Я верю тебе, Ал...

- Уинри такая дура! – на ходу бросаю я, проходя мимо завала игрушек. - Что случилось, Нии-сан? – Альфонс бережно поднимает с пола только что брошенную мной куртку, аккуратно сворачивая ее. - Не важно… Ал, ты же будешь рядом всегда? Его глаза округляются. Он не совсем понимает, что ответить или как отреагировать на мой вопрос. Но вот, видимо, мысль все-таки озаряет его голову, и лицо меняется. На нем вновь появляется эта мягкая и теплая, почти что мамина, улыбка. Брат кладет куртку на стул и подходит, обнимая за плечи. - Конечно, братик, я буду рядом. И я верю ему. Сейчас я верю ему. Он говорит искренне. Своим удушающее-мягким и теплым голосом. Мне было пять… - Нии-сан, эй, Нии-сан? Альфонс бегает, пытаясь словить эту несчастную бабочку. Солнце заливает все предоставленное ему пространство, оно будит каждую травинку, каждый листочек на этом холме. Я сижу под большим старым деревом, любуясь братом. Какой же он красивый… Именно тогда, именно в тот момент мне впервые захотелось самому его обнять. - Ну чего тебе? - Иди сюда, скорей! – он машет мне рукой, падая в очередной раз. Слышится громкий рев, на который, собственно, я и бегу. - Ал? Эй, Ал? – я бегу изо всех сил, падая рядом с ним на колени. Помогаю сесть и заботливо дую на ссадину. Альфонс вытирает слезы рукавом. Вскоре его лицо вновь озаряет та самая мягкая улыбка, которая имеется только у него. - Ал… - я пододвигаюсь ближе к нему. Сердце почему-то отбивает учащенный ритм. Это странно. Такого раньше никогда не было. Кажется, сейчас мне хочется его поцеловать… Лицо Альфонса заливается краской, когда я слишком сильно приближаюсь к нему. Горячее дыхание касается его губ. Сейчас удручающе мало воздуха. Кажется, будто он весь куда-то делся. Кажется, что весь его забрал он и, чтоб выжить, нужно его поцеловать. Мои губы нежно касаются его. Глаза сами собой закрываются. Наверное, сейчас брат думает, что я идиот или нечто подобное… Ан нет. Его руки заботливо обвивают мою шею, притягивая к себе. - Ал, ты же будешь рядом со мной всегда? Вопрос снова вводит его в тупик, заставляя потупить взгляд. Следует секундная пауза и тот же самый ответ: - Конечно, братик, я буду рядом. И даже сейчас я верю ему. Мне было восемь… «Братская любовь… Выдержка… Терпение… Да что вы понимаете вообще?! Ничего вы не понимаете!» - именно так я вопил Уинри и Пинако, когда они говорили со мной о предстоящих операциях. А когда они уходили, то я плакал. Кажется, подушка была настолько соленой от моих слез, что стоило мне пошевелиться, как она заскрипит, словно песок. Чертова трансмутация так и не удалась. Я сжимаю под собой простыни единственной левой рукой. Мне придется учиться жить заново. Как же все бесит! Сейчас я чувствую злость. В большей степени на себя. Я лишил брата тела. Я больше не смогу коснуться его… Я больше не увижу его улыбки… Я идиот! Мне было одиннадцать… «Чертов полковник! Снова лезет в наши дела! Ну, ничего-ничего, еще немного, и я найду этот дурацкий камень! Вот увидишь, Ал, я обязательно его найду! Обязательно!» - тогда я был полон решимости. Получив звание государственного алхимика, мы отправляемся на поиски философского камня. Мне было тринадцать… - Хааах… - мое тело прогибается. На лбу выступает пот. Щеки краснеют. Вдох. Выдох. Сердце в груди бьется часто-часто, отдавая пульсацией по телу. Капли прохладной воды приятно ласкают кожу. Сейчас я в душе. Длинные пальцы левой руки свободно скользят по члену, зажимая его. Я кусаю губы чуть ли не в кровь, представляя, что это Ал. Мне хочется, чтоб это был он. Я откидываю голову назад, зажмуриваясь и сжимая собственную плоть сильнее. Грудную клетку разрывает недостаток кислорода и, кажется, у меня перед глазами уже галлюцинации от этого. Я захлебываюсь недостающим мне воздухом, сползая спиной по стене. Медленно открывая глаза, я вижу собственную сперму на руке и животе. Она плавно стекает вместе с водой вниз в водосток. Мне было пятнадцать… - Ал? Ты тут? Я приоткрываю дверь в комнату, пытаясь найти любимый доспех. Но его там нет… Его нет рядом… Кажется, сейчас я сойду с ума. Я бьюсь в истерике, бегая по улицам. Я ищу его. «Ты же обещал быть рядом всегда!» - мысли путаются и мешаются. На улице идет дождь. Крупные капли со звоном бьются о правую руку. Этот звон с треском раздается в ушах. Я заворачиваю в очередной раз. Тупик. Удар стальным кулаком по кирпичной стене и громкий крик. Кажется, от переизбытка чувств, я потерял сознание. Очнулся уже в больнице. Рядом на стульчике сидел Ал. Он читал очередную книгу по алхимии. Открыв глаза, я сразу его увидел и резко встал. - Ал! Ал! Альфонс! В тот момент из глаз ручьем катились слезы. Я не мог ни о чем думать. Сейчас мне был нужен он… Брат заботливо обнимал меня, прижимая к себе. Он все понимает, но сказать ничего не может. Я сквозь сопли и слезы тихо шепчу, стуча по доспеху кулаком: - Ты же обещал! Ты обещал всегда быть рядом! Что бы ни случилось! Ал молчит… Он не может ничего сказать. Если бы у него сейчас было тело, то, наверное, он бы поджал губы и скривил лицо в этой своей дурацкой улыбке! - Ал?