Твоё имя подошло бы герою баллады.

«Полгода назад».       Юнги сходу получает удар с разворота, отдающийся у него в черепе. Он начинает падать и тут другая нога противника с силой влетает ему в грудную клетку, он начинает кашлять кровью. «Главная причина, по которой я должен встать и драться до конца, три слова. Всего лишь три слова, десять букв. Я люблю тебя.» Уджин наносит без контрольные удары по лицу Юнги, а он в свою очередь обхватывает его за пояс ногами, обхватывает его руку и переворачивает, меняя положение, используя смешанный стиль и удушающий приём. Но не тут-то было. Уджин встаёт на колени и начинает снова бить. Юнги внезапно атакует хуком снизу в челюсть. Он берёт одной рукой за бедро, а другой за яйца, поднимает его вверх и перекручивает в воздухе. Уджин упал на спину. Арена взрывается. В глазах же Уджина читается удивление. Как и в глазах Юнги. Он отходит в угол — Кван Сэги кричит на него. — Чёрт возьми, получается, видишь? Чувствуй словно музыку! Давай, Дэ Хи, давай! «Я до сих пор люблю тебя». Судья: Шесть! — Семь! — Восемь! Уджин поднимается. Он больше не улыбается… теперь он абсолютно серьёзен. Скалится как одичавшее животное. Несколько молниеносных ударов обжигают лицо Юнги. — Иди сюда, мразь! — кричит Уджин, намереваясь снова его ударить, но Юнги блокирует его, и атакует мощным ударом в челюсть, за которым следует апперкот в печень, который заставляет Уджина стиснуть зубы от боли. Правая нога, левая нога. Юнги огибает противника, перехватывая его туловище, обхватывает руками его голову и удерживая, в это же время, наносит сильнейшие выпады коленом Уджину по рёбрам. Грудь противника взрывается дикой болью, когда его рёбра не выдерживают и ломаются. Дыхание затруднено. Ноги сами по себе подкашиваются. Он весь трясётся, и пошатывается, пока Юнги наносит несчитанное количество ударов. Блондин резко отпускает противника, с локтя делает удар между лопаток и Уджин валится на пол, залитый кровью и собственной слюной. Юнги наступает на него и раз за разом атакует ногой и кулаком, как будто он бьёт не человека, а боксёрскую грушу. Контрудар. Удар с разворота. Победа. — Двадцать шестая победа по счёту, — Кван Сэги наливает виски в свой стакан, подносит к носу и вдыхает терпкий, дорогой запах, — мои поздравления. — Отпусти меня, — Юнги сидит в кресле просторного кабинета, его лицо немного опухло, а ранка над бровью успела покрыться тонкой корочкой, — пожалуйста. — Хмм, отпустить говоришь? — он осушает стакан полностью, и присаживается в кресло напротив Юнги, — я проявлял к тебе многое, доброту, великодушие, — он склонил голову немного вбок, жалость, — Юн отворачивает голову в сторону, лишь бы не видеть лица своего босса, как же он хотел, чтобы в один миг, его противником оказался Кван Сэги, и тогда бы он отыгрался, — а ты поступаешь со мной вот так? — Я хочу уйти, мне здесь больше нечего делать, — «мне очень сложно жить без тебя», — это была моя последняя игра.  — Это просто игра, — он смотрит на него пристально и долго, затем открывает ящик и достаёт пузатый конверт, — здесь за весь месяц, — Кван Сэги стучит пальцем по конверту и пододвигает ближе к Юнги, — ты свободен. Юнги посмотрел на него, немного потупив взгляд, всё же берёт конверт, и кладёт в карман куртки. Он вышел молча, ничего не сказав напоследок, да и слова, кажется, здесь вовсе не нужны, всё и так ясно. Блондин останавливается около парковки и вдыхает ночной воздух глубоко, но немного закашливается, потому что лёгкие повреждены от многочисленных ударов. Запах свободы пахнет: запёкшейся кровью над губой, зимней прохладой и бензином. Свобода. — Я никогда не забуду тебя. «Наше время».       Мне 26 лет, я низок в росте, но чертовски хорош в музыке, при сочинении или её исполнении. Возвращаясь к эпохе классиков: «поэты и композиторы часто перенапрягались. Кроме того, свойством их творческой, «поэтической» натуры была чрезмерная впечатлительность, нервозность, депрессивность, им было сложно приспособиться к обществу. Да и творчество по своей природе — новаторство, а общество склонно к консерватизму. В результате творческие люди часто страдали от непризнания, что также отрицательно влияло на их психику и здоровье».        Жизнь меня знатно помотала, и через музыку я пропускаю своего героя, страстного, бушующего, одинокого и дурманящего сознание слушателя. Занимаясь заказанной для написания музыкой, мне чаще всего поступают просьбы о «Балладе». Однажды мне удалось написать одну, её приняли с восторгом и она стала очень востребованной для исполнения, премьера была здесь, в Сеуле, а позже я объездил несколько стран, и это был мой успех (конечно я играл и другие свои произведения), я хотел и дальше развивать себя в этом направлении. Но, после случившегося, я так и не смог сесть за инструмент. Три года прошло, но тот день всё ещё у меня в сознании, бьёт по мозгам словно кувалдой и пульсирует в висках.

