Прости, что понял поздно

Тихий стук двери рассеивается в тишине пустой комнаты, которая сейчас кажется особо холодной, одинокой. Ключ, поворачиваясь в замочной скважине, издаёт характерный звук, после чего тишину прерывает разве что громкое дыхание и редкие всхлипы. Всего в двух небольших шагах висит зеркало, рядом с вешалкой. У Тэхёна красные глаза, но слёзы давно закончились. Они лились не один день, но сегодня, видимо, лимит закончился. Ещё тогда, когда он был на полпути домой. Брюнет не помнит, как преодолел путь от агентства к дому, кого встречал, что видел. Он был не в этом мире, где-то далеко в подсознании, видя перед глазами один и тот же момент, который и сейчас с каждым разом медленно отрывает от сердца по маленькому кусочку. Тэхён не знал, что может быть так больно. Как бы себя не успокаивал ещё полчаса назад, как бы не надеялся, всё равно сейчас хочется кричать. И он скулит, разуваясь, снимая зимнее пальто и проходя вглубь квартиры, которая окутывает тело теплом, но от этого ничуть не легче. На столе стоит утром открытая почти полная бутылка вина, а рядом одинокий бокал. Сквозь тюль видно ночное небо, усыпанное миллиардами ярких точек. Янтарная жидкость в мгновенье наполняет прозрачную посуду, но Ким не спешит выпить. В голове столько вопросов, мыслей, не дающих что-то делать. Одинокая слеза скатывается по бледной щеке, пока в голове звучит один и тот же голос. Тэхён выпивает вино, которое обжигает горло, морщит ещё побаливающий нос. Лучше уж эта боль, чем та, которую испытывает парень глубоко в себе. Кашель вырывается из горла, когда бокал оказывается на столе. Брюнет оглядывается вокруг, словно что-то ищет, но не видит ничего нового. Хочется кому-то всё рассказывать, поделиться, выплеснуть… Тишина выслушает, но не поможет, не скажет ничего подбадривающего, правильного. Да и, наверное, ей уже надоело выслушивать всё это. Длинные пальцы ныряют в волосы, пока парень направляется в спальню, оттягивая несколько волосков, чтобы хоть немного заглушить моральную боль физической. Он не спешит ложиться на уютную аккуратно застеленную кровать, подходя к шкафу. Брюнет вспоминает, с каким хорошим настроением просыпался сегодня утром. Он не знает от чего, просто хотелось включить любимую песню и подтанцовывать, что он, собственно, и делал. На верхней полке, между ненужными вещами, которые жаль выбросить, под слоем пыли Тэхён нащупывает гладкую обложку. Достав вещь, Ким стеклянным взглядом разглядывает давно забытый дневник, на котором нарисована какая-то собака в цветах. Этот блокнот в линейку он купил почти семь лет назад, когда состоялся дебют его группы. Он обещал себе, что будет записывать сюда все важные моменты, чтобы в будущем читать и вспоминать с улыбкой. Правда, если его открыть, то исписано будет только листов десять, не больше. В них помещено две недели, потом несколько неудачных рисунков, и на этом всё. Ким пробегает глазами по строчкам, понимая, что прошло почти семь лет… Вот здесь рассказывается, как он с Намджуном играли в онлайн игру на телефоне, но старший выиграл. А вот в этот день они с Чимином пошли в парк, где их даже узнали некоторые люди. На следующей странице рассказывается, как все парни смеялись со слов Бан Шихёка, что в будущем группа будет всемирно известной. В какое-то время, когда парень переезжал в новую квартиру, Тэхён думал, что пора бы выбросить этот детский блокнот, на котором даже рисунок начинает стираться из-за многочисленных царапин, но всё равно оставил. Воспоминания, даже пусть и двухнедельные, выбросить сложно, почти нереально. Сейчас же эти страницы будут держать в себе лишь тоску, горечь, которую брюнет так стремится куда-то выплеснуть. Последняя запись 20 июня 2013 года, когда Чонгук с Тэхёном дурачились в общежитии, тем самым разбудив Юнги и не давая Намджуну работать. Не смотря на то, что младшие получили на орехи, настроения им это никак не испортило. Ким не думал, что этот дневник будет иметь ещё какие нибудь записи, но с этого вечера, скорее всего, он будет иметь в себе жизнь парня, впитывать его слёзы и, вместо живой души, каждый вечер принимать Кимову боль на себя. 20 ноября Давно ли… А как… Я просто… Когда же… Что же, мне больно. Внутри скоро всё взорвётся, если я куда-то не вылью свои мысли. Сегодня с утра всё начиналось так хорошо, я подпевал свою любимую песню, пока готовил завтрак, подтанцовывал и просто радовался. Меня ждала тяжелая тренировка с ребятами, но меня это особо не волновало. Я не задумывался, что спустя часик я буду уставший и хотевший только спать, но день только начинается. Песню прервала другая мелодия, которая стояла у меня на звонке. На дисплее светилось имя, от которого моя улыбка стала ещё ярче, это я заметил в слабом отражении окна боковым зрением. Из-за его владельца я стал ещё энергичней и довольнее, но сейчас из-за того же имени я страдаю. Голос был сухим, хриплым. Наверное, Чонгук тоже недавно проснулся. Больше всего я боялся, что он догадается о моих точно не дружеских чувствах. Наверное, это было слишком видно, слишком очевидно, ведь даже Чимин мне однажды сказал, что я много засматриваюсь на Гука, может, влюбился, но я всё перевёл в шутку, хотя у самого ком в горле застрял. Это произошло месяца два назад, когда я только начал замечать, что мне мало его дружеских прикосновений, объятий. Я хочу именно любимых прикосновений и объятий. Хочу, как в сопливых дорамах, смотреть телевизор в обнимку, чувствовать его губы на своих, делить одно утро и ночь, отдавать ему тот кусок пиццы, что побольше, самому оставаясь с ничтожно маленьким, но вместе с этим видеть счастливые искорки в его глазах, улыбку. Да, их я могу видеть практически каждый день, но они почти никогда не адресованы мне. Тогда Чонгук сообщил, что все собираются в студии Юнги, а не в зале, как планировалось раньше. Услышав моё веселое «Хорошо», он повесил трубку, не представляя, как мне больно неприятно слышать гудки. Но, не смотря на это, моё настроение не улетучилось. Видимо, я слишком привык к таким сухим разговорам. В студии, конечно, раз за разом раздавался наш смех, поэтому даже те, кто пришёл в плохом настроении, широко улыбались. Но я снова заглядывался только на него. Улавливал его совсем не сухие слова вместе со смехом, наблюдал за каждым движением, дополнял его фразы, мечтая прикоснуться и обнять. Я даже уловил несколько взглядов карих глаз на себе, но они не были стеклянными или безразличными, как это могло быть в последнее время. Они были искренними, а я потопал в них, не зная, что меня ждёт на дне, захлебнусь ли я или мне будет