Созданы друг для друга

Every step that I take is another mistake to you, And every second I waste is more than I can take “Numb” Linkin Park (Каждый шаг, который я делаю — для тебя очередная ошибка. И каждая секунда, которую я зря трачу, гораздо больше, чем я могу себе позволить.) ***

Когда перекрёстки и повороты сложились в одну знакомую дорогу, Глэм, наконец, понял, куда они едут. Древняя пятиэтажка, тесный двор, сиротливо стоящий на отшибе фонарь... Виктория привезла Глэма домой. Слазя с мотоцикла, он снял шлем и устало пробормотал: - Спасибо, что подкинула. Прости за то, что испортил вечер. - Это не ты его испортил, а Баг, - раздражённо ответила девушка. – Я не хочу о нём больше вспоминать. - Ладно... тогда спокойной ночи. Виктория заглушила мотор и тоже сняла шлем. - Эй, с чего ты взял, что мы прощаемся. Я с тобой иду. Ты выглядишь крайне дерьмово. И... я не хочу пересекаться с Багом. Можно я поживу у тебя какое-то время? Виктория немного замялась, пытаясь найти ещё несколько предлогов на случай, если этих будет недостаточно. Последнее, чего она хотела – это навязываться, но оставаться одной в этот злополучный вечер у неё не было вообще никакого желания. Глэм посмотрел на неё удивлённо, немного оценивающе. Девушка не выглядела опечаленной, старалась не подавать виду. Ведь Вики ужасно не нравилось, когда её жалели. Но рано или поздно ей всё равно придётся столкнуться с тяжкими последствиями расставания, а это наверняка пошатнёт её крепкий рассудок. Глэм не хотел оставлять её одну в таком состоянии. Собственно, как и она его. - Конечно, - ответил он, улыбнувшись. - Прости, мне не очень хочется тебя напрягать... – начала уже Виктория, смущённо опустив голову. - Я же сказал, никаких проблем. Глэм достал ключи и открыл тяжёлую входную дверь. Знакомая комната и яркий свет сразу напомнили ей о том вечере, когда Глэм играл ей на гитаре. Вроде бы, это было недавно, а складывалось ощущение, что с тех прошли долгие-долгие годы. Сколько всего поменялось за это время. Виктория сняла куртку и посмотрела на Глэма, на свету было прекрасно видно синеющее пятно у него на скуле и разбитую губу. Он смотрел на Викторию немного устало и не переставал улыбаться, словно это не его только что избили за «приставание к чужой девушке». Глэм ни о чём не жалел. Он стоял сейчас рядом с Викторией, он знал, что постелит ей на мягком диване в гостиной и, проснувшись, снова увидит её. Разве не повод для радости? - Чего ты лыбишься? – спросила она скептично. Вместо ответа Глэм провёл её на кухню и с заботой спросил: - Заварить тебе чаю? У меня есть мята... - Лучше что-нибудь покрепче, - хрипло ответила девушка, перебив его. Облокотившись о стол, она тяжело вздохнула, наблюдая, как Глэм открыл морозилку и, достав оттуда пачку пельменей, приложил её к синяку на щеке, затем безмолвно достал из шкафа над плитой бутылку коньяка и два стакана и со звоном поставил перед ней, сев напротив. Девушку немного напрягало его молчание, так как ничего не отвлекало её от спутанных мыслей. Из-за этого Вики ощущала странную жажду что-нибудь услышать от Глэма, но тот просто не знал, что сказать. Он просто откупорил бутылку и разлил алкоголь по стаканам, однако пить не торопился. В отличии от Виктории. Она залпом опустошила стакан, ощущая заветное тепло в груди. - Ночка выдалась херовая, - наконец выговорила она, не придумав ничего красноречивее. Глэм кивнул и тихо ответил: - Да, в жизни разное случается. Такие «ночки» знатно так выбивают из колеи. Но знаешь что, главное – не терять надежду. Виктория посмотрела на него исподлобья, делая вид, что эти слова её совсем не убедили. Она по-прежнему держала себя в руках, поэтому не нуждалась в утешениях. Но Глэм говорил это не только для неё, но и для себя тоже. Несмотря на то, что от Бага ему неплохо досталось, эта "ночка" совсем не претендовала на звание худшей в его жизни. Он никогда не забудет то дождливое утро, когда он сбежал из дома под крики отца и ругательства, летевшие ему в спину. В тот момент ему казалось, что его жизнь была окончена, и ничего хорошего уже не могло произойти, но сейчас он сидел с девушкой своей мечты за одним столом и распивал коньяк. Впрочем, такая идиллия продлилась недолго, Виктория оказалась не сильно разговорчивым собеседником, к тому же они оба сильно устали, чтобы продолжать посиделки. Как и планировал, Глэм постелил Виктории на диване в гостиной, она в неловком молчании закуталась в одеяло, пока Глэм бросив на неё беглый взгляд, выключил свет. Девушке было так непривычно засыпать на незнакомом месте, перед глазами пролетали все моменты этого вечера. Лицо Бага, такое родное и такое злое с этим жестоким оскалом и нечеловеческим азартом в глазах, словно у забитого хищника. Слова, брошенные в пылу