри, какого замечательного сына вырастила моя жена! — И дочь, папа, — с нажимом сказал Рустам и слегка наступил Альке на ногу, чтобы молчала. Стоило той услышать, что женщина кому-то что-то должна только потому, что у нее отсутствует член, она сразу зверела. Тимур Амирович согласно прикрыл глаза и снова уставился на нее темными, как у сына, глазами. Завел речь о мужчине-добытчике, о женщине-хранительнице и радетельнице. Дождавшись окончания выступления, Аля извинилась и вышла из-за стола. В туалете ее перехватила сестра Рустама — чрезмерно болтливая Рита — посмотрела сочувственно: — Тяжело, да? Это с непривычки. Вообще-то отец у нас классный, а мама — настоящее золото. Ты сама скоро убедишься. — Рита, а чем ты занимаешься? — поинтересовалась Аля. — Учусь на архитектора, — девушка наклонилась к зеркалу, поправляя подводку. — В Англии. Приехала на каникулы. Аля выдохнула: на самом деле все не так плохо. Дочь, во всяком случае, не сидит на женской половине дома в ожидании жениха. Впрочем, какая ей разница? Через месяц она будет далеко. В оставшееся до отъезда время надо пореже встречаться с семейством, а при встречах молчать в тряпочку. Она справится. Ради мечты и не на такой подвиг можно пойти. Свое мнение о подвигах Аля пересмотрела к пятому свадебному тосту. Корсет невыносимо давил, туфли натирали, подвязка норовила сползти вниз. В глазах мелькали огни и незнакомые лица, в уши ввинчивалось громогласное веселье тамады и вопли гостей, которых, по ощущениям, пришло в два раза больше, чем планировалось. От бесконечных «Горько!», когда приходилось вставать, чтобы поцеловаться, порвалась нижняя юбка — Алька зацепилась за ножку стула и с содроганием услышала треск рвущейся ткани. А самое страшное — до конца веселья было еще далеко. Состоялся танец молодоженов и конкурсы, раздача подарков и объятия людей, называвших себя родственниками и близкими друзьями семьи, — Рустам клялся, что в первый раз их видит. Воспользовавшись тем, что муж — муж, черт возьми! — отлучился поговорить с очередным родственником, Алька наклонилась к Артему, который с отсутствующим видом ковырял что-то в тарелке, и с тоской вопросила: — Темочка, а когда меня будут красть? Он покосился на сестру и пожал плечами: — Откуда я знаю? Я же, типа, тебя охраняю… — Он отпил из бокала, сочувственно посмотрел на Альку и предложил: — Давай я тебя украду? Рустам нашел их в сквере за отелем на самой темной лавочке. Сел рядом и сказал: — Предлагаю куда-нибудь свалить. — Я согласна! — торопливо закивала Алька, резко отрывая болтающуюся нижнюю юбку. — Маму предупреди. Только не сейчас, а когда отъедем подальше. *** Осень зашла в город неожиданно. Еще на днях вовсю жарило солнце и работали климат-системы, а сегодня мелкий дождь омывал листву, чуть тронутую желтизной, и ветер надувал зонты прохожих, заставляя плотнее запахивать плащи и куртки. Артем припарковался, выбрался из Алькиной тойоты, прихватив пакет с сосисками для Пирата, которого с наступлением холодов забрал к себе пенсионер с первого этажа. Зазвонил телефон, высветив незнакомый номер. — Привет. Это Алиса Белецкая. — У девушки был чуть сиплый, будто простуженный голос. — Здравствуйте. — Вежливость с клиентами — залог хороших отношений и материального благополучия. — Ты знаешь, что на отца завели уголовное дело? Артем видел в новостях. Растрата бюджетных средств в особо крупных размерах, громкий скандал в мэрии. Похоже, Белецкого сделали козлом отпущения. — Я слышал об этом, — нейтрально произнес он. Сейчас Алиса напросится на гадание. — Если бы ты был рядом с ним, этого бы не случилось. — Голос Белецкой раздался из-за спины. Артем обернулся, заметил у машины Алису — и тут ему в лицо бросился бабушкин призрак. Он отшатнулся, Алиса вскинула руку, раздался выстрел — и женский вскрик. Плечо обожгло болью, метнувшийся свирепой молнией Пират сбил девушку с ног, пистолет отлетел в сторону. Из окна рявкнул военный пенсионер: — Ложись! — И Алисе — грозно: — Брось оружие! Та запрыгнула в машину, и, отчаянно газанув, рванула с места. Молодая пара, гулявшая с лабрадором во дворе, подскочила к Артему. Девушка, усадив его на мокрую лавку, принялась осматривать рану: «Спокойно, я будущий врач!» — а парень, не сводя глаз с брошенного пистолета, стал звонить в полицию. Пенсионер, накинув штормовку, присоединился к нему, они стали о чем-то негромко переговариваться. Из окон выглядывали любопытные соседи. Рана оказалась