очень даже хорошо. Я и не задумывался, потому что со мной была надежда, которая перекрывала все трезвые мысли. Тогда я начал дополнять свои догадки, что тоже не безразличен Чонгуку с романтической стороны. Только сейчас, разбит твёрдой реальностью на мелкие кусочки, я понимаю, что эти догадки взялись из неоткуда. Потому что по таким взглядам, разговорам с ним нельзя говорить, что взаимность присутствует. Но я это делал, потому что был слепым, но того, кто смог бы мне показать правильную дорогую ранее, прежде, чем всё это произошло, не было. Я боялся и боюсь кому-то говорить об этих больных чувствах. Даже Чимин не знает… И я решился… Целый месяц в голове прокручивал то, как я скажу правду Чонгуку. Мне было больно жить вот так, держать в себе всё это, когда причина этих чувств ходит рядом, разговаривает, улыбается. Наверное, проблема в том, что я когда-то много читал. Наблюдал за главными героями, как они боялись признаться друг другу, но когда один из них решался, оказывалось, что всё взаимно. Я любил такое, и до сих пор бы не против вспомнить былые времена. Вот только, кажется, я перепутал реальность и красивый текст. В тренировочном зале остались только я и Чонгук, собирая свои вещи в рюкзаки. Я смотрел на него, такого красивого, эстетичного. Он разговаривал своим хриплым уставшим голосом с кем-то по телефону. Он улыбался уголками губ время от времени, а я понял, что хочу знать, что говорит тот человек, чтобы самому потом повторять и видеть тоже самое. — Я скоро буду, — сказал он, и спрятал айфон в рюкзак. Последующие фразы врезались мне в голову в деталях, хорошо обустроившись и не собираясь уходить. Я глубоко вдохнул и решился. Если не сейчас, то неизвестно когда. Я подошёл, слабо улыбаясь, улавливая на себе удивлённый взгляд уставших глаз. Его тёмная мокрая чёлка прилипла ко лбу, а на лице можно было ещё увидеть маленькие капельки пота. — Чонгук, — его имя сладкое, лучше любой конфеты. Он встал в полный рост, а моя смелость на мгновенье испарилась, перебираясь куда-то в кулак. — Что-то не так? — он скрестил руки на груди, а по его лицу было видно, что он хочет поскорее закончить с этим. — Меня ждут, что ты хотел? Но его голос был спокойным, на моё удивление, но это было мне только на руку. Я прикусил нижнюю губу, смотря прямо ему в глаза. Хотел взглядом передать то, что так тревожит мою душу, получить взамен тоже самое. А лучше всего, вообще без слов, просто немое понимание и нежное прикосновение. Мне так хотелось в этот момент почувствовать его касания. Чтобы хоть кончиком пальца, но Чонгук просто стоял, сверля меня непонимающим взглядом. — В общем, — начал я, понимая, что весь сценарий, который я придумывал в голове такое долгое время, испарился, — Чонгук, я давно хотел тебе сказать, что… Ты мне нравишься. Сильно. Очень, — я не знаю, насколько это глупо звучало, но я просто смотрел на него, ждал хоть какой-то реакции. — Я не знаю, что со мной. Но я просто не хочу чтобы ты уходил. Я ждал, что он не поверит, ждал, что рассмеётся, ждал, что попросит меньше пить, надеялся, что ответит взаимностью, но не ждал, что после непонимания, которое держалось на лице несколько секунд, его брови сведутся, а взгляд заставит толпу мурашек пробежаться по телу. — Ты ведь шутишь, да? — сказал он, и Тэхен опустил голову, отрицательно махая головой. — Это правда, я… — Тэхён! — повысил голос он, а я содрогнулся, испуганно устремляясь на него. — Ты хотя бы подумал о том, что я вообще-то натурал? — я думал, но для меня ориентация не была проблемой. Я даже не задумывался о том, что мне нравятся мальчики. Но, если хорошо подумать, Чон первый из мужского пола, кто занял место в моей грудной клетке. — Да, но… — Зачем ты мне это говоришь? — в его голосе можно было разобрать некий шок, но я просто надеялся, что он пройдёт скоро, а Чон прекратит говорить такие острые слова. — Ты реально думал, что я отвечу тебе взаимностью? Извини, Тэхён, но это невозможно, — меня, как током ударило от этих слов. Я вылетел из реальности прямо в черную дыру, на фоне слыша любимый голос. — Почему?.. — У меня даже девушка есть! — я дышал часто, не мог поверить, что надежды так легко ломаются. Что они оказались ложными. Я не был готов… По щеке пробежала первая слеза, которую я не смог удержать. Подобны ей уже собрались на глазах, создавая пелену, из-за которой ничего не видно. — Чонгук, пожалуйста… — начал я, но парнем владела злость. — Я не хочу больше слышать от тебя подобное, понял?! — но я отказывался понимать. Отказывался представлять, как я буду жить без него, ведь это невозможно. — Просто забудем об этом. Чон развернулся, беря свой синий рюкзак, хотел уйти, а я просто обнял сзади, сжимая эти широкие плечи. Я заплакал, не в силах держаться. — Почему, Чонгук? Я не смогу без тебя, понимаешь? Останься… — я не знал, что можно сказать, поэтому говорил правду, захлёбываясь слезами. Чистую правду, только чтобы поверил, не ушёл. — Отпусти меня, — но я не слушал его предупреждающего голоса, продолжая молить, надеяться. — По-хорошему прошу, дай мне уйти, — но и этого я не услышал. Я устремился на него в удивлении и некой радости, когда он наконец-то обернулся ко мне. Но я до сих пор обнимал его за плечи, пока мои ноги подкашивались. Он зло смотрел на меня, прожигая дыру, но я не отпускал. А потом удар… Я упал на пол, держась за нос, кровь из которого пачкала пальцы. Я открыл глаза, смотря на Чонгука, пока слёз становилось ещё больше. А он только скривился, обернулся и ушёл. Я смотрел ему в след, пока мои слёзы смешивались из кровью, растираясь по лицу. Я не мог ничего сделать и это добивало. Все, кто был знаком с Чонгуком, знали, что если он сказал, то от своего слова вряд ли откажется. Всегда знает, что делает. А это значит… А ведь всё было хорошо. До этого момента мы хорошо общались, веселились. Казалось, ничто не может пойти не так. У нас была только одна значимое отличие: он, смеясь, смотрел на меня по-дружески тепло, а я влюблённо… 22 ноября Сегодня парни меня по несколько раз спрашивали, что произошло. Я выдавливал улыбку, но они только кривились. Я не мог назвать причину, по которой уголки моих губ отказывались подниматься. И эта причина прожигала меня взглядом при каждом вопросе о самочувствии. Вряд ли они мне поверили, что всё в порядке. Сейчас я пытаюсь согреться, ведь я даже сначала и не заметил, как я остановился прямо на улице, смотря Чонгуку вслед, рассматривая поворот, в котором он скрылся, закрывая глаза только от фар машин, которые ехали навстречу. Я, на самом деле, пытался делать вид, что ничего не случилось, чтобы