Сынмини-хён

Если бы у лидера спросили, что творится между его двумя детьми Сынмином и Хёнджином, то он бы удивился и сказал, что всё нормально, просто они немного дорки. Точно такие же, как Минхо и Джисон или Феликс и Чанбин. Но ничего странного. Что было на самом деле? Присоединившись к группе, Хёнджин чувствовал себя, словно не в своей тарелке. То, что ему раньше говорили, мол он богически красив с головы до пят, мало помогало. Ведь когда он пришел к ним, красивым быть было мало. Тяжелейший отбор, все пыхтели, старались друг за друга и за себя. Тогда Джисон прикапывался, что он рэпует не так, ведь Хан в этом шарил. Но в танцах не так хорошо, поэтому в который раз Джин не удержался и наехал на него по поводу его навыков в танцах. Это была война. Минхо. Минхо он почему-то просто бесил, особенно после того, как младший подерется с Джисоном. К нему вообще страшно подходить, парень улыбается так мило, но другие ребята знали, что улыбка эта не от добра. На что Джин пару раз и попался, получив по ушам. В общем, тоже не получалось. Феликс был доброй душой, но почему-то всё время торчал или с Кристофером (позже он понял почему - оба с Австралии), или с Чанбином (тот, конечно, не австралиец, но это не мешало Феликсу). Иногда, когда они могли оставаться одни, Феликс много смеялся с ним и шутил, по крайней мере пытался, насколько позволял ему его корейский. Но потом всё равно уходил к другим ребятам, и там он словно был более искренным. Обидно. Уджин был просто взрослым. С ним было приятно общаться, но тот не смеялся столько, как Феликс. Что-то в нем и притягивало, и отталкивало. Хёнджин не понимал, что именно. Чан был вечно занятым и уставшим, ведь присматривать за восьмеркой чудаковатых детей, подтирая каждому сопли, было утомительно. Да и он много времени проводил в студии с Джисоном и Чанбином, поэтому с ним хорошо сблизиться не получалось. С Чанбином тоже всё понятно: или 3racha или Феликс. Другие who? Чонин, макнэ, был немного нахальным, позволяя себе иногда вольности в словах. Впрочем, как бы, ничего страшного прям нет, но что-то кололось в нём, да и разговор никак не клеился. И из всей этой банды он нашел его. Того отбитого, который ему подходил по уму. Одна клетка мозга на двоих. Все бы согласились с этим выражением. Сынмин отображал в себе часть каждого из мемберов, но всё-таки было в нем что-то, что приходилось по душе Хвану. А самое главное - он отвечал на его тактильность. Хван - тактильная душа, и никто из других с таким спокойствием не принимал это, как Сынмин. Может, только Феликс, но опять же... не оно. В то время, когда все считали Хёнджина странным, немного не подходящим им, тем, кого "взяли за милое личико" и прочее, Сынмин видел в нем точно такого же человека, как и во всех остальных. Все равны, зачем страдать фигней? Не умеет - научится. Не может - потренируется и сможет. Странный - просто не думайте о нем в таком ключе, и он превратится из странного в милого и веселого парня, которому нужна ПРОСТО БЛЯТЬ ПОДДЕРЖКА, ВЕДЬ ОН ОДИНОК СРЕДИ ЛЮДЕЙ. Сынмин как бы контактировал со всеми, но не отталкивал Джинни. За это и зацепился последний в нём. На трансляциях Хван ластился к рукам, словно кошак, требующий внимания, хотя его гладили пять минут назад, и в этом Сынмин видел его милым. И улыбался ему. Черт подери, улыбался! Почему людям так тяжело улыбаться друг другу, чтобы не ломать отношения? Он каким-то образом узнавал, что Хван любит в еде, а что не любит, поэтому когда все дружно ели, он перекладывал палочками лишний кимпаб к Хёнджину, от чего тот потом притирался в благодарности, как умел только он. Он знал его любимый цвет, поэтому несколько раз отдавал вещи этого цвета, чтобы просто сделать человеку приятно. Он умел уделять своё внимание так, что ты потом из осколков собирался воедино, чтобы в завтрашнем дне потрудиться ещё больше. На тренировках он подавал ему воду, когда тот падал рядом бессильно. Простой жест, но другие и не делали так. Лишь изредка. А Сынмин просто не находил в этом что-то мега сложного, ведь они все в одной лодке, все пашут, все стараются. Хёнджин забил на все обиды и недосказанности, начал пахать, как лошадь, в студиях перед зеркалом, чтобы оттачивать навыки в танцах, а потом оставался, чтобы тренировать свой рэп. Сынмин иногда его слушал, когда был не занят. Хвалил всегда. Казалось бы, может, он не слушал его, раз всегда хвалит? Но Хвану было плевать. Сынмин говорит, что он молодец. И точка. После дебюта отношения между ребятами стали налаживаться. Джисон как-то подошел и попросил прощение за всё, что он говорил, потому что на самом деле так не думает. Тем более рэп Хвана стал куда лучше, видно его усердие. С ним начинали просто болтать, как одногруппники. О всяком, о разном. Болтали о жизни, о вкусах, о семье, о любимых каких-то вещах. Ребята сплотились все вместе. Но в те моменты, когда было нереально тяжело, Сынмин гладил его по волосам, пока тот лежал головой на коленях, и говорил, что всё пройдет, нужно только подождать. Потом они начали травить шутки, которые чем дальше, тем становились понятными только им. Стрэи смеялись, конечно, но скорее всего, потому что Хван ржал смешно, да ещё катался по полу, как тюлень. Поэтому они умирали от смеха рядом. А вот Сынмин ещё и понимал его тупые приколы.

