Украденное солнце

      По окончанию недели всё было собрано: материалы, провизия, медикаменты и, конечно же, время для себя любимых. Было забавно видеть попытки пиратов торговаться в местных магазинах, ведь на этом острове это так не работает. Здесь с законом всё достаточно строго. Беготня по разным частям города сильно выматывала Душеньку и лечь на ближайшую скамейку хотелось всё больше. Пусть она и оправдывала все эти действия своим «заданием» и особой «миссией» по слежке за пиратами, но на самом деле ей просто хотелось почувствовать себя кому-то по-настоящему нужной. В обычной жизни мало кто хотел разговаривать с ней, её голос не участвовал. Изредко отвечала на вопросы врачей: «да» или «нет», а чаще просто кивала головой.       Под конец недели приходит пора пиратам отплывать. Тачт сказал кудрявой, что если та захочет, то может заскочить к ним попрощаться. Но теперь она свободна от пиратов, она может пойти домой и наконец отдохнуть. Так девушка и сделала, вернувшись в городскую больницу. Здесь она родилась и живёт по сей день, так как она, как выражались учёные, врачи и медсёстры — «другая», «особенная», «дефектная». Обычно, дети при рождении не бьются током, до такой степени, что перегорают лампочки. Вокруг обычных детей не создаётся электрическое поле, да такое, что нет возможности подойти. Её родители от неё отказались. Изначально она задавалась вопросом, кто её родители и почему они отдали её, собственного ребёнка, в лапы к этим жестоким учёным, у которых когда-то что-то пошло не так. Но с последующей психологической обработкой, ежедневными изматывающими тренировками и воспитания настоящего «оружия» без собственных чувств и эмоций — её совершенно перестало это заботить. — Тётя Мэри, почему других детей забирают их мамы и папы, а меня никто не забирает, я что, совсем-совсем никому не нужна? — сидя на больничной койке с опушенной головой и болтая ногами спрашивает маленькая девочка с кудрявым хвостиком на затылке, у медсестры — старой женщины, с твёрдым голосом, но добрым проблеском в глазах. — А что могут сделать обычные люди с необычным ребёнком, деточка? — ответила та ей, поставив поднос со шприцами и пробирками на тумбочку, — Ничего хорошего из этого не выйдет, — пожав плечами, Мэри распаковывает стерильную иглу шприца, — А теперь, давай ты не будешь задавать глупых вопросов, мне нужно взять у тебя кровь на анализы…       Так она и жила с самого детства: вечные обследования, анализы и тесты. Причины этой врождённой особенности ей не раскрывали и хранили в особом секрете практически государственной важности. В пятнадцать лет её поставили перед фактом, что теперь она будет работать во благо правительства и истреблять прибывающих пиратов на этот остров. С этого возраста её начали обрабатывать. Начались каждодневные тренировки с утра до ночи, была поставлена цель сделать из неё покладистую, выполняющую команды солдатку для защиты острова.       Также ей выдали оружие — бисенто, умещающийся в ладонь, ручка которого была темно-серой, а на концах красовались неоново-зелёные нашлёпки с выгравированными на них узорами, похожими на ветвения цифровых деревьев. Благодаря этому предмету контроль силы пошёл в гору, но её всё равно не могли научить всему, что только возможно уметь с этими силами. Физические данные этой девочки высоки, даже с её коренастой комплекцией она могла уложить взрослого человека без использования своей способности. Но контролировать по-максимуму её электрическую натуру не было возможным. Никто не знал, что случится, если подопытная попытается сопротивляться, остаётся только надеяться, что постоянное держание на поводке с длительной психологической обработкой поможет предотвратить восстание.       Девчонке нет места нигде, она возвращается в свою пустую, серую комнату для такой же пустой и серой её самой. Упав на кровать и закрыв глаза, она просто лежит и не двигается. Ноги ужасно гудят, а время тянется очень медленно, словно кто-то специально хочет продлить её мучения. «Я уже им не нужна».       Девочка снова чувствует, что что-то жмёт изнутри, такое отвратительное, нарастающее чувство, что находилось с ней всегда и пропало, когда она встретила пиратов. Но вот оно вернулось. Опять…       Уже даже не вечер, а ночь, но с закрытыми глазами эти времена суток трудно отличить. Из-за этого постоянно во времени теряешься. Кажется, за всё то время, которое она провела здесь, лежа камнем на жёсткой больничной кровати никто к ней даже не зашёл поздороваться. В это время медсестра обходила палаты, сообщая о том, что уже отбой. Кудрявой вспоминался этот голос — эта женщина устроилась недавно и была ко всем добра, даже пыталась угостить её конфетами. Кажется, они были с орехами, но точно вспомнить Душенька не могла.       Открыв глаза и ещё немного посмотрев в потолок, та встала с кровати и вышла из комнаты. Проходя по тёмному коридору приёмного покоя прямиком к ярко освещенному центральному залу, девушка останавливается у стойки регитратуры. Рядом, в паре шагов от неё — выход.

***

      Душенька бежит, бежит через весь город, ноги сами её ведут. Не замечая прохожих и зданий, она бежит туда, где её заметят, где спросят: «Как дела?», «А тебе нравится.? '' и все прочие привычные и скучные вопросы для обычных людей, но таких важных и нужных для одной необычной.       И вот снова перед глазами проносится пустой парк, бетонный забор и глубокий лес. Она бежит, в миг перемахивая через препятствия, не замечая путающихся ног, бьющих по лицу веток. В её ушах звенит ветер. За лесом виднеется пляж. Чем ближе она к своей цели, тем ярче свет вокруг неё, в душе, словно зажжённая спичка в густом мраке, теплится надежда. Чем ближе она к пляжу, тем ближе ей кажется спасение. — Говорю тебе, не придёт она, — пытается убедить Марко Тачта. Кок уговорил его подождать девчонку, хотя тот хотел веселиться с другими и им уже очень скоро пора отплывать. — Цыц, она просто опаздывает. Я уверен, что она будет тут через… Пять минут. — Хочешь поспорить? — М-м-м, а почему бы и нет, — рыжий протянул руку для пожатия, — Играем на желание. — По рукам, — протянув руку брату и пожав её, разбил он спор другой рукой, — Время пошло.       Буквально через три минуты оба замечают яркое зелёное сияние в лесу, очень быстро приближающееся к ним. Никто не ожидал, что из кустов вылетит кудрявая. Тормозя прямо перед парнями, задыхаясь, она просит взять её с собой. В её глазах блестит зелёный огонь, а по рукам и подошвам ботинок разбегаются маленькие разряды молний. В их взглядах читалось искреннее удивление и абсолютное непонимание происходящего. — Кстати, я выйграл, — подаёт голос Тачт.       Душенька не понимает, в какой игре и что он выиграл, а Марко, кажется, про спор вообще забыл.