гнева, что пролетали по сердцу, как лезвия. Вероятно, утром они оба пожалеют о сказанном, пусть эти слова и были единственными правдивыми в их отношениях. Минуты тянулись мучительно долго, Вики лежала, уткнувшись щекой в подушку и смотрела в одну точку на стене. Она знала, что точно не сможет уснуть этой ночью, зато хоть как-то соберётся с мыслями, обуздает свою печаль и будет готова к следующим действиям. Пусть мыслить трезво ей пока было сложно, она пыталась придумать, как бы поскорее и менее болезненно закончить эту историю. Глэм догадывался, что Вики не спалось, он представлял, насколько ей сейчас дерьмово, и злился на то, что никак не может помочь. Впрочем, такие мысли одолевали его не долго, спустя минут пятнадцать он уснул так крепко, что ни шорох в гостиной, ни тяжёлые шаги Виктории по утру, ни звук закрывающейся двери не могли его разбудить. Проснувшись в пустой, охваченной тишиной и дремотой квартире, Глэм очень удивился, не застав девушки. Несмотря на то, что встал он в семь утра, она, видимо, проснулась гораздо раньше, а, может, не засыпала и вовсе, и диван в гостиной, аккуратно застеленный, сейчас пустовал. Глэм сразу почувствовал, как в душе закрались переживания, мало ли куда могла поехать девушка в депрессии, но ничего хорошего с ней явно не могло произойти. «Чёрт. Чёрт! Я же должен был за ней присмотреть. Если с ней случится какая-нибудь беда, это будет полностью на моей совести». *** Недавно взошедшее солнце зависло над многоэтажками в окружении пепельных туч, что хищно тянулись к светилу, однако медленно уносились порывами ветра прочь. В воздухе стояла дорожная пыль и дым от машин. Людей на улицах было немного, в ранее воскресное утро большинство ещё спало, и их сон тревожили лишь завывания ветра и громкий гул мотоцикла Виктории. Когда она гнала по трассе, то словно впадала в какое-то сладкое забвение, когда всё её внимание было сосредоточено на дороге, а чувства обострены, в голове не путалось ни одной навязчивой мысли. В последнее время её всё порядочно достало, и, может, она и предпочла бы крепкий сон этой ранней поездке, но не смогла бы уснуть, зная, что ещё не положила конец этим глупым отношениям, что всё больше и больше походили на второсортную трагикомедию. Небрежно припарковавшись у их с Багом дома, она собрала всю свою решительность и как можно громче постучала в дверь. Она знала, что Баг ещё спал, поэтому и устроила эту маленькую шалость вместо того, чтобы просто открыть дверь своими ключами. - Хей, Баг, засранец! Открывай, у нас есть один незаконченный разговор! Ответом была лишь тишина и, спустя несколько минут, тихий щелчок дверного замка. На пороге показался заспанный и как будто разбитый Баг со взъерошенной бородой. - Вики, ты что-то хоте... - Да. Я хотела попрощаться, - сразу сказала она, не в силах больше оттягивать. Баг тяжело вздохнул и на удивление спокойно ответил: - Знаешь, я хотел бы извиниться за то, что произошло вчера... - Уже немного поздно для извинений. - Дай мне договорить, - настойчиво ответил Баг, продолжая свои объяснения. Звучали он довольно убедительно, как будто готовил этот текст весь вечер. «Хех, вот так всегда. Как напьётся, творит всякую херню, а как проспится – сожалеет. Это было бы очень смешным, если бы не было печальным,» - подумала Виктория. - Вики, я признаю, вчера я повёл себя ужасно. Но я чертовски люблю тебя и хочу быть с тобой рядом. Но ещё больше я хочу, чтобы ты была счастлива. Если ты считаешь, что это конец... - Это конец, Баг, - твёрдо подтвердила его слова Виктория. - Значит, так тому и быть. Повисло молчание. Виктория мысленно удивлялась, насколько просто и гладко всё прошло. Баг смотрел на неё пристыжено и тоскливо, он словно хотел сказать ещё что-нибудь, не на находил нужных слов. - Ещё кое-что... – неуверенно сказала Виктория, - нам нужно решить вопрос с домом. Думаю, нам лучше разъехаться, тогда кому-то придётся искать новую съёмную хату. - Не беспокойся на этот счёт. Дом я тебе уступаю. - Серьёзно? – Вики удивлённо уставилась на своего теперь уже бывшего. Последнее, чего она ожидала, это такой вежливости от него. - Я просто хочу поступить, как мужчина. Хотя бы один раз... - Спасибо. Правда, спасибо тебе. Внимательный взгляд девушки пробежался до двору и остановился на Баге, заглянув ему в глаза, она увидела достаточно всевозможных чувств, таких же обезумевших от боли, как и её. Продолжать этот разговор уже не было силы. Так ничего не сказав на прощание, Виктория развернулась, прошлась по вытоптанной дорожке мимо гаража, завела мотоцикл и до упора нажала на газ. За её спиной остался не только Баг, но и вся прошлая жизнь, построенная с таким трудом и полетевшая к чертям так быстро, словно чёртов карточный домик, что рушится от одного лёгкого вздоха.