***

- Ой, Чан-хён, у Хёнджина аллергия на морепродукты, - как-то Хван услышал из кухни, пока шёл в туалет и проходил рядом. - Реально? - спросил лидер досадно, - чёрт, мы уже заказали два вида пиццы. - А вторая какая? - Да с мясной начинкой. - А, ну... он любит мясо, я ему просто отдам взамен на морепродукты, - решает Ким, получая согласный кивок от лидера. И Хёнджин вечером радостно уплетает две порции пиццы с колбасками и мясом, отдав с морепродуктами, даже не подозревая, что Мин их не очень любит, но виду вообще не подает.

***

- Сынмин-а, - тянет Джин, лежа на своей кровати, подняв длиннющие ноги на стену, - я хочу кофе. - Тебе сходить сварить? - лениво спрашивает Мин, тыкая в телефон. - Я хочу из кофейни, он там даже пьется по-другому, - вредничал Хван, болтая ногами вверху. - И круассан с клубникой хочу, Сынмин-а. - Там рядом кафешка есть. - Минни. - М? - Пошли со мной? И Сынмин идёт. Они несколько часов проводят в той кафешке, Джинни всасывает два стаканчика латте, хочет и третий, но Сынмин не позволяет и тащит гулять в парк. Оставшийся вечер они гуляют, болтают обо всем, Ким валит старшего в осенние листья, закапывая его, при этом весело смеется. - И ты даже плакать не будешь по мне, если я тут умру? - грустно спрашивает из-под листьев Хван. Мин думает немного, что ответить, а потом разгребает всё и поднимает парня, отряхивая. Потом шлёпает того со всей любовью по филейной части, убегая. Ещё пол часа уходит на догонялки по парку и возмущенные вопли Джина, потому что зараза-Мин бегает быстро. В целом, Хёнджин чувствует, будто на свиданку сходил. С Сынмином хорошо. Просто хорошо. Он простой, как дверь, и от этого хороший и добрый. Однажды они проводили очередную трансляцию в зале для практики. Они все провели там около пяти часов, а сейчас были просто вымотаны, но нужно выйти на связь, потому что ребят уже долгое время не было. Они все расположились под стеной, поприветствовали всех, смотря, как набирается количество зрителей. Чан что-то энергично трещал, размахивая руками. Все сидели уставшие, кто-то просто валялся, как Чонин. Хёнджин же плюхнулся бревном между Сынмином и Феликсом, устроившись на животе лицом к камере. Вскоре он почувствовал ладошки за заднице со стороны Кима. Джин усмехнулся. Младший сначала похлопал, потом погладил, потом помял, а спустя пару минут убрал. Хван не Хван,если бы не вернул их назад на положенное место, а именно - на свой зад. Сынмин, отвлекшись от эфира, ущипнул того. Хёнджин в ответ ущипнул за ногу. Тот сильнее - сильнее и Хван. Не прошло и минуты, как Чан со вздохом пошел успокаивать укатившихся за пределы камеры двух дурачков, которые дубасились под стенкой дэнс-зала, а Хван ещё и верещал, мешая всем. Лидер забрал Джина к себе, крепко держал за талию, чтобы эта огромная детина не рыпалась; всё оставшееся время Хёнджин жаловался ему на ухо, как у него болит зад и бока, потому что "он меня сильно щипал, хён, почему меня забрали?"