хотя бы вернуть дружеские отношения, но Гук каждый раз игнорировал меня. Его молчаливость подобна коту, который сперва касается к сердцу пушистой лапой, а потом резко вонзает когти. Он держит их там, не шевелясь и не обращая внимая на небольшие красные капли, а когда пытаешься аккуратно убрать, лапа опускается вниз, делая несколько царапин одновременно. Я сегодня даже предлагал купить ему кофе, если уж сам буду покупать этот напиток, но он только окинул меня брезгливым взглядом с ног до головы, после чего обернулся и купил себе сам. Я даже не могу спросить его, почему он так ко мне относится? Почему я ему резко стал противен? Он как-то упоминал, что недолюбливает людей с нетрадиционной ориентацией, но я не думал, что настолько. Это из-за этого? Или из-за того, что я стал говорить о своих чувствах, когда у него уже есть спутница? Но я ведь и вправду не знал… — Так, сегодня идём ко мне на бокальчик вина, — Чиминовы, как всегда, задорные слова застали меня врасплох и я даже содрогнулся, отводя взгляд от окна, где снежинки плавно опускались на лежащий уже снег. Я сперва медленно помахал головой, отказываясь, полностью погрузившись в свои мысли. Я никогда не отказывался от такого, поэтому удивление на лице друга было для меня не удивительным. Я даже не знал, как буду оправдывать свой отказ, поэтому в голове всплывали самые различные отговорки, среди которых были даже и правдоподобные. Но Чимин не стал слушать, просто поставил перед фактом. Он знает меня слишком хорошо, а я уже тогда понимал, что таким способом хочет узнать, что всё-таки со мной случилось. Но я не сказал, не хватило сил. Не хватило смелости признаться и понять, что мне всё это нужно будет разгребать. Пак не глупый, он знает, как правильно подступить к человеку, как надавить на него и помочь, это я заметил ещё со школьных времён. Заходить издалека и медленно подводить к нужной теме, вытягивая информацию медленно, не спеша, одну за другой — это его способ, который редко подводил, но сегодня именно тот случай. Не узнав ничего, он опустил голову, а я внутри себя даже обрадовался этой маленькой победе. Он бросил затею, видимо понял, что я тоже слишком хорошо его знаю. Чимин решил, что неплохо было бы прогуляться этим чудесным, по его мнению, вечером. Возможно, ещё четыре дня назад я бы тоже так считал, но сейчас все мои жизненные краски помутнели только из-за одного человека. А я иногда отказывался верить книгам, где главный герой переживал тоже самое. Клише в реальной жизни… Я поднял голову на ночное небо, пока моих щёк касался лёгкий холодный ветер, от чего они становились красными. Под ногами снег издавал характерные звуки, а сам он сверкал, напоминая упавшие звёзды. То ли Чимину вправду было весело после двух бокалов, то ли подбодрить меня решил, но он тут же начал лепить снежки и бросать сперва в ближайшее дерево, а потом и в меня, при этом широко улыбаясь. Его глаз, как всегда, не было видно из-за щёк, который всем так нравились. Его смех ласкал уши, но мне становилось почему-то только хуже. Он весь весёлый, радостный, довольный жизнью скакал передо мной, пытаясь выбить из меня хоть какую-то реакцию, чтобы я хотя бы сделал шаг, а ещё лучше ответил на эту войну снежками. Но я просто стоял и смотрел стеклянным взглядом на него, не моргая, чтобы ни одна слеза не вырвалась из уголков глаз. Желание просто подбежать, обнять, прижаться и всё рассказать увеличивалось с геометрической прогрессией. Хотелось вылить все слёзы прямо на его фиолетовое пальто, вернуться в тёплую квартиру и добить не только оставшиеся пол бокала, но и целую бутылку. Но я поддержал игру, пытаясь делать вид, что мне вправду весело, а меня не терзают надоедливые мысли и поцарапанная грудная клетка. Я даже вошёл во вкус, когда Чимин начал проигрывать, а мои волосы и пальто были мокрыми, но мой взгляд упал на парк, где под красивыми фонарями гуляла одинокая парочка. Я задержал взгляд на них, внутри мечтая о таком же. Так же, как и этот парень, поправлять волосы второй половинки, держать за талию, дарить тепло, целовать, заботиться. Так же, как и эта девушка принимать всё это в ответ. Парень повернулся ко мне лицом на какое-то мгновенье, прежде чем коснуться своими губами губ возлюбленной, а я замер. Я не реагировал на то, как снежки ударяются в меня, разбиваясь на небольшие грудки. Я не слышал Чиминового голоса, который весело звал меня продолжить и не стоять на месте. Видимо, я мазохист, потому что с каждым мгновеньем, когда я смотрел на Чонгука, который так счастливо выглядит с другой, мне становилось всё больней, но я не мог оторвать взгляда. Чувство, что это я должен быть на месте этой девушки, переполняло меня, а я понимал, что не должен ревновать, что это, по крайней мере, бессмысленно. Я убежал домой, ничего не объяснил Паку, бросив быстро «извини мне пора» и радуясь, что он не пошёл за мной. С того момента прошло полчаса, но душу до сих пор разрывает вместе с сердцем, на котором появились новые раны. Из них сочится кровь, которую я не спешу прекращать. Любовь далеко не сладкое чувство. Пока я был только влюблён, я на самом деле летал, но сейчас чувствую себя падшим, разбившимся о твёрдый асфальт. Но не нужно меня собирать, я готов умереть от этого, потому что мой смысл и смерть, нож и исцеление сейчас гуляет с наверняка красивой девушкой… 25 ноября Сегодня я практически ничего не делал, но сил почему-то нет. Даже кушать с мемберами не хотелось. Они заказали несколько коробок пиццы, суши и ещё что-то, но это не важно. Наверняка удивляются, почему я отказался и предпочёл пойти домой. Удивились и погрустнели все, кроме Чонгука. Он только провёл меня каким-то непонятным тяжелым взглядом, но я боялся смотреть прямо в глаза, чтобы не увидеть там случайно злость или радость из-за моего ухода. Я каждый день с ним вижусь и каждый день пытка. Я со всех сил пытаюсь выглядеть обычно, но выдают даже мои синяки под глазами. Этой ночью я плохо спал, но мне было лень записать что-то сюда. Я просто думал о том, что у меня и настроения давно не было, если не считать натянутого. Чонгук, видимо, даже не представляет, как простым своим существованием сводит меня прямо в могилу. Но, если он захочет, то и закопать сможет. Мне нужно приобретать новый смысл жизнь, ведь сколько я вот так смогу продержаться? Да и что я могу поделать, если в мыслях только он? Я не могу ничего делать, потому что всегда вспоминаю Чонгука, а от этого больно. Эта рана когда нибудь заживёт? Когда нибудь перестанет течь кровь из неё? Сейчас бумага пропитана моими слезами, я не могу продолжать писать… Ну или это просто отговорка, чтобы покончить с этим и отдохнуть. Нужно принять снотворные, чтобы уснуть. Может, хотя бы эти простые иллюзии смогут отвлечь меня от жуткой реальности? 