***

      Конец августа сулит новые надежды на предшествующий учебный год. После академического отпуска, нужно упорнее работать над своей головой и техникой рук. Юнги включает в комнате свет, и осматривается вокруг. Всё было по-прежнему. Но ведь ничего не должно изменится в его комнате, должно измениться что-то в нём. Он сидит в просторной комнате, смотря в панорамное окно с видом на вечерний Сеул, и подумывает о том, что давно не проводил время в компании своих друзей. Чаще всего они собирались летом, улетев куда-либо на недельку, либо две. Но в последний раз они так собирались три года назад. Как только он взял в руки мобильный телефон, тут же на дисплее высветился знакомый номер: — Я только собирался тебе позвонить, Хосок, — сказал он, запуская изящную руку в мягкие блондинистые волосы. — Ах, я-то думал ты уже зачах в своих стенах, — спускаясь к выходу из здания проговаривает Хоби, — только иду с работы, голодный настолько, что готов съесть 10 мисок Пулькоги, — с некой возбуждённостью проговаривает парень. Юнги на это только усмехается. — Не обосрись потом, — смешок тут же прилетает ему в ухо, — я тоже голоден, так что составлю тебе компанию. Тэхён кстати, не с тобой? — Тэхён? Нет, он поехал на вокзал, друга встретить. Хочешь наберу, пусть подходят. — Да, хорошо. — Окей, адрес скину через 5 минут, собирайся, буду ждать тебя там. — До встречи, — Юнги выдохнул, посмотрел в потолок и прикрыл глаза на мгновение, вспомнив как они все вместе раньше собирались и устраивали Светские вечера, Балакирев бы позавидовал. Надо ведь начинать с малого, да? Подойдя к шкафу и открыв дверцу, первым делом показались костюмы. «Так, от классики мы отказываемся», буркнул Юн. Взгляд его упал на светлые джинсы с дырками на коленях, чёрную футболку и рубашку, в красную клетку. Переодевшись, он наклоняется за кроссовками и в этот момент ему приходит уведомление от Хосока, он знатно так дёрнулся и даже выронил кроссовок, как никак в заднем кармане находился телефон. — Чёрт, так и до Баха недалеко. — Прочитав место нахождения, он убрал телефон обратно. Взяв ключи от машины, он пошёл на стоянку, где ждала его малышка Audi R8.       Нажав на педаль газа, он рванул на просторы улиц Сеула. Утончённые длинные пальцы, жилистые ладони, которые могут свободно играть ундециму, потянулись к магнитоле. Перебрав парочку песен, он нашёл то, что действительно отражает всё то, что происходит у него на душе.