***

- Минхо, помнишь у тебя утром руки чесались кому-нибудь навалять? - невзначай спрашивает Чан, заглянув в комнату к Ли и Хану. - Такое предложение с моей стороны, может быть, раз в жизни бывает. - Если ты про тех орущих дурачков, что час не угомонятся уже, то я только с радостью, - скалится Минхо, довольно поднимаясь со своей кровати. - Можешь одного притащить ко мне, будет наказан, иначе они не разойдутся. Сказать, что Хван был обижен, значит ничего не не сказать. Его разрывало от обиды и досады, ведь почему Минхо внезапно залетел в комнату, улупил по мягкому месту и ему, и Сынмину и за ухо потащил старшего в комнату лидера? Они ничего такого не делали! Просто веселились! - Хёёён, - ныл Джинни, сидя с Библией в руках на полу посреди комнаты, - почему я? Ведь орал не только я! - Так Минхо решил, - Чан усмехнулся, продолжая складывать постиранные вещи в шкаф. - Да он меня ненавидит, понятное дело, что он меня всегда будет наказывать, - тот тяжело вздохнул, снова смотря в книгу. - Чан-хён, откуда у тебя хоть Библия? - Для таких случаев приобрел, - шутит Крис, Чонин на соседней кровати тоже смеется. - Давай, не отвлекайся, читай вголос, - уже серьезно говорит лидер. И Хван читает, иногда запинаясь в непонятных словах, которые видел впервые в жизни. Вот так к девятнадцати годам его жизни он всё ещё продолжает узнавать что-то новое. Периодически спрашивает (читать: выбешивает) хёна значение слова просто от того, что делать нефиг, да и он всё ещё обижен. Даже на Сынмина. Того ведь не наказали. И вот он слышит стук в двери комнаты, в которой он сидел и отбывал наказание. В дверной проем просунулась макушка Кима. Выгляден он, конечно, тоже печальным и даже виноватым. - Чан-хён, можно ты отпустишь Джинни? Мы больше не будем, честно, - у Мина были такие щенячьи глазки, что Хван челюсть уронил. Он пришел его выпрашивать у Кристофера? Серьезно? - Что, соскучился уже? - смеется Бан. - Ну... просто мы оба виноваты, мне неудобно. - Ладно, валите, только в следующий раз я придумаю изощреннее наказание для обоих. Хван подрывается с пола, кладет книгу на стол и вылетает с комнаты с довольным лицом. - Прости, - тихо говорит Сынмин, когда они вернулись к себе. - Та нормально, - бросает Хван, но на самом деле у него всё ещё сидел маленький червяк обиды на всех. Он падает на кровать, прикрывая глаза. Сынмин молча подходит и залезает к нему. Хван начинает думать, что младшему как-то по-барабану было то, что Джина наказали , и хочет опять выбесить мемберов, но тот на удивление тихо сворачивается клубочком, обнимая себя руками Хвана поперек талии. Словно маленький котенок. Хван моментально растаял от такого поведения одногруппника и покрепче обнял, утыкаясь в макушку. - Виноватый Мин-мин такой милый, - дурачится Джинни, но говорит тихо, чтобы не назвать на них снова беду. На самом деле, он очень любил обнимашки. Он очень тактильный, так? Сынмин это помнит. - Ой всё, - младший фыркает, но не отстраняется. - Сынмини-хён, - не задумываясь, говорит Хван; а потом угомоняется и притихает, наслаждаясь спокойствием, обнимая Мина. А тому как-то вдруг не спокойно. Почему "Сынмини-хён- звучит так... так... Сынмин не находит слова, чтобы описать свои внутренние ощущения, но ему точно было приятно, хоть и необычно.