царапиной — спасибо бабушке и Пирату. Хозяйка лабрадора взглянула на Артема и неуверенно спросила: — Вы не заметили чего-то необычного? Артем покосился на бабулю — старушка с расстроенным видом поджала губы и растворилась в вечерних сумерках. Твердо сказал: — Нет, ничего. А вы? Девушка покачала головой, пробормотала: — Да так, показалось, наверное. Когда Артема несколько часов спустя оставили в покое и медики, и правоохранители, к нему заявился Рустам. Он сделал кофе и без приглашения уселся в кресло рядом с диваном, где лежал отчаянно зевающий хозяин квартиры. — Просматривал новости, а там знакомые лица. С чего девицу переклинило? — Я отказался на ней жениться, — Артем снова зевнул и придержал попытавшегося встать Рустама. — Не уходи. Глаза закрываются, а в голове бардак, все равно не усну. Реакция на обезбол. — Рустам посмотрел на бледного Артема и решил, что не прочь устроиться рядом. — Как там Алька? Оказалось, что сестра в восторге от коллег, перспектив и возможностей. Рустам мимоходом упомянул о недовольстве отца из-за отсутствующей снохи; рассказал, что, избегая неприятных тем, он не показывается у родителей. Рустам помолчал, спросил с запинкой: — Правда, что ты асексуал? Артем открыл глаза и ухмыльнулся: — Алька растрепала? — и подтвердил: — Вынужденный. — Это как? — растерялся Рустам. Артем, оберегая перевязанную руку, поднялся, откинулся на спинку дивана. Похлопал рядом с собой — Рустам удивленно глянул, но пересел. Артем посмотрел на него лукаво и неожиданно прихватил рукой за подбородок. Развернул лицо к себе и коснулся губами губ. — Ах вы ж охальники бесстыжие! А ну прочь из моего дома! Баб-Катин возмущенный вопль ввинтился Рустаму в уши, пронесшийся вихрь поднял волосы дыбом. — Убедился? — Артем отодвинулся. — Какой секс, если ты под надзором двадцать четыре часа в сутки? Рустам отмер: — И тебе… не противно целоваться с мужчиной? Артем посмотрел на него с удивлением: — С чего бы вдруг? — и улыбнулся ностальгически: — Знал бы ты, что мы с пацанами в летнем лагере вытворяли… — Вздохнул: — Правда, девственности я лишиться не успел — ни с какой стороны. Рустам немного подумал над сказанным, решительно повернулся и притянул к себе Артема. Тот напрягся, вскинув глаза вверх, но Рустам прихватил его за затылок и впился в губы. — Прочь! — Бабуля снова забушевала, наворачивая круги под потолком. — Иначе такое тебе нагадаю, что жизнь на нарах малиной покажется! — Гадайте, — согласился Рустам, на миг оторвавшись от Артема и покосившись на негодующего призрака. Артем уперся ему в грудь ладонью и отодвинулся. — Ладно, баб, не буянь. — Слушайте, — возмутился Рустам. — Я знаю, что вы вырастили Артема, но кто дал вам право решать за него, как жить? — Дар не выбирает, кому принадлежать, — проворчала баба Катя, усевшись на кресле и складывая руки на коленях. Обивка за ней переливалась туманно-молочным. — Не ври, — устало попросил Артем. — Сама говорила, что наследницей станет Алька. Бабушка поджала губы, рассматривая мужчин, сидящих, по ее мнению, слишком близко друг к другу. — Ну и что? — сварливо спросила она. — Я передумала. Имею право. — Почему? — нахмурился Артем. — Тебе надо было непременно испортить мне жизнь? — У Альки другая судьба, — пояснила баба Катя мирным тоном. — Она должна родить ребенка. У Артема брови полезли на лоб: — Что? Алька?! — Ни у вашей матери, ни у близнецов нет способности видеть карты. Мне нужен тот, кто продолжит семейное дело. — Бабушка помолчала, вздохнула. — И твою судьбу я знала. И что правнуков от тебя не дождусь — тоже. Артем прищурился: — А с этого места, баб Кать, давай подробнее. Она отмахнулась с видом «что с тебя, пропащего, взять?», нехотя выдавила: — Я знала имя человека, с которым тебя сведет судьба. Артем впился в нее взглядом: — И это?.. Баба Катя молча ткнула пальцем в Рустама. Тот ошарашенно открыл рот. — Я не хотела, чтобы ты путался с мужиками, — пробурчала она. Пожевала старческими губами и признала: — Но судьбу не переспоришь. Рустам нащупал руку Артема и сжал: — То есть…. — Черт с вами! — плюнул призрак и взвился к потолку. — Живите как хотите! — А-а-а… — Артем уставился на бабушку: — Как же дар? — и вздрогнул от телефонного звонка. Звонила Алька. — Артем, бабулю позови, — всхлипнула она, — поговорить надо. — Аля, что случилось? — встревожился Артем. — Ты в порядке? — Нет, — зарыдала сестра. — Я дура, и я залетела! Артем выдохнул и включил громкую связь: — Бабушка