Kaleo-Way Down We Go

       О, отец, скажи мне,        Правда ли, что мы получаем по заслугам? Рука обхватывает рычаг передач и плавно переключает следующую. Глаза смотрят только вперед. На солнечное огниво, что вот-вот опустится, и уступит место лунному облику. Только цвет глаз был редкий — карий, словно кольца древних деревьев, мудрые и глубокие. Юнги плавно нажимает на педаль тормоза и в его глазах отражается бликами красный цвет, он прикрывает глаза, в тот же момент напевая строки.        Мы получаем то, что заслужили.        Мы идём ко дну. Зеленый свет. Машина резко трогается с места, ногой вжимая педаль газа. Юнги обожает скорость, так же, как и игру на фортепиано, это его кислород, что сквозь кожу пробирается потоком в крови. Всё чаще он катался по городу. Иногда выезжал за город, когда ему было особо тяжело, и он не мог справится с болью.        Ты прожигал жизнь.        Твой час пробил,        ведь мы все отправимся вниз,        Но перед падением, Машина маневрирует, обгоняя остальных, получая от некоторых возмущённых водителей сигналы. Заворачивая направо, ему встречаются вывески дорогих бутиков и ресторанов. Выглядит всё немного приторно, но в целом здесь даже ничего. И тут же он паркуется рядом с кафе; яркая вывеска «In Dreams» отражалась бликами в чёрных как смола, зрачках блондина, которыми он искал нужный ему силуэт, и нашёл, прикрыв глаза на несколько секунд, выходит из машины. На улице воздух спёртый, словно перед дождём, но на небе нет и намёка на него. Высокие здания с различными украшениями, где-то есть и граффити, например на здании лаунж-бара. Большое количество людей расхаживают в этом месте, и все они будто одинаковые, будто одеваются в одном магазине, читаю одни и те же глянцевые журналы, хотят быть похожими друг на друга, не хотят особо выделятся. Быть может они отличаются поведением, своим внутренним миром или вовсе отсутствием его? Юнги об этом никогда не узнает, если быть честным, то он не любит особо знакомится с новыми людьми.        Хватит ли тебе смелости посмотреть им прямо в глаза? Направляясь «к мечтам», он, окинув взглядом район, отметил для себя, что вернётся сюда точно не раз.       Подходя к столику, на него уставились два карих омута, Хосок честно сказать растерялся. — Кто ты, и что ты сделал с моим другом? — серьёзным тоном сказал Хоби, но его выражение лица выдаёт лёгкий задор и недоумение. — Хватит глумиться, я просто надел джинсы и перекрасил волосы, — он присаживается напротив него, осматривая заведение.       Кафе не смотря на то, что отличалось от обычных кафетерий достаточно большим пространством, было выполнено в очень тёплых тонах, ближе к кофейным и персиковым оттенкам. Витрины с сладко пахнущей выпечкой, столики дубовые, стулья также из этого материала с резными ножками. Освещение минималистичное, но присутствует несколько элементов: около витрины где были ещё и горшки с цветами, стояли два деревянных кресла от Бае Се-Хва, а так же огромная хрустальная люстра, возвышающаяся над роялем. Он отводит взгляд, предпочитая смотреть в лицо собеседнику, а не на угнетающий его в последнее время инструмент. — Да ты ведь их вообще практически не носишь, всё зациклился на своей классике, палец на клавиши не клади, дай в брюки и рубашку запрыгнуть, — не отводя внимательный взгляд Хоби смотрит прямо на Юнги. Он, конечно, поморщился от этого высказывания. Ну да, он любил костюмы, или просто накрахмаленную рубашку с брюками носить, но это не значит, что он не носит и обычной, повседневной одежды.        О, ведь они загонят тебя во тьму. — Где Тэхён? Он будет со своим другом? — смотря в анализирующий взгляд парня напротив, Юнги испытывает невозмутимость. — Да, они где-то рядом. Кстати, Джин-хён тоже подойдёт, оказывается у него в этом районе съёмки проходили, — протягивая Юнги меню, тот кивнул в знак благодарности. — Я давно с ним не виделся, хотя, моя лента в буквальном смысле превратилась в галерею его фотографий, — они немного посмеялись с этого, Хосок сказал, что с его телефоном произошла та же учесть.        