Глоток кофе после физкультуры

      После тяжёлого дня в универе всегда приятно расслабиться в каком-то тихом месте за чашечкой кофе. Тсукишима лениво брел в какое-то старенькое кафе, в которое мало кто заходил, и обустроено оно было, конечно, не на высшем уровне. Он бывал там почти каждый день после пар, в нем работал довольно приятный улыбчивый молодой человек с родинкой под глазом, и он всегда был приветлив. Это кафе было одним из немногих мест, где Тсукишима чувствовал себя комфортно, даже если в помещении были посторонние люди. Да даже на изредка кричащих детей и лобызающихся парочек не хотелось кидать гневные взгляды. Но единственная проблема в том, что до этого места идти минут пятнадцать, не меньше, а если последняя пара — физра, то там и сдохнуть по пути можно: физрук не щадил никого, а на подкашивающихся от усталости и долгого бега ногах идти было сложно. Однако когда он приходил, по всему телу разливалась приятная нега, и эту тяжесть в теле словно разгоняли невидимые силы, тянущая едва заметная боль под вкусный кофе была даже приятна.       Как и сейчас, Тсукишима ковылял после последней физры, хорошо, что хоть переоделся в нормальную одежду, иначе мог заболеть от холодного осеннего ветра. Лоб быстро перестал быть мокрым, и Кей решил, что нужно ускорить шаг, потому что он мерз даже в куртке. Но, как говорится, проще сказать, чем сделать, вот и усталый Тсукишима, которому снова очень прельщает идея кидать гневные, пробирающие до костей взгляды на незнакомых людей из-за своих проблем просто думает, а не делает. Такое всегда бывало, когда он не в духе, и только Сугавара — тот самый улыбчивый бариста в кафе — не боялся этого взгляда и только доливал немного больше кофе, чем положено, иногда хлопал по плечу в качестве поддержки, хотя они по сути и особо не были знакомы, а все их диалоги ограничивались: «рад тебя снова видеть», «тяжёлый день?», «ага», «мне как обычно», «спасибо». Удивительно, но Тсукишиме это нравилось: эта лёгкость, которая шла из этого кафе, здесь было уютно, словно он опять играл в волейбол с старшим братом на площадке рядом с домом прохладным вечером.       Усталость дала о себе знать снова, когда Кей дошел до кафе. Он приплелся к кассе уже запыхавшийся и немного растрёпанный. Глупая физра, чтоб ее черт побрал. Сугавары за стойкой не было, как и посетителей в кафе, так что Тсукишима присел на высокий стул — который ему был как раз впору — и стал ожидать, когда привычная белая макушка появится за прилавком. Когда зад опустился на сидушку, Тсукишиме даже пришлось подавить постыдный стон облегчения, в ногах появилась расслабляющая дрожь, и парень даже прилёг на стойку, прислушиваясь к шагам. Все, что ему сейчас необходимо — хороший диван в самом дальнем углу кафе, где он всегда отсиживается, хороший кофе и, может, парочка документалок про жуков. Специфичный интерес Тсукишимы, но ему нравится. Он может пересказать наизусть весь выпуск про медведок, муравьев и слизней (Ушиджимы на него нет), потому что с детства и до сегодняшнего дня этот выпуск любимый у Кея.       Торопливые шаги послышались справа, и в этих шагах он не узнал Сугавары: его шаги были размеренными и тихими, эти же мельтишили и были достаточно громкими, чтобы их услышать. — Ох, простите, я составлял расписание, — Тсукишима поднял голову, чтобы увидеть, кому принадлежит голос, так как он сильно отличался от голоса привычного бариста: немного писклявый, тонкий, дрожащий, но мягкий и теплый, словно за прилавком стояла девушка. Но нет, за прилавком стоял красивый веснушчатый парень с мило топорщащейся прядью темных волос на макушке, смуглой кожей, длинные волосы собраны в хвост, но на висках немного топорщились в разные стороны волоски. Тсукишима был очарован. Парнишка был высокий и выглядел не старше самого Тсукишимы, извиняющаяся виноватая улыбка и прищур сияющих глаз заставили Кея краснеть, словно маленькую девчонку, которую впервые позвал на свидание парень. — Как обычно… — на автомате сказал он, бесстыдно пялясь на незнакомого парня. Взгляд скользнул по длинной шее и остановился на бейджике на груди. «Ямагучи Тадаши» — гласила надпись. Черт, даже имя прекрасное, так подходит этому веснушчатому лицу. Но, кажется, паренёк начал нервничать. — Простите, я работаю тут первый день, раньше только на практике был первую половину дня, так что… Я не знаю, какой кофе вы обычно заказываете, простите, — этот очаровашка стал прятать взгляд, а у Тсукишимы в груди начался настоящий шторм: не должно так биться сердце просто от смущающейся мордашки бариста. — А… эспрессо, пожалуйста… — промямлил Тсукишима, и Ямагучи забегал перед стойкой, вероятно, делая кофе. Сугавара был более спокойный в этом плане, а Ямагучи выглядит таким непоседой. Это заставило обычно каменное лицо Тсукишимы расплыться в почти незаметной, но улыбке. Потому что это было бы преступлением — не улыбнуться такому милашке.       