Персиковое дерево

— Нет, ты делаешь это неправильно! Смотри! Чонгук выходит на тренировочную площадку рекрутов и берёт в руки меч. Он делает резкий выпад в сторону противника и ловко обезоруживает его. Альфы, столпившиеся у ограждения, громко улюлюкают и смеются над опешившим рекрутом, который так и не понял, как его меч оказался на земле. Чонгук хмурится, и смех утихает.  — Мне напомнить вам, как проходило ваше обучение? Некоторые из вас даже меч ровно держать не могли! Несколько альф пристыженно опустили головы. Чонгук передал оружие рекруту и вернулся на своё место, игнорируя лёгкую боль в животе. Один из воинов, стоявший слишком близко, с подозрением смотрел на странное пятно, расплывающееся на штанах начальника, чуть ниже спины. Чонгук же был настолько увлечён наблюдением за тренировкой, что даже подпрыгнул от испуга, когда его талия оказалась в крепком, но нежном захвате чужих рук.  — Как же мне нравится, когда ты такой… В форме и командуешь… — Тэхён прижался губами к виску омеги.  — Я же просил тебя не приходить на тренировки. Ты меня отвлекаешь! — Чонгук бросил гневный взгляд в сторону улыбающихся рекрутов.  — У тебя течка на подходе, как я могу оставить тебя одного среди толпы альф? Бурундучок, пойдём ко мне? Я дам тебе свои вещи, сделаешь гнёздышко… Чонгук мечтательно прикрыл глаза и тихо мурлыкнул в знак согласия. Тэхён зашёл в комнату, держа в руках поднос с едой и улыбнулся. Чонгук сидел на его кровати и перекладывал одну и ту же рубаху с места на место. Когда вещь наконец заняла своё истинное место, омега упал на ворох вкусно пахнущей одежды и поманил Тэхёна пальчиком к себе, задорно улыбаясь. Альфа не заставил себя долго ждать и уже через секунду обнимал мелко дрожащее тело любимого, покрывая его поцелуями. Чонгук застонал и откинул голову, открывая вид на загорелую шею с пульсирующей жилкой. Тэхён глухо рыкнул и впился в неё зубами, заставляя омегу застонать ещё громче.  — Мой Чонгук! Мой бурундучок! Мой омега! Люблю тебя… — альфа зализывал свежую метку, не прекращая шептать омеге на ушко всякие милости. Впереди у них было несколько дней и ночей, наполненных нежностью и страстью. Течка подходила к концу. Чонгук щурился от солнечного света, лёжа на боку и наслаждаясь ласковыми объятиями альфы, что прижимал его спиной к своей груди. Тэхён поглаживал пока ещё плоский животик омеги и ждал, когда сцепка закончится и узел спадёт, чтобы отнести любимого в ванну. Джин сидел на кровати и смотрел на спящего Намджуна. Тот вечер после ярмарки стремительно перерос в вереницу свиданий, страстных ночей и дневных прогулок втроём, вместе с Юнги. Несколько часов назад альфа предложил Джину свою руку, сердце и вообще всё, что у него есть, а омега согласился, не задумываясь. Теперь же он чувствовал себя виноватым перед сыном, ведь сердечко маленького альфы уже лежит в ладошках ангелочка… Джин дождался рассвета и отправился на кухню, чтобы приготовить сыну завтрак и немного поплакать над тестом для блинчиков. Юнги сидел за столом и внимательно наблюдал за папой, который украдкой вытирал красные глаза.  — Почему ты плачешь? Это из-за твоего альфы? Он обидел тебя? — мальчик грозно нахмурил брови, вызывая у папы невольную улыбку. Защитник.  — Нет, что ты… Он предложил мне стать его мужем…  — Это же хорошо! Мне он нравится.  — Но нам тогда придётся уехать, Юнги… Намджун — правитель, он не может оставить свои земли…  — Хм… Надолго? — Юнги сосредоточенно ковырял блинчик.  — Мы сможем приезжать в гости каждое лето, но вряд ли чаще… Прости, милый, я знаю, что у тебя появился очень важный для тебя человек…  — Счастье моего папы тоже важно! И твой альфа уже говорил со мной на эту тему, если честно. Он пообещал, что когда мне исполнится восемнадцать, я смогу попросить у короля Хосока благословения, и Чимин станет моим мужем. А до этого Намджун-хён займётся моим образованием… Я согласился и уже рассказал об этом Чимину.  — Принц расстроился? — Джин уже не сдерживал слёзы и рыдал, пряча лицо в кухонном полотенце. Его сын принял такое взрослое решение…  — Он сказал, что всегда будет ждать меня и заботиться о… Не важно… Юнги и Джин обнялись и простояли так несколько минут, пока грохот за их спинами не прервал эту идиллию. Сонный Намджун сидел на полу, окружённый чистыми кастрюлями, одна из которых украшала его голову, словно шлем. Громкий и искренний смех новоявленной семьи ещё долго разносился эхом по коридорам замка.