Да, они будут сбивать тебя с ног,        пока ты не упадёшь. — О, а вот и он, — Хоби машет рукой, зазывая к столику. Юнги кладёт меню на стол и оборачивается. — Привет парни, — сказал Джин-хён садясь рядом с Юнги.       Джин выглядит бесподобно, в прочем, как и всегда, всемирный красавчик ведь. Волосы, цвета-молотого кофе по утрам, уложены наверх, так по-американски если честно. Немного косметики на лице, что лишь подчёркивала его контуры; джинсы светлые и классическая рубашка навыпуск, придаёт этакого шарма мужчине, к слову, ему 28 и всё ещё продают алкоголь только с паспортом, если не узнают в нём мировую модель. — Давно не виделись Юнги, как ты? Смотрю выглядишь как нормальный среднестатистический кореец, а не как Рахманинов с обложки советских газет, — Джин тянет руку к волосам блондина, перебирая несколько прядей, — на сахар стал похож, цвет практически как твоя кожа, —заполняя звуками стеклоочистителя их пространство, всё никак не унимается, — или на моль, — то ли хрюкает, то ли усмехается Хосок, а Джин подхватывает. — Ха-ха, очень смешно, Рахманинов аплодирует стоя.        И они уничтожат тебя — Я всё так же. Иногда выбираюсь за город, чтобы покататься, около трёх месяцев назад записался на курсы по вождению мотоцикла, в следующем месяце уже буду водить. А так в принципе, ничем не занимаюсь, пишу, если есть заказы, сочиняю для себя если придёт что-то в голову, — отвернулся к окну.        Самую твою суть        О, пока ты не сможешь больше ползти. — Ты всё ещё не играешь? — Джин смотрит с надеждой, Хоби притих в ожидании. Тяжело выдохнув и прикрыв глаза: — Нет, всё ещё нет, — тихо сказал и открыл глаза полные боли и усталости. Парни переглядываются между собой и понимают, что лучше больше не затрагивать эту тему.        И мы идём ко дну        Ведь за тобой будут гнаться. — Я отойду в уборную ненадолго, закажите мне тоже что-нибудь, — встав изо стола, он подошёл к официанту спросив, где находится уборная, ведь здесь он в первый раз, а интерьер был немного, замысловатым и он не увидел нигде таблички. Направляясь к ней, его привлёк звук колокольчиков что висел над дверьми, зачем-то он повернулся и увидел того, кого в априори быть вообще не может. Решив, что это всего лишь помутнение рассудка, он удалился наконец в уборную. Спустя время он возвращается и видит макушку Тэхёна и ещё одного парня, видимо это его друг. Подходя ближе к их столику, он немного встревает в разговор, что-то бурно рассказывающего Тэхёна. — Вы припозднились, — Юнги присаживается за своё место, и улыбается Тэхёну, он покрасил волосы в голубой, — что за небесная нимфа? — Мы бы не опоздали, — Тэ только фыркает на внезапные ассоциации блондина, — если бы на мою прекрасную булочку не позарился какой-то мужик, который…- а дальше Юнги не слушает, его будто окатили ледяной водой, когда он перевёл взгляд на незнакомца, что видимо прожигал его взглядом. Кажется у Юнги закончился кислород, потому что он не может дать объяснение внезапной нехватки воздуха и ощущения тревоги, волнения. Медовая кожа, поверх которой надета небесная рубашка без рукавов, не застёгнутой на три верхние пуговицы. Ключицы, выглядят бесподобно, они всё такие же плавные, как и тогда. Юнги смотрит в его глаза, замечая пристальный взгляд другого и тонет в цвете тёмного янтаря. Глаза у него, как у юноши. Прекрасные глаза, взрывающие мосты… Но почему тогда вместе с этим он чувствует, как разваливается внутри. Его трясёт от злости, ему хочется кричать. Ему хочется взять этого парня за грудки и вколачивать в стену до потери сознания, — Познакомься, это Пак Чимин. — Приятно познакомиться, — поклонившись сказал юноша, и одарил улыбкой и глазами полумесяцами сидящих за столом. Чимин сидит напротив Юнги и украдкой посматривает на него, что-то в его голове не спокойно совсем, его одолевают мысли, будто он его уже видел где-то раньше, и всё это выливается в какой-то каламбур. Юнги пытается успокоить своё сердце, болью отбивающее кульбитами. Он смотрит на кого угодно, лишь бы снова не встретится взглядом с ним. Но поддаётся искушению, и смотрит на розоволосого недолго. — Так, ты Чимин откуда приехал? — спрашивает его Джин, пытаясь разрядить