Впервые его организм реагирует на кого-то подобным образом, и Тсукишиме было непривычно и даже страшно, но он не хочет это чувство подавлять в себе, он забыл на данный момент обо всем на свете и не мог думать ни о чем, кроме поцелованного солнцем мальчишки, который так старательно делал кофе. Он был просто прекрасен, и Тсукишима сильно жалел, что не привел себя в порядок, прежде чем прийти сюда. Судьба жестока, так что вряд ли Ямагучи даже посмотрит на него не как на клиента.       Но вот брюнет стоит перед ним и вопросительно смотрит на парня, похоже, Тсукишима так задумался, что пропустил какой-то вопрос. — Так…кто вы? — Ямагучи выжидающе посмотрел на него с маркером в руках, и Кей готов был поклясться, что ещё секунда, и он просто упадет ничком от такой очаровательной улыбки. — Я гей, — ляпнул, не подумав, он и тут же лицо его засияло всеми оттенками красного, а внутренний голос кричал о том, какой он долбоеб. Тсукишима поддерживал внутренний голос, — То есть Тсукишима. Кей. Тсукишима Кей.       Ямагучи улыбнулся только шире и прикусил губу, явно сдерживая смех.       Кей хотел провалиться сквозь землю. Где его вечная сосредоточенность и холодный взгляд? Где вся та железная выдержка? Почему именно этот бариста и именно сегодня? Вопросы не давали покоя, долбя по вискам Тсукишимы. — Тсукки, — тихо произнес Ямагучи и стал рисовать на ещё пустом стаканчике. Ей богу, Тсукишима чувствовал себя так, словно через его сердце пролетела пуля. Или стрела. Как в старых мультиках. Ему хотелось кричать и как можно громче. Этот парень его с ума сводит. Тсукишиму ещё никто так не называл, да и он не дал бы сделать это, потому что такое прозвище звучит как минимум глупо и нелепо… Но не от Ямагучи.       Тадаши протянул ему бумажный стаканчик, в который уже успел налить кофе, и Тсукишима посмотрел на аккуратным почерком выведенное «Тсукки». Он снова не смог сдержать улыбки. — Как допьете, посмотрите на низ стаканчика, — смущённо сказал Ямагучи с улыбкой, а Тсукишима, словно в трансе, кивнул ему и поспешил к выходу. Он бы остался. С удовольствием. Но боится, что к концу дня будет в психушке. Потому что такой реакции не должно быть.       Вкусный кофе грел кончики покрасневших на ветру пальцев, и мысли возвращались к новому бариста.       Тсукишиме было очень интересно, что же может быть такого на дне стаканчика, что Ямагучи посоветовал обратить на это внимание. Он неосознанно пил кофе быстрее, каждым глотком больно обжигая язык. Было такое желание высунуть язык, чтобы ветер успокоил ожог, но Кей взрослый человек, в конце концов, он не дурачится, и перед ним стоит важная миссия: узнать тайну, сокрытую на дне бумажного стаканчика с эспрессо из непопулярного кафе. Да, это название самое лучшее для такого уровня миссии, нет, идеальное.       Вот, кофе допит, а на донышке ничего нет, только разводы остатков кофе. Тсукишима, вроде бы всегда отличался своей сообразительностью, но сейчас таким похвастаться не мог. Снова думая о том, какой он придурок, Кей переворачивает стаканчик и смотрит на уже знакомый почерк Ямагучи.       Написан номер телефона, и по лицу расползается улыбка. Рука самостоятельно тянется к телефону и набирает номер, который сразу отпечатывается в памяти черным перманентным маркером, запахом кофе и цветом только-только проросшей травы где-то на поляне, в лесу. — Интересно, ты всем геям даёшь свой номер? — необычно весёлый голос Тсукишимы задаёт вопрос на «алло» Тадаши на другом конце линии. — Только вам, — слышно, что Ямагучи смущённо улыбнулся где-то в кафе, и Тсукишима не сдерживает смешка.       Он думает, насколько же тот человек, что сказал, что жизнь делится только на белую и черную полосы, несчастен. Потому что счастливая полоса жизни наверняка играет зелёным. Счастье оно с яркими веснушками, непослушными топорщащимися волосами, смеющимися глазками и мягкими, шепчущими «люблю» губами.