26 ноября Этой ночью мне приснился Чонгук. Мы были в каком-то одиноком доме и просто смотрели телевизор в объятиях. Как же мне было хорошо. Как приятно было получать внимание от него, редки поцелуи и тепло тела в нежных объятиях. Вернувшись в реальность, где-то в душе появился камень отчаяния, потому что такого в реальности не будет. Это только воспоминания, события которых даже и не произошли. Сегодня даже работница стаффа испугалась моего вида… Говорят, я сильно похудел за эти несколько дней и совсем не похож на себя, даже по поведению. Я посмотрел в зеркало и теперь точно понял, что без косметики привлекать уж точно никого не буду. Скорее отпугивать… Скоро нам снимать клип, а я уже представляю, как все будут замечать мою усталость. Некоторые будут переживать, а некоторые — ненавидеть. Я стал замечать на себе взгляды Чонгука. Для меня они тяжелые, но приятные, но я до сих пор боюсь посмотреть в ответ. Я не перенесу, если увижу там брезгливость или злость, поэтому предпочитаю просто отойти, спрятаться от его глаз, уйти… Или, может, я просто перебарщиваю? Я замечаю каждый его взгляд, потому что они важны для меня. Например, я ведь не знаю, когда устремлены глаза Джина или Намджуна на меня. За сегодня я снова устал почему-то. Да, если честно говоря, я давно не был по-настоящему бодрым, давно не испытывал удовольствия от самых обычных вещей, которые ещё несколько дней назад дарили мне самые яркие эмоции. Чон Чонгук, что ты со мной делаешь? Я так хочу отпустить тебя, не думать о тебе, не вспоминать, но ты так и лезешь в мою голову, прибавляешь страданий, а я хочу спокойной жизни. Желательно, конечно, с тобой, но парень тебе не нужен, когда рядом есть красавица-девушка. Я её не знаю, а по тому, как Чонгук о ней рассказывает, я понимаю, что она даёт ему лучшую жизнь, но почему моя ненависть к ней так быстро увеличивается? Я не знаю, что больнее: видеть, как ты делаешь во мне дыру своим взглядом красивых карих глаз, или же видеть, как ты игнорируешь меня, даже и не смотря в мою сторону. Вряд ли кто-то обрадуется, если я завтра приду с похмельем, но… Мой вид от сегодняшнего или вчерашнего отличаться не будет, а я просто не смогу без бутылочки красного, которое так красиво переливается под бликами луны… 28 ноября Эти два дня мы то и делали, что тренировались с утра до вечера, поэтому уставший не только я. Предстоящее выступление должно быть идеальным, так что сегодня далеко не последний день истощения. Но самой интересной частью было то, как мокрый Чонгук снял футболку, которая была полностью пропитана его потом. Господи, я даже понимаю Арми, которые с ума сходят по этому рельефному прессу, накачанным рукам. Благодаря Хосоку, который усовершенствовал танец, я могу находиться около Чонгука несколько секунд и вдыхать его запах. Сложно сказать, что это очень хорошо, но я рад находиться рядом с ним. Я сразу становлюсь энергичнее, увереннее, словно он передаёт какую-то частичку своих сил мне, могу чувствовать хоть крохотную долю счастья от того, что вот он, Чонгук, движется рядом, не отходит, только бросает редкие взгляды в мою сторону. Иногда наши пальцы соприкасаются, хоть Чон и избегает этого, но всего мгновенья хватает, чтобы по моей руке пробежали приятные мурашки. Я нуждаюсь в его касаниях, обыкновенному вниманию, хотя бы как к знакомому. Но, когда наступает перерыв, мы с Чонгуком оказываемся в разных концах зала. Те силы, которые я получил от несколько секундной близости, уходили в минус, потому что мне сразу хотелось спокойно умереть. В один из немногих перерывов, которые можно посчитать на пальцах, я решил выйти на улицу, подышать свежим воздухом, смириться, что такую близость Чонгук позволит только в танце, но темнота настигла слишком резко, и я даже не заметил, как мои ноги подкосились, отказываясь держать тело. Открыл глаза я уже с трудом, пошевелить чем-то было невозможно. Размытое пятно медленно фокусировалось, и я начал отличать бегающих парней. Потом меня стали бить по щекам, видимо, не заметили, что мои веки немного поднялись, перед тем, как я опустил их обратно. Удары были несильными, но я не мог пошевелить хоть чем-то, чтобы показать, что я жив. Я снова постарался открыть глаза, вот только сразу после этого, кажется, я перестал дышать. Нет, по щекам был меня Намджун, но с другой стороны от меня сидел Чонгук… Он смотрел на меня, словно изучал и… беспокоился? Хотя, здесь каждый это чувствовал, но почему-то тот факт, что именно этот парень не стоит где-то сзади, сверля безразличным взглядом, грел изнутри, и я даже повернул немного голову к нему. Хотелось улыбаться ему, протянуть руку, как это часто делают влюблённые в дорамах и книгах, и почувствовать его ладонь в своей, крепко сжимая. — Он очнулся, — среди всех голосов я разобрал только его, но после сказанного он быстро встал, скрываясь из моего поля зрения. В эту секунду пришёл врач, поэтому Джун тоже вскочил с места. Теперь я просто лежал, чувствуя, как меня осматривает мужчина в белом, и слушал разговоры стаффа и других участников. Из-за переутомления меня не допустили до тренировок первые три часа. Мне физически стало легче, но морально всё только ухудшилось, потому что, когда от всех я слышал подбадривающие слова и вопросы о состоянии, то Чонгук только по прежнему тихо пускал короткие безразличные взгляды. Его выражение лица ни о чём не говорит, а взгляд что-то упорно скрывает, но я всё ещё боюсь всматриваться. Я просто хочу вдыхать запах его духов, чувствовать его кожу, обнимать хотя бы по дружески, как это было до того моего глупого поступка. С чего я вообще взял, что он ответит взаимностью? У меня было настолько много уверенности, что я захлебнулся в ней. Иногда просто хочется упасть на колени прямо перед Чонгуком, умолять его быть со мной, делать всё, что он скажет, но… Получать от него удары больнее, чем от кого либо другого. Как бы это глупо не звучало, но я хочу Чону счастья именно со мной, не с этой девушкой, которая сегодня пришла посмотреть на тренировку. Мне хотелось подойти и ударить её, сказать, что Чонгук мой, тем самым соврать… Он относился к ней так трепетно, нежно, а я завидовал, ненавидел. Она аккуратно перебирала его волосы, а я понимал, что её бледная рука не смотрится на его волосах. Она обнимала его, а я понимал, что я сделал бы этого намного лучше. Я не знаю, нормально ли думать о таком, когда любишь… — Может, тебе лучше сходить к врачу? — вечером сказал мне Чимин, когда мы шли домой. — Выглядишь неважно. — Всё в порядке, просто ночами плохо сплю, а днём тренировки, — отмахнулся я, но это же мой лучший друг, который заметит любую мелочь. — Бессонница? От чего? — на этот вопрос я только сдвинул плечами, стараясь не отвечать на его зрительный контакт. — Ты много чего не говоришь ни мемберам, ни мне. Я заметил, как тебе плохо, но от чего? — Всё в порядке, Чимин, не хочу сейчас это обсуждать. — Тогда… — он подумал несколько секунд, после чего вздохнул. — Попробуй обратиться к психологу. У тебя явные проблемы, может, он сможет помочь, выговоришься хотя бы. На самом деле я был готов выплеснуть всё прямо сейчас, но вдруг неправильно поймёт? И что, если он лучший друг? Каждому свойствен страх потерять близкого человека из-за какой-то глупости, а у меня он достаточно большой, чтобы просто прикусить губу и согласиться с парнем. 