… - Что такое, Нии-сан? - Ты же будешь рядом со мной всегда? - Конечно, братик, я буду рядом… И сейчас я ему верю. Я верю даже после того, как он пропал. Я верю, потому что говорит он искренне. Я верю ему. Мне было семнадцать… - Ааааах… - тихий стон наслаждения режет слух. Тело подо мной прогибается. Ух, как заманчиво выпячивают эти лопатки. Как краснеют щечки. Как он извивается подо мной. Кажется, ему больно… Неудивительно, ибо я словно зверь бросаюсь на брата. Я хочу его! - Братик, … - я прижимаюсь к его спине, поставив на четвереньки. Глажу его грудь, тиская и зажимая меж пальцев соски. Я чувствую, как он отдается мне целиком и полностью. Чувствую, как бьется его сердце в такт с собственным. Как твердеет его плоть у меня в руке. Я чувствую. Я ощущаю его каждой клеточкой тела. Его тепло. Его улыбку. Странно, что даже сейчас он улыбается. - Брааааах…. – Очередной прогиб на толчке. О, как он сжимается. Как внутри тесно. Жарко. Я тяжело дышу. Мне хочется делать так еще и еще. Пальцы скользят по его члену, надавливая на вспухшие вены и сочащуюся головку. Наклонившись к уху, я тихо шепчу: - Что такое, Ал? - Глубже… Пожалуйста… Еще… Ооо, с какой интонацией он произносит слова. Кажется, я сейчас разорву эту маленькую узкую дырочку, заполнив собой. По комнате эхом разлетаются громкие стоны и вскрики Альфонса. Они возбуждают. Заставляют желать его все больше и больше. Но, к сожалению, я кончаю прямо в брата, зажав его плоть в руке, отчего он тоже заканчивает, изливаясь себе на живот. Ал плавно соскальзывает с моей обмякшей плоти и обессилено падает на белоснежно белую простынь. Я наваливаюсь сверху, придавливая еще совсем тощее и не окрепшее тело своим. Я чувствую грудью каждую косточку на его спине: ребра, позвонки. Сейчас я его обнимаю. Целую в висок и, слезая, прижимаю к себе, словно маленького котенка. - Ал?… - В чем дело, Нии-сан? - Ты же будешь рядом со мной всегда? - Конечно, братик, я буду рядом… И я снова верю ему. Верю, не смотря ни на что. Я верю ему. Мне было двадцать… - Извините, но мы ничем не можем помочь. Это уже неизлечимо. Врачи качают головами, а я с надеждой в глазах смотрю на них. Как они могут вот так просто говорить о моем дорогом и любимом Альфонсе?! Да они и мизинца его не стоят! - Неужели нет никаких способов? Должно же быть что-то! Сейчас мой голос дрожит. Сейчас, я чувствую, как теряю самое близкое и родное, что у меня есть. Как оно гаснет прямо у меня на глазах. - Нет, извините, но это уже поздняя стадия. Мы ничем не можем помочь Вам. Я опускаю голову и бреду к палате Ала. Останавливаюсь на минуту перед дверью, сжимая кулак, чтоб постучать, но не решаюсь. Я надеваю улыбку на лицо. Неуверенно приоткрыв дверь, я просовываю улыбающуюся голову в палату. - Эд! Брат всплескивает руками. - Заходи скорей. Он улыбается. Ох уж эта его улыбка. Сейчас она такая тягучая. Такая натянутая. Кажется, он никогда так не улыбался. - Я тебе подарочек принес. Я протягиваю ему авоську с апельсинами и целую в лоб. Тот с большим интересом хватает ее из рук и внимательно рассматривает. - Ооо, спасибо-спасибо, давненько я не ел апельсинки. Он снова улыбается, но сейчас улыбка уже искренняя. Такая же, как в детстве. Почти что мамина. Еще немного и я почувствую, как от нее исходит то самое, мамино, тепло. - Ал… Я опускаю голову. Сейчас мне хочется плакать. Нет, рыдать! Громко так, с выражением, чтоб все слышали, чтоб все знали. Я прячу глаза за длинной челкой, совсем не видя того, как смотрит на меня брат. - Что не так, Нии-сан? - Т-ты же… - я сжимаю простынь в кулаке, скрипя ею. – Ты же будешь рядом со мной всегда? Следует секундная пауза. Мы оба понимаем, что он уже не выздоровеет. Что уже не встанет и не побежит. Что кровавый кашель продолжится, и боли в голове усилятся. Мы понимаем… - Конечно, братик, я буду рядом… Он прижимает мою голову к себе, утыкая носом в шею, и вот тут я понимаю, что не смогу без него. Как только умрет он, так умру и я. И все же, я верю ему. Верю, даже зная его диагноз. Верю, даже когда он захлебывается кровью, пытаясь скрыть ее от меня. Я верю ему. Мне было двадцать пять… Я верю тебе, Ал, верю… Верю, даже когда ты в последний раз выдыхаешь воздух… Верю, даже когда глаза твои закрываются, а сердце перестает биться… Я верю тебе… Ал…