***

В следующий раз, когда Ким слышит это сраное "Сынмини-хён", они были с группой в обычном ресторане, куда все участники отправились покушать. Они заказывали еду, расположившись за круглым столиком, а Хёнджин просто в преподобном настроении примостился рядышком. - Что Сынмини-хён хотел бы сегодня покушать? - воркует Хван возле Сынмина. Где-то сбоку давится один Уджин: - Вы, ребята, забыли сколько вам годиков? - Ну хён, - обижено цокает Джинни на замечание Уджина, и когда тот уже отворачивается, парень шепчет на ухо Сынмину, - я знаю, что тебе нравится, когда я называю тебя хёном, я заметил твою реакцию тогда, Сынмини-хён. И принимается совершенно спокойно смотреть меню и что-то поддакивать в общей беседе. Кажется, за этим разом Сынмин понимает, что он чувствует при этом невинном (нет, с Хёнджином всё невинное превращается в пошлое) обращении. Это возбуждает. Но это совершенно не то, что хотел бы ощущать Сынмин по отношению к Хвану. Ему немного страшно от своей реакции. Киму абсолютно не хотелось бы так делать, он конкретно хотел избежать этого всего, ведь он совершенно не правильно думает, но... он замечает, как начинает по-другому относиться к контактированию Хвана. Они всё еще дурачатся, щипаются, шлепают друг друга, жмякаются, но Ким со страхом осознает, что вкладывает уже немного другое в прикосновения к старшему. А тот, как кажется Киму, абсолютно не обращает на это внимания. Всё так же продолжает быть Хван Хёнджином, который ветренный и с шилом в заднице, за что иногда получает наказание от старших. Мин, конечно, знает, что он может перебороть вот эти вот внезапные эмоции и прочее, если сильно постараться и напрячь себя. Но! Он как-то... не хочет, что ли. С Джинни так уютно всегда, он такой комфортный, милый, внимательный. А еще словно ребеночек, которого хочется тискать. Он внешне, конечно, тоже огонь и нравится Сынмину, как тот потом сам себе признается, но внешность не так играет роль, как тот факт, что старший всё-таки классный. У Кима никогда не было отношений до этого, он даже временами подозревал себя в асексуальности как таковой, потому что его ну вообще не тянуло на всю эту дребетень. Поэтому он сначала пугается. - Сынмин, поздравляю, ты, кажется, втрескался - говорит как-то себе парень, стоя перед зеркалом в ванной. И слабо улыбается. Больно. Больно, потому что Хёнджин точно так же ищет внимания и прикосновений у других членов группы, как и у младшего. Вот от этого и больно. Может, всё-таки стоит заставить себя вытравить всех бабочек внутри и забыть свои чувства, как страшный сон? Может, когда-нибудь потом, да и не с согруппником и соседом с комнаты. Но руки Хёнджина так обнимают по вечерам, что хочется отдать всё своё сердце полностью и сказать "делай, что хочешь".