30 ноября Вчера вечером Чимин смог договориться со знакомым психологом, которая согласилась поговорить со мной уже сегодня. Мне стало хотя бы легче от того, что я кому-то всё рассказал. Что выплеснул все те эмоции, освободил их, дал место для новых, пускай и таких же тёмных. Кажется, я больше и не нуждаюсь в помощи этой приятной женщины, но всё равно согласился на её помощь. Понимание, что я должен жить дальше, съедает мой мозг, но факт, что я должен жить без Чонгука, терзает душу. А ещё психолог мне смогла поставить диагноз, над которым я даже и не задумывался, по правде говоря. Депрессия из-за безответной любви, по её словам, далеко не редкий случай, к сожалению. Я помню, как в средней школе мои одноклассницы «болели» ею. Я тогда не понимал их, но сейчас мне даже смешно. О моей болезни знает только Чимин, но, по моей просьбе, больше никто. По его же просьбе я буду пытаться вылечиться… Мемберы волнуются обо мне, а я уже не знаю, как оправдаться. Даже Чонгук пару раз подходил, спрашивал, но ему солгать, что всё хорошо, я не мог, поэтому только поднимал глаза, прикусывая нижнюю губу, а он отходил, видимо, понимая, в чём дело, он ведь не глупый. Но что он может сделать? Только любить ту девушку, а меня — влюблённого придурка — остерегаться, что он и делает. Я не смогу много написать, слёзы снова капают прямо на страницы, от чего ручка отказывается писать. Я не могу выкинуть Чонгука из головы, вряд ли когда-то смогу, потому что он всё ещё крепко держится за мою грудную клетку, а я не могу оторвать. Или не хочу? Его голос, дыхание, редкие прикосновения, обыкновенное присутствие сводят меня с ума, пихают в пропасть, которую можно сровнять с дорогой ночью, если вылезти на крышу многоэтажного дома. Может, в этой пропасти не так уж и плохо? Что там? В любом случае, Чонгук меня туда отправляет, и только он способен вытянуть меня, но я ему не нужен… Он, наверное, даже не знает, что держит меня, может двигать мной, может бросить, а может и поднять… Я понимаю, что могу стать его игрушкой, стоит ему это понять и пригрозить, что уйдёт. Я привязан к нему, а от этого ещё страшнее. 31 ноября Сегодня я чувствовал радость. Она была чёрной, неправильной, но я не хотел контролировать этого, если бы и мог. Утром Чонгук пришёл без настроения. Нет, я радовался не этому, я даже переживать стал, думать, что могло случиться с этим всегда довольным парнем, кроличья улыбка которого сияет всегда, в любой ситуации. Мы все решили пойти в спортзал, а я ещё в коридоре представлял, как полуголый Чонгук качает пресс, отжимается… Это место для меня сладкий ад. Но Чонгук не вёл себя, как всегда. Он не дурачился, как ребёнок, не шутил, не стебал Чимина из-за роста. Он с хмурым видом отжимался, ни с кем не разговаривал, даже грушу бил голыми руками до покрасневших костяшек. Никто не смел спросить его, что случилось, знали, что не скажет, пока сам не захочет, не выплеснет злость на что-то, чтобы потом случайно не сорваться на ком-то. Уже примерно через час Чон опустил голову, громко выдыхая, от чего все напряглись. Парень сел на небольшой стул, пряча лицо в ладонях, а все переглянулись между собой. Только тогда Намджун тихо подошёл к Чону, присаживаясь рядом. — Чонгук? Насколько всё серьёзно? — аккуратно спросил он, словно зная, что произошло с нашим макнэ, но каждый, кто здесь присутствовал знал, что Ким просто умеет правильно подходить, чтобы не сделать хуже. — Мы расстались, — почти неслышно ответил Чон, не убирая рук. Все поняли, в чём проблема, но я чувствовал не только грусть и сожаление. Это был коктейль эмоций, среди которых удивление и даже та самая чёрная радость. Во мне даже пламя надежды загорелось немного ярче. — Она тебя бросила? — Чон отрицательно помотал голой, поднимая голову. На нём не было такой большой грусти, печали или злости. Некая безразличность витала вокруг него. — Я даже не знаю, по правде говоря. — Ты можешь нам всё рассказать? — также тихо вклинился уже Джин. Тот выдохнул, снова опуская голову и играясь шнурком от спортивных штанов. — Она сказала мне факт, что наши чувства уже не такие, как раньше, а она не такая счастливая, — Чонгук остановился, думая над чем-то, обводя всех взглядом, на долю секунды останавливаясь на мне. Или мне так показалось? — Мне как-то даже не обидно стало, не знаю почему, но я попробовал уверить её, что всё станет лучше, нужно подождать. Она созналась, что ей начинает нравится другой… ещё добавила, что… он… не такой богатый как я, но всё же… Видимо, проговорилась чуток… — все затихли, переваривая информацию. Каждый из нас знает, что отношения с кем-то из нас могут быть только из-за денег и славы, но эти двое вправду выглядели счастливо, беззаботно, поэтому тогда никто не знал, что сказать парню, который только безразлично прикусывал губу. — Пускай катится лесом, — спокойно, без эмоций, наводящее мурашки, — может, я и ей солгал, что всё будет лучше, если подождать, — смотрит в одну точку, не моргая и шевеля только губами. — Может, я тоже ушёл бы от неё к кому-то… Я не знаю… Так сложно. — Что? Ты её не любил уже? — Юнги сразу замолкает, поняв, что ляпнул лишнее, наблюдая, как на него уставилось четыре пары глаз. Но Чонгук никак не отреагировал, словно и не услышал. По нему было видно, что он скрывает ещё много, но не хочет или боится сказать. — Я не знаю. Я уже ничего не знаю, — Чонгук поднялся, уходя за двери, но никто не останавливал. Его никто не искал последующие два часа, а потом он и сам пришёл, пытаясь развеселить то ли нас, то ли себя, но никто больше не упоминал об инциденте. А я просто старался уловить каждый его взгляд на себе, но до сих пор