Stone

      Одичалый, нет, скорее отстраненный мальчик лет девяти сидел в своём маленьком месте около двери, его территории, единственное, что удалось-таки ему отвоевать. Он был болезненно худым, бледным, как сама смерть, и осунувшимся. Признаться честно, сложно было смотреть на такого бедолагу. Если он был таким не один. В этой огромной комнате, где царит сырость, везде было грязно и пахло отвратительными остатками живности, находилось довольно много людей совершенно разного возраста, от совсем детей лет пяти до шестидесятилетних стариков. Все они были худыми и печальными, их лица не выражали ничего, кроме единственной эмоции - отчаяние.       Не сказать, что этот мальчик особо отличался от всего этого скопления людей, но все же в его глазах продолжал гореть маленький, совсем крошечный огонек надежды на лучшее. Его мать (не самая лучшая женщина, что случайно залетела от одного пирата по-пьяни. Она работала в трактире, не слыла прелестницей и красавицей с добрым характером. Она была настоящей стервой, жаждающей заполучить внимание богача, хотя единственные вещи, что она могла делать, были готовка отменной похлебки, разливка ароматного рома и собственная защита - она отлично орудовала парными кинжалами) постоянно говорила ему, что он пошел весь в отца, особенно проклятый огонек в его глазах - инициал Ди никогда не позволит сдаться окончательно. Слова "проклятый", "демон", "никчемный", "жалкий", "нежеланный" хоть и причиняли боль, но ко всему привыкаешь, а он слышал их постоянно, как попадал в зону зрения матери. Постоянно...до того момента, как сама, следуя за жаждой наживы, не решила продать его одному аукциону, выручив за него немалую сумму (наверное, из-за проклятия Ди и красоты мальчишки).       Мальчик понял, что ненавидит всю его жизнь, начиная от своей матери, заканчивая отвращением к собственному существованию. Он находился в полной тьме, даже не зная своего имени - мать не задумывалась о таких "мелочах" и звала "эй" или "ты". Его снова и снова перепродавали, он попадал и к Теньюрьюбито, и к пиратам, его использовали в любых ситуациях, конечно в основном для тяжелой работы, но некоторые не брезгали разделить свою ложу с рабом и мальчиком. Последних людей мальчик ненавидел особенно,они казались ему омерзительными. Он был так напуган, когда впервые его напичкали какими-то афродизиаками или наркотиками, он не знал, почему его тело не слушается, почему он чувствует такой жар внизу живота. Он был очень напуган, когда толстые короткие пальцы хозяина перемещались по его телу, когда его язык скользил по интимным местам, когда он захлебывался в слезах молил о прощении, получая отвратительное наслаждение от наркотиков. В тот день окончательно перестал быть невинным, наоборот, он был грязным, облитым всем этим мусором темной стороны мира.       Он столько раз держал в руках нож, кусал до боли язык, душил самого себя, но останавливался прямо перед самым концом, чертова воля Ди его не отпускала. И мальчик не знал, почему она все еще держит его на этом свете, если он сам этого не хочет. Находясь в своих думах, он не заметил, что все вокруг стали беспокойными. Но оторваться ему все же пришлось, когда внушительные двери комнаты отворились. Мальчик уже стал бояться, что снова пришли хозяева для отбора нового раба для согревания постели (мальчик был красив, и его многие хотели, как бы не прискорбно это не звучало). Но его опасения не подтвердились. Яркий свет заставил всех, включая мальчика, зажмуриться, но все равно тянуться к нему. Мальчик сквозь боль пытался рассмотреть человека: это был мальчик, даже более миниатюрный и хрупкий, чем он, красивый и милый, он улыбался широко, но мягко, даруя тепло. Многие потянулись к нему на одних инстинктах. В черных янтарях мальчика поселилась боль, когда он увидел их. Он был словно богом, что снизошел до них. Своим сладким и приятным, несмотря на то, что был высоким, он произнес:       — Теперь вы все свободны, пойдемте со мной, — он протянул руку, именно ему, такому грязному, ужасному, никчемному, и улыбнулся. Он помог ему подняться, оттряхнул грязь с коленей, на которых тот сидел, и, взяв руку в свою, потянул его за собой. А мальчик не мог вымолвить ни слова.       Все потянулись к этому солнышку, стараясь быть ближе, а после и вовсе пошли за ним, за своим спасителем, ангелом-хранителем, о которых рассказывал один старик-путешественник, оказавшись у одного хозяина. Он помахал свободной рукой какому-то мужчине, и на этом моменте мальчик смог ощутить спокойствие и отключился.

***

      Проснулся мальчик в какой-то каюте, рядом с ним лежал тот самый мальчик и обнимал его, прижимая к себе. Вдруг он почувствовал, как смущенный раб пошевелился, и вскочил.       — О! Ты наконец-то проснулся! Ты проспал целых три дня, наверное, совсем устал, — сказал он, гладя мальчика по голове. — Точно! Я - Монки Ди Луффи, а как тебя зовут? — мальчик поднял голову удивленный.       — Ди? — ошеломленно произнес он, не поверив, что такой прекрасный человек может иметь этот инициал и хоть что-то общее с ним. Мальчик же с улыбкой кивнул, все еще продолжая спрашивать его взглядом. Раб потупил взгляд и не знал, как ответить. — Я не знаю своего имени, она его не дала, просто сказав, что я проклятый Ди...— совсем тихо сказал он своим осипшим голосом. Луффи с вопросом в глазах немного отклонил голову в бок.       — Хм...— задумчиво протянул он, а после ударил боковой стороной кулачка по ладони, будто его осенила отличная идея. — Тогда давай его придумаем? — мальчик только озадаченно кивнул, соглашаясь со всем, что ангел скажет. После нескольких минут задумчивой тишины Луффи начал говорить. — Как насчет Стоун Ди Роберт? "Stone" означает камень, то есть стойкий - тебе то точно подойдет эта фамилия. А "Robert", как сияющий славой. Я уверен, что ты достигнешь огромных высот и станешь известным! — сказал он и наконец-то увидел впервые улыбку Стоун Ди Роберта, что в последующем стал называть Роб.

***

      После того разговора Роберт на отрез отказался покидать Луффи, да и тот был не против. Так что они и спали вместе, и ели вместе, и развлекались вместе. Монки вместе с дедом пытались растормошить Роберта. А после того, как прибыли в место, как они назвали Маринфорд, взялись обучать его и самозащите, и грамоте, и ухаживать за собой. Во всем этом помогал Луффи, вносил свою лепту в это дело. Хотя одним своим присутствием заряжал его энергией. Монки постоянно пытался смешить его в свободное от учебы время, помогал избавиться от злосчастных кошмаров, засыпая с Робом вместе.       Стоун Ди Роберт пообещал себе, что защитит своего ангела и будет оберегать его от всего. И эта клятва заключилась на сакэ, стащенном у Сенгоку...