***

Тем временем Хван Хёнджин. - Тебе нельзя доверять, Хёнджин. Тупой Хёнджин, - злился на себя танцор. - С тобой ласково поговори, обними, в лобик поцелуй и ты уже влюбился по уши. Около недели Хёнджин пытался разобраться, что же он на самом деле чувствует. Может быть, он просто любит контактировать, а Сынмин ему всегда на это отвечал, вот он и подумал, что влюбился, когда млел от этого всего? - Ненавижу тебя, тупица, - снова к себе, - как же сложно тебя терпеть. Такие разборки с самим собой были не редкостью. Хван знал свои слабости и ненавидел их. Ведь он, словно самый наивный человек на планете, тянулся к тем, кто хорошо относился к нему, вовсе не подразумевая того, чего хотелось бы Хёнджину. Он подозревал, что так будет с Сынмином. О нет, он знал, он был уверен на все сто процентов в этом, ведь свою сущность знал лучше всех. Всё-таки нужно проэкспериментировать и пообщаться так с другими. Вдруг это не в Сынмине дело. Долго затягивать не нужно, Хван понял, что эксперимент провалился, потому что с другими было вообще не то. Даже когда Феликс по старой доброй дружбе обнимал его, когда Хёнджин приходил тискаться, он не чувствовал того, что рядом с Кимом. Да Хван даже млел, когда Сынмин смотрел на него своими улыбающимися глазенками. Хотелось, чтобы тот принадлежал Хёнджину, а он в свою очередь - Сынмину. - Будь что будет, но ему нужно сказать. Может быть, он прогонит и скажет, что я тупица. Пускай будет так, все равно легче, нежели прижиматься к нему и не понимать, значит ли это просто объятия или все-таки что-то другое, - твердо решает для себя Хван. Мужик он или не мужик в конце концов? Сказать, как оказалось, было труднее, чем представлялось. Хёнджин всё молчал, пытаясь как минимум раза три начать разговор, но всё переводил тему. Так он тянул и тянул, группа провела несколько выступлений, одно шоу, но Хёнджин всё молчал. Как-то после тренировок Чонин предлагает поиграть в общаге, чтобы повеселиться. Все поддерживают. Сначала разыграли в карты кому мыть посуду. Потом Джисон попросился в прятки. Около часа все играли. Самая банальная игра превратилась в реально смешную и веселую для всех, что главное. Потом отгадывали по хореографии танцы других групп. Никто не удивился, но Феликс отгадывал почти все, а если не отгадывал, то только потому, что давал шанс другим. И не понятно каким образом всё перетекло в тиктоковский марафон австралийского паренька, который просто получал от танцев дикий кайф. Все смеялись, веселились, потом к Феликсу присоединился Джисон, пытаясь повторять эти простые движения. Иногда слишком простые, но почему-то было реально весело. Маленькое развлекательное шоу. Через пару песенок Хёнджин не усидел на месте и потащил Сынмина и Чанбина на подтанцовку, чтобы не просиживали штаны, словно в театре. Феликсу было приятно. Он счастливо улыбался, не смотря на то, что почти выдохся. Так вскоре они вернулись и к женским танцам. Было немного проще уже, ведь хореография по крайней мере знакома. Сынмин как-то не рассчитал, насколько близко к Хвану отошел назад во время танца и дернул рукой в сторону, попадая в Хёнджина. Точнее куда-то в пах. Ким развернулся, чтобы попросить прощения, но Хван не был бы Хваном, если бы не устроил целую драму. - Умирааю, - ныл Джинни, падая на пол с таким страдальческим лицом, что Сынмин на секунду испугался и упал на пол к нему. - Эй, хён, я ведь тебе вроде как в бедро ткнул! Я нечайно, ты чего тут из мухи слона делаешь? - сзади продолжали танцевать, лишь Чанбин и Чан смотрели на них в замешательстве. Они пропустили, что произошло. - Нет, ты мне чуть самый важный в моей жизни орган не отбил! - Хван притворялся, словно умирает, прижимая к себе колени руками. Такой себе актер, конечно. - Да не виноват я, зачем ты его отрастил таким большим? - Сынмин внезапно начал смеяться, тыкая в щеку Хёнджина, - я тебе в ногу тыкнул, а оказалось... Хван бросил на него скептический взгляд и теперь действительно прикинулся мертвым, разбросив все свои длинные конечности на полу. Сынмину всё было весело, он навис над ним, шутя: - Принцесса, хочешь, поцелую и ты проснешься? Не успел Хван удивленно распахнуть глаза, как на них налетел Чанбин, горланя мол "только не здесь, тут есть дети" и придавил собою Кима к Джину. Последний ойкнул, морщась от веса двух тел. Но это было не всё... Ребята быстро сориентировались, подключаясь и наваливаясь поочереди на кучку тел. Последним запрыгнул Чонин, как вишенка на торт. Хван верещал и стонал, Сынмин как-то пытался перенести хоть чуть-чуть веса на руки, которыми упирался по обе стороны от лежачего под ним парня, но всё было тщетно. Вся их развлекательна программа закончилась дружными валяниями в одной огромной куче. Хёнджин по пути в комнату так умирал и причитал, что у него теперь точно не будет детей, что Сынмину пришлось вести его, перебросив его руку на себя и ухватившись за тонкую талию. Это просто нереальная королева драмы и нытичка в одном человеке. - Зачем тебе дети? Всё будет нормально, Джинни, давай, живи, - причитал Ким, бросая тело на кровать. - Хэй, хватит, я же вижу, что ты ещё дышишь. - В смысле ещё? - Хёнджин внезапно ожил, завозившись на своей кровати. Сынмин сел рядом, - а что, ты ждешь, пока я реально откинусь? Вы все такие злые! - Да вот ты заладил, - Ким закатил глаза, - хватит, я уже устал за сегодня, хватит дурачиться, - серьезно, но тихо говорил младший, поглаживая того по ноге. Хёнджин притих, смотря на соседа с полуулыбкой. - Сынмини-хён, - Хван зовет его опять так, от чего сердце парня делает "тудум", - мне нужно тебе кое-что сказать. - ...и что это? - Ким напрягся. - Я проиграл, - Хёнджин легко произнес эти два слова, но так улыбнулся его Сынмини, словно это ничего не значило. - В каком смысле? Во что проиграл? - Проиграл в нашей с тобой игре, - Хёнджин положил голову на колени, продолжая смотреть и улыбаться, - возможно, ты пошлешь меня после этого, но я должен признаться, что проиграл и влюбился в тебя. - ... - Сынмини-хён - - Если ты еще раз так назовешь меня, то я засосу тебя. - Сынмини-хён, - с довольной улыбкой, которую тут же смазывают чужие губы.