боялся посмотреть в ответ. А потом наступил вечер и мы облегчённо вздохнули, собираясь домой после тяжелой тренировки. Я отказался, чтобы Чимин меня подождал, хотел пройтись сам, подумать, как жить завтра. Чонгук подошёл ко мне из-за спины неожиданно, я не услышал его приближающихся шагов и даже содрогнулся, когда он начал говорить. — Тэхён, — по мне пробежали мурашки. То, как он говорил моё имя хриплым голосом, заставляло моё дыхание сбиться, — ты до сих пор не оставишь меня? — Что? — я обернулся к нему, не зная, что думать. На его лице опять было безразличие, меня это пугало. — Ответь, — уже громче, а я растерялся. — Ну… А что ты хочешь услышать? — спросил я аккуратно, чувствуя, как в нём кипит злость, которую он сдерживает. — Это из-за тебя? Ты как-то на неё повлиял? — Чон впечатал меня в стенку, прижав рукой грудную клетку и сверля меня взглядом. Я мог только зажмуриться. — Я ничего не делал, — почти неслышно ответил, безрезультатно пытаясь вырваться. — И да, ты мне до сих пор нравишься! — выплюнул я, пытаясь сдержать слёзы. Этот парень был так близко, я слышал его сбитое дыхание, но от него веяло только злостью. Но он только откинул меня, позволяя мне столкнуться больно с полом. Я пытался сконцентрироваться на руке, которая начала сильно болеть, чтобы хоть немного заглушить боль от того, что уже вот во второй раз на меня поднял руку человек, которого я полюбил больше жизни. — Хватит, Тэхён! — крикнул он, а я не поднимал головы, пытаясь не зарыдать в голос. — Я так больше не могу, ты никак не… - он запнулся, а я догадывался. — Исчезну? — выдохнул я, на секунду посмотрев на парня, который раздражительно махнул рукой, уходя, оставляя меня одного, но я не хотел подниматься. Хотелось на самом деле исчезнуть прямо там. Да и сейчас хочется, по правде говоря… 3 декабря Сегодня, как и в прошлые дни, Чонгук был в плохом настроении. Раздражительный, грустный он бросал на меня редкие взгляды, но я уже не чувствовал на себе тяжелого груза, хотя в ответ не смотрел. Может, я просто привык? Может, смирился с моим жалким существованием, которое каждый день отдаётся болью. На камерах так трудно улыбаться, шутить, когда внутри дыра, чёрная, поглощающая. Так трудно взаимодействовать с ним, при этом сдерживать всю влажность глаз в себе. Ему наверное тоже… Чонгук давно не садился рядом со мной, давно не начинал разговор, давно не оставался, когда я пытался связать несколько слов… Да и он сам выглядит неуверенным, а я не хочу видеть его таким. Хочу подарить счастливую жизнь, весёлую, только он не подпускает к себе. А мне больно, когда он с опущенной головой уходит, оставляя мемберам только вопросы. Он изменился, но, кажется, до сих пор винит меня… Имею ли я ещё шанс? Я не могу в голос сказать ответ, я не хочу верить правде. Психолог мне отчаянно пыталась поднять настроение и навязать, что мне нужно найти такое занятие, чтобы я отвлекался. Мне так жаль, что она зря старалась, потому что не получается у меня ничего. Я правда пытался научиться рисовать, заняться рукоделием и даже собирать пазлы, но мне не интересно это. Мне, кажется, неинтересно уже ничего. Да, это один из признаков депрессии, но уже так всё равно… Какая разница, если я каждый день вижу свою невзаимною любовь, которая тоже от чего-то страдает, а я поделать ничего не могу. С каждым днём становится намного сложнее… <i>4 декабря Я просто, наверное, напьюсь сокджу, потому что не могу так… 9 декабря Сколько мне осталось ещё таких дней? Это же невыносимо! Почему моя жизнь такая долгая? 13 14 декабря Сегодня Чонгук отказался работать со мной в паре, когда мы снимали «Run». Такого раньше никогда не было. <i>17 декабря Я осмелился посмотреть ему в глаза в ответ. Там не было презрения или ненависти. Только грусть, некое… сожаление? Я не узнаю… Он просто глубоко вздохнул, после чего, спустя несколько секунд, ушёл из студии. 19 18 20 декабря Я вспомнил, что у меня скоро день рождения, но Чонгук вряд ли захочет прийти, но я его обязательно приглашу. Ещё сегодня он сказал, что его бывшая девушка нашла себе нового парня. Он говорил это даже бодро, словно не скучает по ней. 22 23 Декабрь Мне лень смотреть, какое сейчас число, мне просто всё равно. *** Сегодня я понял, что не буду счастлив встречать своё день рождения, какой в этом смысл? А Новый год? Я не хочу его начинать вот так, со слезами на глазах и пониманием, что уже ни в чём нет смысла. Я даже отказался от услуг психолога, сказав, что мне намного лучше, но, на самом деле, я просто устал ходить к этой женщине просто так, ведь тот человек, который мне по-настоящему может помочь, даже ничего не ответил мне, когда я спросил, будет ли он на моём дне рождения. Просто вздохнул, обвёл меня своим пустым взглядом, который добивает и меня, и мемберов… Какой смысл хоть в чём-то? Я просто устал мучиться сам и видеть, как это делает Чонгук, но никому не говорит, что случилось на самом деле, прикрываясь плохим настроением и усталостью. Меня прямо сейчас разрывает изнутри, мне хочется рыдать, но сколько можно? Сколько можно заставлять других волноваться? Ведь каждый знает, что я всегда был весёлым, но никто не знает, что со мной случилось. Я устал притворяться… Я устал от всего! Даже пить вино каждый день надоело! Я долго над этим думал, но я хочу прекратить это. Я больше не могу так жить! Так существовать! Вся моя жизнь теперь ложь, потому что даже улыбаюсь я фальшиво! А моя внутренняя боль, кажется, вот-вот наконец-то съест меня! Спасите… Сейчас на дворе идёт снег, а скоро Новый год, но я даже не хочу его встречать… Я хочу просто сделать прыжок, финальный, с крыши моего достаточно высокого дома. Прекратить это всё раз и навсегда. Ком сейчас стоит прямо в моём горле, сердце и сдавливает вот уже какой раз… когда задушит? Никогда, потому жизнь не настолько простая штука, чтобы было вот так всё просто. Она будет мучить, но говорить не сдаваться, не даст умереть, пока ты сам всё не сделаешь. Что же, жизнь выиграла! Поздравляю её! Я не буду сжигать или выбрасывать этот дневник, который вначале хранил в себе всё самое лучшее, но потом только слёзы впитывал, от чего страницы помяты. Этот блокнот найдут на журнальном столике, прочтут всё… Все об этом узнают… А, зная моего Чонгука, он обвинит во всём себя, но нет. Это я придурок редкостный, который не справился, сдался. Извините, если вам будет плохо. Если… Наверное, вы станете вспоминать, как увидели меня впервые, как я знакомился с вами, как проходили дни со мной. Как я дурачился, как шутил, как вёл трансляции, как делал смешные фото, как танцевал перед телевизором или в зеркальном лифте, как радовался жизни… Но моя фотография теперь черно-белая… Мне жаль, но я не могу ничего поделать. Идите дальше без меня, вам не нужно уже волноваться обо мне…