обстановку понимая, что его друг сейчас в полной растерянности. — Я из Пусана, поступил в этом году в университет Ёнсе, на вокальное отделение. Говорят, преподаватели там что надо, и по строгости, и по индивидуальности своей, — протирает вспотевшие от волнения ладошки о ткань джинсов. У Юнги в голове только куча вопросов, какой нахрен Чимин, или это его брат-близнец. Но как ему помнилось, у Дэ Хи не было никакого брата, он был один в семье. — О, так там же наш Юнги-хён учится, правда на фортепианном отделении, — оживился Хосок, устремляя глаза на притихшего блондина, как бы говоря, приди в себя и присоединяйся к разговору, но тот ни в какую не поддавался. — Да, — всё ещё не отойдя от некой мозговой встряски, это всё что смог выдавить из себя Юн. Поняв, что разговор у Юнги особо не выходит, Хоби начинает подхватывать дальше. — И на последнем курсе, — тут же смотрит в сторону Чимина, — так же, он сочиняет свою музыку, и заведующий кафедрой помог ему поступить сразу и на второе отделение, композицию. Господи, как же ты похож на него Чимин слушает его внимательно и с восхищением, а потом поворачивается назад и смотрит прямо на рояль. — Сыграешь что-нибудь? — поворачивается и взглядом цепляет Юнги. А остальные насторожились, Тэхён хотел было уже что-то сказать, но его перебили: Чёрт — Вряд-ли на нём можно играть, — пытаясь увильнуть от просьбы говорит Юн, и смотрит на остальных таким взглядом словно «если не поможете, я лично буду убивать вас крышкой от рояля». — Ну не для красоты же он здесь стоит? — не унимая интереса, парень немного наваливается на стол и смотрит по щенячьи, хлопая длинными ресницами. — Я не играю, уже как три года, — «из-за тебя», сердце болью отдаёт в груди, он пытается не смотреть на умоляющее выражение лица собеседника, но выходит плоховато. Остальные просто сидят и не знают как сказать ему об этом. — Но почему? — усаживается обратно и так мило дует губы, что невольно хочется оставить поцелуй на них, он всегда так делал. Оставь эти мысли, что с тобой? — Это, долгая история, — серьёзным голосом чуть шепелявя говорит парню, — долгая и не такая уж интересная, со своими сложностями. — Я ведь не отстану, — сощурился и смотрит с ухмылкой, — я приставучий. — Да, я вижу. — Они ещё смотрели друг на друга секунд 10, пока их не одёрнул Тэхён: — Эй, я голодный вообще-то, давайте уже закажем что-нибудь, — поворачивается к другу, — Чимин-и, — потом будешь его донимать, может уговоришь его сесть за инструмент наконец. — Я полностью тебя поддерживаю, — сложил руки в жесте «спасибо Всевышний» — а то я сейчас в обморок шлёпнусь, — пропустив мимо ушей часть с роялем, с благодарностью посмотрел на Тэ.       Парни решили заказать лапшу чапчай, говядину бульгоги, а из напитков кофе, Джин и Чимин взяли зеленый чай, а Хосок газировку. Когда им принесли еду, они тут же начали уплетать её за обе щёки, т.к. все были голодными. Прошло некоторое время, и на улице стемнело достаточно чтобы включились фонари, а на витринах загорались огоньки. Конец августа, но смотреться по-настоящему волшебно. Постепенно кафе начало заполняться, и уже через мгновение все столики были заняты. Пока они ели, в голове у Юнги творился бардак, воспоминания всё больше и больше поглощали его во времена, когда они встречались с Дэ Хи. Ощущения не из приятных, если этот парень и есть Дэ Хи, тогда почему он его бросил, оставив одного, ведь он клялся ему в любви, они даже не ссорились никогда, если возникали какие-то трудности они решали их вместе. Они обещали быть друг с другом, максимально долго, не навсегда, конечно, но как минимум лет на 15. И вот он просто взял и сбежал, даже не обсудив ничего с Юнги, они договаривались о том, если хоть один из них разлюбит другого, обязательно сказать об этом, чтобы они решили это. «Нужно поговорить с ним». — Это довольно популярное кафе, да? — нарушая тишину спрашивает Юн. — О да, хён, здесь и бизнесмены собираются, и просто люди, работающие на полставки, а также творческие люди, один раз здесь был даже сам Ким Намджун — с восторгом говорит и кладёт в рот кусочек говядины Тэхён. Джин закатывает глаза