***

Хёнджин отмечает для себя, что дразнить так младшего нравится ему даже очень. Парень так мило реагирует, на пару секунд замирает и не дышит, зрачки темнеют и еще он готов кусаться и щипаться, что только на руку Хвану. Ведь согруппник такой милашка в такие моменты. Всё же было правильным решением признаться. Хоть Хван и был готов ко всему после такого, но, к счастью, страдать не пришлось. Правильным ровно в той мере, в какой Джинни восхищался реакцией Мина, когда первый внезапно воровал у него нежные поцелуи в губы, пока никто не видит, или пока Ким шёл по пустому коридору. Такому желанному Хёнджину он совсем не противился, а его внезапные порывы лишь грели душу. На его чувства ответили взаимностью. Хёнджин никогда не целовал слишком напористо, то нежно и сладко, что душа уходила в пятки, то страстно и влажно, что еле отрывались друг от друга. Это было великолепно. Но Хёнджин - тот ещё засранец. Он недвусмысленно прижимался к парню на публике, а потом смеялся и уходил, оставляя парня смущенным и возмущенным. Называл гребанным "Сынмини-хён", что у этого же Сынмини в штанах предательски дергалось. Как-то на сцене Хван подкрался сзади, по традиции ущипнул незаметно за зад и прошептал: - Хён, у тебя классная задница в этих шортиках. Сучёныш. - Если у меня встанет здесь и сейчас , то что мне потом делать? - шипит Ким, бросая злые взгляды на старшего. Тот засмеялся и улыбнулся своей самой милой улыбкой, от которой таяли не только фанаты, но и сам Мин. Никто даже не подозревает о чем они сейчас мило болтают. - Сынмини-хён, я готов отсосать тебе за каждый раз, как я тебя так называл, лишь чтобы повторять это снова и снова и смотреть на то, как тебя это возбуждает. И ушел блядь походкой от бедра. А у Сынмина все-таки встал. Пришлось неловко прикрываться и думать о какой-то мерзости, щипать себя больно, чтобы забыть о томном шепоте и таких грязных обещаниях, исполнение которых он теперь ждет всей душой.