тут, говори. Пока Алька шумно сморкалась в трубку, баба Катя покружила по комнате и деловито выдала: — Девочка у тебя. Жди меня, милая, в гости. Скоро буду. И исчезла. — Баб? — недоверчиво позвал Артем, выискивая взглядом призрак. И распахнул глаза: — Ее тут нет… Ее нет! — Теперь ты свободен? — уточнил Рустам. — Кто там? — отозвалась шмыгающая носом сестра. — Рус, ты? — и подозрительно осведомилась: — А чем вы там занимаетесь? — Пока ничем, — пробормотал Рустам, покосившись на Артема, который сидел, прислушиваясь к себе, будто до сих пор не верил, что бабуля его покинула. — Аль, тебе нужен развод? — Не знаю, — снова всхлипнула Алька. — Я сказала Питеру — ну, коллеге, с которым… что беременна, надеялась, что он сольется. А он заявил, что имеет права на ребенка не меньше, чем я, и не позволит увезти его из страны. Ты поможешь мне с адвокатом? — Зачем тебе уезжать? — спросил Артем. — Хотела там работать — вот и работай. Но адвокат тебе в самом деле не помешает. Алька шумно вздохнула и снова высморкалась. — Ладно, я с бабулей посоветуюсь, — решила она. — Не позволяй ей на себя давить! — потребовал Рустам. — Вашей бабушке палец в рот не клади. — Да ладно, — хмыкнула Алька. — Я с детства умела с ней договариваться. Разберемся. Только… — она виновато посопела. — Рустам, мне очень жаль, что тебе придется объяснять родителям, почему твоя жена беременна от другого. — Я справлюсь, — пообещал тот. — И держи нас в курсе. Алька угукнула и отключилась. Артем с интересом посмотрел на Рустама: — Нас? — Конечно, — невозмутимо подтвердил тот. — Ты же слышал бабушку? Я тот человек, который тебе предназначен судьбой. Артем насмешливо хмыкнул: — Как насчет сексуальной совместимости? Учти, у меня не было оргазма двенадцать лет. — Мы сейчас это исправим, — пробормотал Рустам. — Поехали ко мне, у меня ванная больше. — Подожди, — сдавленно прошептал Артем. — Дай хоть раз кончить… — и настойчиво потянул руку Рустама к своему паху. Тот чуть слышно застонал и сжал сквозь шорты внушительный бугор. — Вот безобразники! Ни стыда, ни совести у вас нет! — Баб!.. — мучительно простонал Артем, попытался дернуться, но Рустам не позволил, прижав его руку еще крепче. — Я челюсть забыла, — проворчала баба Катя. — Какую челюсть?! — Вставную! — огрызнулось привидение и сгинуло — на этот раз окончательно. *** — Ты разводишься с женой? От тона отцовского голоса замерзла рука, державшая телефон. Рустам крепче обнял Артема, измотанного тремя оргазмами подряд, и подтвердил: — Совершенно верно. — Как ты это объяснишь? Рустам встал, вышел в другую комнату. Сел в кресло, достал сигарету. — Что тут объяснять, отец? Наш брак был фикцией. Але нужна была виза в Канаду, а мне — прикрытие. — То есть… — Тимур Амирович сделал зловещую паузу. — …Слухи, которые до меня доходили — правдивы? Рустам напрягся, зажмурился и выдохнул: — Да. Все правильно, пап. Я гей. После секундного молчания отец отрывисто бросил: — Не показывайся мне на глаза. — И повесил трубку. Рустам задумчиво покрутил в руках телефон. Он снова залился трелью — звонила мать. — Сынок, дай папе время, хорошо? — торопливо проговорила она. Рустам понял, что мама все слышала. — Он передумает, я обещаю. Рустам сглотнул: — А ты… — А я давно догадалась, — просто сказала мама. — Я люблю тебя, сын. Сонный Артем, похожий на встрепанного ангела, показался в дверях. — Признался? — он плюхнулся в соседнее кресло и поморщился: — Чччерт… Рустам подорвался, потянул его на себя: — Пошли, лечить буду. — Знаю я твое лечение, — пробурчал Артем. — Опять затрахаешь до звезд в глазах. И вообще, мне домой пора, завтра рабочий день. Рустам замер. — Ты не останешься? Артем помолчал. Внимательно посмотрел на Рустама и мягко попросил: — Отпусти меня. — В смысле? — переспросил Рустам. — Ты… хочешь уйти? Совсем? Артем переплел их пальцы, всмотрелся в лицо: — Ты классный. Ты охуенный любовник. Но мне нужно время. Я двенадцать лет жил монахом и слишком много пропустил. И еще ни разу не спал с девушками. У Рустама сжалось сердце. Он стиснул Артема до хрустнувших ребер и замер. Понимая, что тот прав — Рустам не может заменить собой целый мир. Артем должен сам сделать выбор. — Ты вернешься? — глухо спросил он, пытаясь задавить горечь. Артем мягко прихватил его нижнюю губу, поцеловал — глубоко и сильно. Отстранился, провел по плечам. Обвел пальцами скулы, легко прикусил линию челюсти, зарылся в темные волосы. Посмотрел и улыбнулся: — Я обещаю.