Конец

Блокнот с глухим звуком падает на журнальный столик, Тэхён всхлипывает, после чего тишину уже ничего не нарушает. От спальни до недлинного коридора всего несколько шагов, которые парень делает уверенно, не оборачиваясь, чтобы в последний раз оглянуть квартиру. Не заходит на кухню, где в прозрачной миске лежат раннее любимые конфеты, фантики которых блестят под лучами полной луны. В коридоре только обувается, пальто ему уж точно не надо. Не замерзнет за несколько последних минут жизни. Ким закрывает дверь, вставляет ключ в отверстие, но не поворачивает, заблудившись в своих мыслях. Шаги эхом разносятся по красивой площадке, созданной специально для таких звёзд, как он. Что ж, одна квартира будет ждать своего нового владельца. Где-то внизу слышаться ещё шаги, но Ким не реагирует на них, проходя в лифт. Он не слышит, как шаги приближаются, как они остановились около его двери, по которым раздался стук, как они открылись… — Тэхён, нам нужно поговорить, — этого названый тоже не услышал, пробираясь на крышу. Холодно… По его телу проходятся мурашки. Свободная толстовка серого цвета поддаётся ветру, а снежинки тают на парне, превращаясь в маленькие капли воды. Тэхён думает о многом. Ещё несколько недель назад он не досмотрел сериал, интересный, на самом деле, вот только теперь не для него. А Намджун одолжил книгу недавно, которую Ким уже не прочтёт. На прикроватной тумбе лежит блокнот, в котором недописанная песня, где осталось несколько рядков. В студии Шуги же лежит листок с готовой лирикой, вот только её теперь сможет спеть Чимин, Джин или… Чонгук… У Чонгука должна получиться эта песня, он точно вытянет все ноты, благодаря нему эта песня станет всеми любимой. Тэхён, конечно, не узнает, но он уверен. Парень хватается бледными пальцами за холодные перила, сжимая. Они не высокие, по пояс, не составит труда их переступить. Слёзы медленно стекают по порозовевшим щекам, а губы дрожат. Тэхён пытается улыбнуться впервые за последнее время и последний раз в жизни. Смотря на виднеющиеся яркие точки на небе, Ким понимает, что его жизнь была насыщенной, но только всему приходит конец. Он рад, что его судьба сложилась именно так, даже рад, что знал Чонгука, пусть и любовь к нему и погубила. У Кима десятки тысяч фанатов по всему миру, они ждут камбека, ждут трансляцию, которую парень обещал провести. Тэхён ни в чём себе не отказывает, будучи чрезвычайно богатым. Его узнают везде, готовы сделать всё, что угодно ради него. Но разбитое сердце всё перечёркивает, разрывает. Потому что рядом со всем этим стоят ещё шесть парней, среди которых Чонгук. Чонгук, который поднял руку дважды, отгородился от старшего, но остался в грудной клетке. Это убивает медленно, настолько мучительно, что лучше уж столкнуться с асфальтом, прыгнув с шестнадцатого этажа. Парень смотрит вниз, где никого нет. В кармане джинсов вибрирует телефон, но Тэ не достаёт его, шмыгая носом и прикусывая губу. Хочется разрыдаться, но так он может привлечь внимание. Тэхён перестаёт дышать, прислушиваясь. Вокруг тишина, только ветер играется с голыми деревьями, создавая совсем тихий свист. Парень выдыхает. Последние секунды жизни в спокойствии. Он вытирает глаза тыльной стороной ладони, снова поднимая уголки губ. Закрывает глаза и просто расслабляется, вдыхая ночной воздух и трясясь от холода. Он хочет именно такую жизнь, без боли, печали, простое спокойствие… Но тишина прерывается чьими-то шагами, которые приближаются, и вот-вот кто-то сейчас прервёт планы парня, снова заставить купаться в боли. Он надевает капюшон, ставя одну ногу на перила. Финальный рывок, осталось оттолкнуться второй ногой, но… — Стой! И Тэхён замирает. Сердце начинает биться скорее, а дыхание задерживается. Этот голос въедается в уши, не позволяя двинуться. Галлюцинация? Больное творение воображения? Скорее всего, так и есть, потому что Чонгук не может стоять сзади, останавливать его. Тэхён не хочет в это верить, смотря прямо перед собой, боясь повернуться. А что, если там нет Чонгука? Что, если это и вправду глупая шутка воображения? А что, если там и вправду стоит тот самый Чон Чонгук? Зачем он тогда пришёл? Показаться, а потом снова бить кулаками по лицу, а словами — по сердцу? Тэхён не выдержит этого снова… Он просто сойдёт с ума, неужели судьбе не надоело вот так издеваться? — Тэхён, отойди от перил, пожалуйста, — раздаётся спокойное, нераздражительное. Слёзы снова стекают по щекам, а Ким уже ничего не хочет. Страх, что уже завтра будет снова больно, заставляет вспомнит недавние дни и записи в дневнике. Последний рывок — и всё кончено. Кончено навсегда, без сомнений. Тэхён слышит совсем тихие приближающиеся шаги и отталкивается ногой, готовый нырнуть в темноту двора и столкнуться с темнотой. Но чужая рука не позволяет… Сильные пальцы крепко сжали Кимову руку, а потом потянули на себя, прямо на Чонгука, который сразу окольцевал его тело. На руке, где держался Чон, остался ожог, отдающий приятной болью, пока тело горит, потому что Чонгук держит. Держит в сильных объятиях, не отпускает, не отбрасывает… Ком в горле перекрывает кислород, а в уголках глаз собираются солёные капли. Ким боится прикоснуться в ответ, вдруг тот рассеется? Вдруг это очередной глупый сон? Сейчас он проснётся, заплачет опять, возьмёт дневник, но из-за слёз ничего не сможет написать… — Чо… Чонгук… — едва слышно, словно боясь спугнуть, не двигаясь. — Ты реально придурок, Тэ, — слышится спокойное в ответ, и тот не выдерживает, обнимает в ответ, прочно цепляясь за чёрное пальто, боясь, что снова уйдёт. Боится, но снова надеется и верит, что в этот раз будет по-другому. Парень уже не может сдерживаться, плачет, рыдает, упираясь лбом в плечо. Холод уже не чувствуется, даже внутри становится как-то теплее, но страх до сих пор не уходит, даже когда Чонгук кладёт руку на чужие мягкие волосы, аккуратно перебирая пряди. Он не говорит ничего, слушая всхлипы, не зная толком, что делать дальше. — Тэхён, зачем же так? — спрашивает он, зная ответ. Дневник на журнальном столике подсказал. — Т-ты же хотел, ч-чтобы я исчез, — едва проговаривает старший, прижимая второго сильнее. Чонгук вздыхает, поднимая голову и закрывая глаза. — Я так больше не могу, ты никак не… — Исчезну? …из мыслей… Чонгук просто хотел поговорить, потому что устал. Устал бежать от себя, от своих мыслей, от Тэхёна. Попросту его отталкивать, делая больно