***

Хёнджин стоит на коленях в ванной и самозабвенно отсасывает Киму, который теряется в ощущениях и вплетается пальцами в отросшую шевелюру его парня. Да, с недавних пор они встречаются. Хван предложил ради приличия, потому что и ёжику было понятно, что Сынмин только за. - Хён, у тебя такой затраханный вид, - шепчет Джинни, водя языком по красной головке, пытаясь проникнуть кончиком языка в маленькую щелочку. Мин прижимался к стене и пытался хотя бы не терять сознания. - Я бы сам тебя трахнул, ты так сильно нарываешься, - Ким собирает все свои силы в кулак, чтобы выдавить из себя что-нибудь членораздельное, причём добавив угрозы в свои слова, потому что Хёнджин с его членом за щекой ...да еще с таким видом, словно сосал леденец с клубничным вкусом. На его слова Хван лишь по-блядски прикрывает глаза, продолжая скользить губами по стволу; развел колени в стороны и принялся надрачивать себе, лишь немного припустив домашние свободные штаны. - Я буду ждать, малыш, - лишь отвечает он; головка во рту запульсировала, изливаясь на язык, а сверху послышался несдержанный стон Сынмина, что так ухватился за его волосы.

***

В один из выходных, когда все закончили дружный просмотр какой-то комедии, Хван как-то быстро подскочил с дивана, хватая за локоть и Сынмина. - Всем спасибо за просмотр, - улыбается Хёнджин, - уже поздно, мы пойдем, наверное, спать. И не дождавшись каких-либо пожеланий спокойной ночи от других, утащил ничего не понимающего младшего в комнату. - Кажется, он забыл добавить к слову "спать" префикс "пере", - выдает Феликс, получая легкий подзатыльник от удивленного Чанбина. - Та за шо? Хёнджин прижимает своего парня к двери, как только та закрылась. Впивается в губы жадно, спустя пару мгновений ощущая такой же горячий ответ. Улыбается. - Тебе так не терпелось, что ты аж вскочил, как только начались титры? - спрашивает его Сынмин, обнимая за шею, пока старший шарил под футболкой по спине руками. - Сынмини, я хочу снова отсосать тебе, я словно поехавший, согласен, - жарко шепчет Хван, влажно целуя в нежную шею. Сынмин тихо стонет. Хёнджин быстро расправляется с одеждой младшего и своей, уложил того на свою кровать. - Джинни, мой член никуда не денется, можешь не торопиться так, - ехидничает Ким, за что его снова затыкают горячим поцелуем, сразу же проникая в рот. Хван лижет член и берет в рот наполовину, а Сынмин откидывается на подушки, беззвучно простонав. Хёнджин слишком круто работает ртом, он это и сам знал по реакции своего мальчика. Мин жадно смотрит на бедра, которые расположились рядом и на красивую, подтянутую задницу Хвана. Сынмин не отказывает себе и сжимает ягодицу в руке, на что Джин тихо стонет с членом во рту, заставляя табун мурашек пробежаться до самых поджавшихся яиц. - Малыш, иди ко мне и повернись задом, - шепчет Ким, притягивая его задницу к себе. Хван осторожно перебрасывает ногу через парня и возвращается к отсосу, пока Сынмин пробует что-то новое в своей жизни. А именно - член Хвана с уже влажной головкой. Младший лижет и водит языком, замечая как дергается парень над ним и шумно выдыхает на его член. Кажется, ему приятно. Это подбадривает. Но Сынмину хочется не просто отсосать. У него была дикая слабость к этим бедрам и длинным, стройным ногам, которые расположились по обе стороны от его головы. Прекрасное зрелище. Сынмин засасывает поочередно яички, а обеими руками мнет ягодицы. - Ох... хёён, - сладко стонет Хван, немного виляя задом. Если у Кима слабость к его булкам, то у самого Хвана - к рукам младшего на