Дриада

      Как выяснилось, дневник таки оказался не простой, а с подвохом. Огромным таким подвохом — он имел собственное сознание. Неплохое такое сознание, стоит отметить. Парень (?) представился Томом Марволо Реддлом и сказал, что когда-то был старостой одного из факультетов в Хогвартсе, но по глупости своей в результате неудачного эксперимента оказался запечатан в этом самом дневнике на долгие годы. Аде что-то не давало покоя в этой истории, но сказать, что ей наврали, она не могла. Вроде как парень говорил правду.       В общем, дневник оказался необычный, но от того не менее ценным — Том всегда готов был выслушать Аду, никогда ни в чем ее не упрекая, не смотря косо и всегда, всегда ее поддерживал. А еще он был умным — все же не зря его когда-то выбрали старостой, — и мог помочь Аде с домашним заданием или просто ответить на любой вопрос, что мог бы ее заинтересовать. Что уж говорить о том, что, помимо всего прочего, был еще один неоспоримый плюс — Том был с Адой все время. Если ей было грустно от той неловкости с соседками — под рукой был Том, если она обидно упала — Том был готов ее утешить в любое время, если ей было что-то непонятно на уроке или были проблемы с домашним заданием — всегда можно было спросить Тома. Том был добрым, отзывчивым, всегда готовым помочь. Том просто был.       И со временем Ада перестала пытаться социализироваться, прекратила свои жалкие потуги общаться с соседками, перестала рефлексировать от отсутствия друзей. Зачем? Ведь у нее теперь был Том! Аде совсем не нужны были никакие друзья, пока у нее был Том. А Тома она никому не отдаст, так что тот будет с ней всегда.       Пожалуй, Ада даже могла бы назвать Тома своим другом. Первым, лучшим и единственным. А еще самым понимающим. Таким, с каким никаких других друзей и не надо.       За регулярными беседами с Томом, книгами по рунам и обычными уроками, Ада едва заметила, что на дворе уже даже не зима — весна. Нет, конечно же она ездила домой на каникулах, встречала с тетей, дядей и кузеном рождество, но как-то вскользь. Это было первое Рождество которое Ада запомнила смутно и обрывками, но это не важно! Ведь Том сейчас так интересно рассказывает теорию рун, иногда пускаясь в размышления о различиях кельтских и скандинавских рун. Разве можно размышлять о чем-то незначительном вроде Рождества, когда тут такое!       Том действительно был кладезем интереснейшей информации, да еще настолько разнообразной, что оставалось диву даваться — как все это мог знать шести (?)-семи (?)курсник. Ада так и не выяснила, сколько все же лет Тому: сам он об этом говорить не хотел, а искать без его ведома казалось девочке неправильным — словно бы она этим могла предать своего едва ли не единственного друга. Ада слишком дорожила Томом, чтобы сделать что-то такое.       В Хогвартсе, если Ада не ошибалась, все так же наладилось: нападения на учеников прекратились, мандрагоры уже дозревали, а значит, что уже к экзаменам все застывшие будут расколдованы и все окончательно станет на круги своя. Впрочем, Аду это мало волновало: ей нужно было учится, в том числе и у Тома, и думать над будущей профессией, в чем обещал помочь Том. Еще встал ребром вопрос о помощи Тому. Парень желал выбраться из дневника, в котором был заперт словно в тюрьме, и просил Аду ему в этом помочь. Ада колебалась. Нет, конечно же она хотела помочь своему первому-лучшему-единственному другу, но ей было страшно: что если, когда Том освободится, тот бросит Аду? Пока Том был внутри дневника, Ада могла быть точно уверена, что парень всегда будет с ней, но если помочь тому выбраться…       Эту же дилемму понимал и Том, бесконечно заверяющий девочку, что никогда ее не бросит и вообще, выбраться из дневника не так-то и просто, и на это уйдет уйма времени, и что лучше начать уже сейчас, чем ждать неизвестно чего. И Ада в итоге согласилась, тем более, что у нее все равно было еще три года, во время которых Том будет всегда с ней — для всей этой затеи нужно было глубокое понимание рун, которое, как говорил Том, придет к ней курсу к пятому, если на третьем она, конечно же, эти руны возьмет. Ада возьмет! И будет их прилежно учить, чтобы помочь своему другу, попутно облегченно выдыхая от того, что Том, который знал все и обо всем, не мог просто обучить ее нужным рунам или и вовсе просто командовать ей, что делать, не поясняя за сам процесс. Нет, конечно же Том никогда бы так не сделал, но все же девочка не могла не радоваться, что как минимум три года Том точно будет с ней.

***

      В целом, год вышел неплохим и закончился первым местом в итоговом зачете по всем предметом, что, как минимум для Ады и Тома, было неудивительно. В конце концов, с девочкой занимался сам Том, который был великолепен во всем и с радостью помогал Аде со всем, с чем ей нужна была помощь. Социализация? У Ады уже едва ли не пол Хогвартса приятелей и приятельниц, которых сложно назвать настоящими друзьями, но неловкости в разговорах с однокурсниками и даже старшими девочка больше не чувствовала. Учеба? Из одной из лучших на потоке Ада заняла лидирующую позицию с большим отрывом от остальных, а все потому что Том был превосходным учителем. Парень даже как-то обмолвился, что до попадания в дневник хотел устроится в Хогвартс как преподаватель Защиты от Темных Сил, но не сложилось. Выбор профессии? Вот с этим возникли небольшие трудности, но в результате они сошлись на том, что можно ведь выбрать несколько профессий? Так что у них было три пункта-профессии, к которым Ада теперь стремилась: Та-Что-Хочется — Целитель, Та-Что-Нужна — политика, и Та-Что-Должно — к которой относились все Дела Рода. Честно говоря, ни второй, ни третий пункт Аду не вдохновлял, но Том так увлеченно вещал о том, зачем Аде в политику, что отказать она просто не могла, как не могла и отрицать своего долга перед Родом.       В общем, Ада была довольна, в кой-то веки уверена в своем будущем и в целом уже предвкушала встречу родными. Ей нетерпелось похвастаться перед дядей своим аттестатом, рассказать кузену очередную увлекательную историю и поделится с тетей самым сокровенным — своим первым другом…