и тяжело вздыхает. — В чём дело? — к нему повернулся Юнги, он знал Намджуна лично, так что ему стало интересно, к чему такая реакция. — В общем, — Джин положил приборы, и осмотрел друзей, — не так давно, я был в Токио, по работе, у нас проходили съёмки для журнала Vogue Japan. Но передо мной брали интервью у какого-то супер-классного продюсера, мои съёмки пришлось отложить на час, так как те не успевали. Мне это не понравилось, видите ли, какой-то там продюсеришка отхватывает моё драгоценное время, я себя не на помойке нашёл, — он делает глоток чая и продолжает, — в общем я устроил скандал, это дело быстро исправили, но мне было интересно посмотреть на этого беднягу, который сейчас от меня получит тумаков. И вот, он выходит и останавливается рядом со мной, я только хотел уже открыть свой рот, но знаете, что он сделал? Он взял мою руку, поцеловал, и сказал: — «Я прошу прощения, что задержал Вас, я искренне сожалею, Ким Сок Джин, — и поклонился». — Да я там дар речи потерял, а потом он попросил мой номер, вот же каков наглец, мало того, что задержал меня, так ещё и флиртовать вздумал, — бузит с надутыми губами Джин. — Так ты дал ему свой номер телефона? — слушая рассказ с открытым ртом, спрашивает Тэхён. — Нет конечно! — возмущённо вскрикивает Джин. — У него может и привлекательные ямочки на щеках, но это дела не меняет, меня не так уж и легко добиться, пусть только попробует, — беря в руки чашку, допивает свой чай. — Вот это да, Джин-хён, ты так хороших мужиков перебираешь, тебе самому не надоедает? — вообще-то Хосок за него переживает, потому как Джин постоянно отталкивает от себя каждого, а потом часто говорит об одиночестве. — Ха, ещё чего, моя дорогая натуральная жопка, вот тебе бы самому девушку уже пора найти, ты целыми днями на работе, уж бы кого из медперсонала склеил, так нет, сидишь в холостяках. — Хоби на это только смеётся и говорит: — На следующей неделе директор проводит собеседование, у нас освободилось несколько мест, хирурга и медсестры, может и придёт та самая, — мечтательно закрывает глаза, и поднимает голову вверх.        Юнги смотрит на это всё, с некой печалью, думая о том, что когда-то был счастлив, но это счастье отобрали, с руками и ногами, не оставив в живых его любовь и его душу. Чимин смотрит на Юнги пытаясь понять его мысли, но никаким образом не может, но однажды у него всё же получится? Он вновь смотрит на инструмент, а потом на Юнги, который в свою очередь всем своим видом показывает, что не нужно этого делать, а Чимин неугомонный малый, встаёт из-за стола, берёт руку Юнги и тащит за собой к роялю. Парни за столом ошеломлены от происходящего, Тэхён давится говядиной, Джин чуть ли не роняет чашку из рук, но успевает её подхватить и поставить на место, а Хоби матерится на английском и достаёт телефон, ибо что-то удивительное сейчас произойдёт, или нет? — Пожалуйста, пока не поздно, давай не будем этого делать, — останавливаясь рядом с роялем ловя на себе изумлённые взгляды посетителей, узнали всё-таки, говорит Юн, сжимая крепче руку Чимина. — Я не секс тебе предлагаю, Юнги-хён~ — у Юна глаза на лоб полезли, от высказывания этого парнишки, он голову поворачивает на него со всем своим невозмутимым видом. Он в полнейшей прострации, что ему делать сейчас? Этот парень вызывает в нём дикую дрожь в теле, и не понятно, от чего это, от злости или даже радости? — Это всего лишь игра, пальчиками по клавишам, тык-тык и всё, — смеётся Пак, отпускает руку, и поднимает крышку рояля. — Ну, пожалуйста, — с не скрытой мольбой смотрит в глубокую тьму карих глаз что затягивают всё дальше. Тяжело вздыхая и понимая, что уйти живым ему не получится, — И что ты хочешь, чтобы я сыграл? — присаживается на стул, и внимательно смотрит на Чимина, этот парень его точно в гроб к Баху загонит, сначала сердце, теперь игра, хуже уже не будет. — Шостакович, Танец рыцарей, господин, — и немного отходит назад, давая больше удобств для пианиста. Немного повернув голову в сторону парня, спрашивает: — Нравится советская классика? — еле касаясь клавиш, ухмыляясь самому себе, что позволяет этому парнишке вольности, другого он бы уже послал валить двойную доминанту, а Чимина хочется только слушать. Наверное, он будет жалеть об этом решении, но всё же может получится? — Я не особо силён в зарубежной классике, но русская меня очень привлекает, так что да, — с гордостью проговаривает Чимин, — играй уже, все заждались.       