этих булках. Сынмин шумно дышит, шлепает по круглой ягодице и движет языком немного вниз по мошонке к сфинктеру, облизывая его. Парень слегка дрожит и прогибается в спине, выпуская его член изо рта. - Сынмини~ , - мурлычет тот, прикрывая глазки. Он надрачивает член Кима, пока тот вылизывает его сзади и мнет ягодицы. Это было до дури крышесносно. Сынмин, немного вылизав того внутри, проталкивает палец, от чего Хёнджин взвизгнул, но моментально постарался расслабиться. - Давай, детка, давай, расслабляй свою восхитительную попку, - улыбнулся Сынмин, свободно двигая одним пальцем. Лица парня не было видно, но Ким знал, что если бы он на него сейчас взглянул, то кончил бы сразу - такое блядское с закрытыми глазами оно было. К первому пальцу присоединился и второй, Мин продолжал посасывать его яички и легонько кусать за внутреннюю сторону бедра. Хёнджин шипит на полу-укусы и виляет бедрами, за что каждый раз получает звонкий шлепок. - Сынмини-хён, - томно выстанывает Хван, пока его трахают тремя пальцами. - Гадёныш, - рычит Ким и поднимается, толкая Хвана вперед на кровать в коленно-локтевую. - Трахни меня, - просит Хёнджин, поскуливая, когда снова получает удар по красной ягодице. Он утыкается в одеяло лицом, чтобы не застонать на весь голос, когда чувствует горячий член в себе. Напротив своего настроя валить и трахать, Сынмин ведет себя сдержанно, начиная двигаться размеренно и нежно. Делать больно Хвану ему никогда не хотелось и садистских наклонений у него тоже не было. Хван судорожно дышал и комкал постель руками, пока в его податливое тело входили на всю длину и выходили, оставляя одну только головку, чтобы в следующую секунду снова погрузиться в жаркое нутро. - Сынмин, - стонет парень, - прошу, быстрее, мне уже не больно. - Котёнок, - слышится из уст, прежде чем начать вбиваться в диком темпе. Хван был слишком чувствительным даже тогда, когда Ким его просто обнимал или гладил, целовал в шею и прочее, но сейчас... Сейчас Джинни думал, как бы не разорваться изнутри от крышесносных ощущений, потому что его парень был слишком-слишком. Во всех смыслах слишком. Вдруг его тянут за бедра назад, приподнимая, а сам Сынмин снова лег на спину. - Обопрись на руки позади себя и расслабь ноги, - приказным тоном говорит Мин, поддерживая его тело, пока они меняли позу. Хван хрипло выдыхал, потому что при всей этой возни член парня оставался в нём. Он кое-как умостился, переводя вес на руки, но на самом деле вышло не так тяжело держаться, как казалось, потому что Сынмин держал крепко за бедра, забрав вес чужих на свои. В итоге, Ким лежал на спине, Хван был почти в обычной позе наездника, но только откинулся назад, опираясь руками. Его бедра были расслаблены. Сынмин начал двигаться. И вот тогда Хван понял, что его парень не пальцем сделан. Под таким углом он попадал точно по простате, а то, что ноги Хёнджина при каждом толчке Мина вверх практически отрывались от кровати, заставляло насаживаться до упора. - Ааах.. Сынмини, - Хван хныкал пока Ким вытрахивал из него стоны. Кажется, все в общаги поняли, что Феликс был прав. Первым кончил Хёнджин, сжимаясь всем телом до звездочек в глазах. После оргазма Мин уложил его на кровать, доводя себя рукой и кончая тому на живот. Хёнджин развалился, не находя сил открыть глаза. - Смотри, хён, кто теперь затраханный? - язвительно спрашивал Сынмин, улыбаясь. - Не просто затраханный, а просто божественно выебан, - выдыхает старший, на что Сынмин смеется и ложится рядом, обнимая и припадая к губам, не давая полностью отдышаться.