себе и ему, смотреть, как он мучиться. — Прости, Тэ, — выдыхает он, пытаясь самому не заплакать. Если бы двери старшего были попросту закрыты, Чон бы просто пошёл домой, но Ким никогда не оставляет ключи в замочной скважине наружу. Плохое предчувствие, некий страх сразу заполнили парня, поэтому он просто вошёл в квартиру, аккуратно проходя по коридору. Ему просто нужно было убедиться, что тот просто забыл забрать ключ и сейчас мирно смотрит телевизор или читает. Лезть в чужой блокнот, лежащий на журнальном столике, некрасиво, но Чонгук взял его в руки, потому что вспомнил эту собачку, лежащую в цветах. Там сохранены яркие воспоминания семилетней давности, которые Ким так любил когда-то записывать. Чонгук сразу пролистал до последней страницы, улыбаясь уголками губ, пытаясь угадать, какое же последнее воспоминание здесь сохранено… — Просто извини, что вёл себя, как придурок. Но ответа нет, только те же всхлипы, терзающие душу. — Тэхён, ты меня слышишь? — в ответ кивок, а Чон гладит спину, не зная, с чего начать. — Прости, и не делай так больше, мы не сможем без тебя. Я не смогу… — парень слышит, как старший замирает, слушает, не верит. — Я сперва так злился на тебя, но когда я расстался с девушкой, понял, что не жалею. Потом я злился на себя, ведь я не мог влюбиться в того, кого ударил. Сделал виноватым тебя, что я расстался, начав мучиться, но ты ведь не виноватый, — рассказывает, надеется, что поверит, простит, хотя бы выслушает до конца и не оттолкнёт. А Тэхён и не думает этого делать, потому что уже точно не сможет без этого тепла и запаха. Поэтому слушает, пытаясь не перебивать накопившимися всхлипами, буквально проглатывая их. — Прости, что отталкивал, делал больно нам обоим, что не верил себе, пытался убежать, — замолкает, позволяя тишине окутать их, надеясь, что второй хоть как-то отреагирует. — Тэхён, прости… прости, что понял поздно… Ещё минута тишины и Ким нехотя отстраняется, уже смело смотря красными глазами в глаза напротив, тоже влажные. Там грусть, сожаление и мольба простить. Тэхён до сих пор не может поверить, ища подвох, но терпит крах раз в раз. — Я не вру, я больше не сделаю тебе больно, никогда, — шепчет Чон, понимая всю ситуацию, понимая парня. Младший проводит большим пальцем по красным губам, не зная, как не сделать ошибку, опять. Но рискует. Прикасается нежно губами к чужим, чтобы хоть как-то доказать, что боль закончилась, будет только тепло, нежность, любовь… А Ким не упускает момент, осуществляя свою мечту, отвечая, но губы дрожат от мороза. — Идём в квартиру, нам тут не место, — говорит Чон, отстраняясь, а тот кивает, медленно уходя за ним. Неужели это и вправду реальность? Да, Тэхён верит. Верит этой реальности, верит Чонгуку, который пытается уже в квартире старшего согреть Кима, даря ласковые взгляды, лёгкие улыбки, без капли презрения, злости… — Чонгук, я… я не злюсь, — говорит он, когда они уже сидят за столом, грея руки о горячие кружки с чаем. Названный удивлённо смотрит, явно не ожидая такой фразы так быстро. — Честно. Потому что Ким никогда и не злился. Всегда понимал или старался понимать младшего, но злиться не мог. — Спасибо, — улыбаясь уголками губ, отвечает Чон, думая, как перевести тему, чтобы не видеть в глазах напротив ещё не прошедшую боль, грусть, озадаченность, непонимание… Чтобы никогда этого не видеть, рассеять в воздухе ту границу между ними, которую сам и поставил… Жаль, что нельзя рассеять только воспоминания… *** …Мне жаль, но я не могу ничего поделать. Идите дальше без меня, вам не нужно уже волноваться обо мне…

Конец

17 мая Сегодня был один из лучших дней. Бой подушками с Чонгуком был эпическим, его точно нужно изучать по истории. Юнги с Намджуном, которые обсуждали новый трек, назвали нас детьми, поэтому мы объединились против общих врагов. Кто, кто, а эти парни точно не отказываются от войны, оружия хватило на всех. Не обошлось и без Хосока, который с криками «Вы предатели, как вы могли не позвать меня», схватил Чимина и объявил их третьей командой. У Джина, который сидел в углу комнаты, смеясь, теперь есть видео-компромат, за который мы хотим объединиться, чтобы проучить шпиона. Мы давно так не веселились, поэтому я быстро устал, как и остальные. Я просто лёг на диван в зале, когда все со словами «мы ещё продолжим этот бой, и победа будет нашей» разошлись по своим комнатам. Мы часто собираемся в общежитии, в этих родных стенах, в которых мы были с самого начала. — Устал? — ко мне подошёл Чонгук, садясь рядом, нежно обнимая за плечи. Я кивнул, кладя голову на плечо и закрывая глаза, расслабился, вдыхая аромат Чона. Он коснулся губами моего лба, перебирая пряди. Так уютно, тепло, как же я люблю такую атмосферу. Чонгук тоже. Я просто улыбался, разговаривая со своим парнем. Так мы делали часто, так было комфортно. Да, жаркие ночки тоже присутствовали, каждая из них не забываемая, но… Вообще, можно много чего перечислять произошедшего за это время, но самое главное это то, что я перестал бояться. Теперь я не ощущаю страх того, что меня может ударить родная рука. Что меня может проигнорить дорогой мне человек, кинуть холодный взгляд. Нет… Всё это тёмные страницы, которые Чонгук предлагал вырвать и сжечь, но я отказался. Пусть они и чёрные, но они тоже часть моей жизни, не имеющие уже смысла, потому что я счастлив… с Чогуком. С моим Чон Чонгуком, который сейчас моется в душе, чтобы лечь около меня, обнять, поцеловать. Каждый его поцелуй, как первый, сводит с ума, накрывает, заставляет привязаться к парню ещё больше, когда кажется, что больше некуда. Я не могу передать словами, как люблю его, как иногда ревную, как скучаю, когда он долго где-то пропадает. Он уже вышел из ванны, направился на кухню, не даст мне больше написать, пытаясь получить моего внимания. У него это получается забавно. А этот дневник… В этот дневник нельзя записывать каждый день, хотя они теперь все насыщенные по-своему. Для этого можно купить обычный блокнот, потому что именно этот — особенный. Я буду ждать по настоящему особенные дни, чтобы достать его с верхней полки шкафа, увидеть собачку, которая лежит в цветах, записать новые эмоции. Радостные эмоции, потому что Чонгук не даёт мне грустить… Я перелистал исписанные страницы, а слеза от воспоминаний упала на страницу, делая влажный след, где ручка отказывается оставлять чернила. Но эти слезы — слёзы счастья, потому что я слышу сладкое «Тэтэ, надеюсь, ты нагрел мне место, иначе я снова заберу у тебя одеяло, как прошлой ночью». Только он меня так называет… Хочу поскорее снова очутиться в его объятиях…