И правда, зал застыл в ожидании, практически все его узнали здесь. Друзья же сейчас просто глазам не верят, за три года, он просто сел за рояль, по чьей-то просьбе, или же на него такое влияние оказал именно этот парень? Вероятно, они знали почему.       Глубокий вдох, и грозные октавы звучат под изящными пальцами с выступающими венками на руках, он стал объектом восхищения, он играл ноты всех цветов радуги, а мелодия выражала чопорный характер семьи Капулетти. «Любое произведение для меня», это творческая лаборатория, здесь композиторы очень ярко высказываются, потому что они не так ограничены какой-то спецификой инструмента. Так важно восхищаться вещами вне сцены, когда ты не музыкант, но знают ли все эти люди, что на самом деле испытывает играющий, настоящий музыкант. В Шостаковиче, есть что-то такое тоскливо-советское что нам, наверное, всем присуще, настолько романтичное, что нужно брать как говорится «кровью» и вместе с тем обще-человечное, гуманное. Это странно да? Совсем нет.       Играя, я не замечал ничего вокруг, полностью погружённый в свои мысли, о мальчишке, взгляд которого отдаёт жаром в затылке, пробираясь под кожу и оседая где-то глубоко. Вот мелодия сменяется на другой характер, более воинственный, темп становится чуть сдержаннее. Вот идёт официант, смотрит прямо на меня, и не замечает деревянный стул, спотыкается и роняет чёртов поднос. Он падает с характерным металлическим звуком, что проходит через моё сознание. И меня будто прошибает высоковольтный заряд тока. Я столбенею и не могу пошевелиться, картинки сменяются одна за другой, в ушах начинает звенеть, и я пытаюсь закрыть их руками, чтобы больше ничего не слышать, но сознание выдаёт пронзающий до кончиков пальцев крик. А обоняние выдаёт характерный запах железа. Ну вот опять, это происходит, снова.        Я сильно зажмуриваю глаза, пытаясь сдержать паническую атаку, из глаз давно потоком льются слёзы, дыхание сбивается настолько, что я подумал будто начал задыхаться. Не отключить сознание мне помогает мелодия, которую я смог еле уловить.       Вот я открыл глаза, я вижу Чимина, вот медленно убираю руки и слышу ту же мелодию что играл, только в правой руке этого парня. Она отличается от того, как играю её я. Чимин играл бесподобно, более нежно, более мягко успокаивая накатившее внезапной болью и паникой моё сознание. Он заставил меня на мгновение забыть об этом, он смотрит прямо мне в глаза, прямо в душу, улыбается с трепетом, боясь навредить ещё больше. Моя левая рука поднимается, и касается клавиш инструмента, подхватывая мелодию, заполнив её недостающей гармонией. Закончив произведение, я всё ещё часто дышу, смотрю прямо в глаза Паку. Зрители что сидели в помещении хоть и начали аплодировать, меня это не так волновало, как: — Хён? — с дымкой в глазах смотрит на него, — Ты в поря… — Закрой крышку рояля блядь, — он вскакивает со стула, направляясь к их столику, пока те дружно сидят в полной прострации, подходя говорит: — Отойду на 5 минут и вернусь, идти за мной не нужно. Я в порядке, — уходит также быстро в уборную, как и сказал им об этом. Чимин присаживается за столик, три пары глаз устремились на него. Они сидят в тишине, никто даже и не пытается что-либо сказать, но парень всё же вздыхает и говорит: — Я облажался, да? — явно расстроенный реакцией Юнги, он пытается подавить в себе подступившие слёзы, проглатывая ком в горле. — Это ещё с какой стороны посмотреть, — хмыкает Хосок и убирает телефон в карман, — ты конечно, отважный малый, и вообще хотел бы я сказать тебе огромное спасибо, он всё же сел за рояль, но. — не зная как продолжать он замолчал. Тэхён кладёт руку ему на плечо и говорит: — Придёт время, и он сам тебе всё расскажет, Судьба обошлась с ним не очень хорошо, пожалуйста пойми это, и ты здесь ни в чём не виноват, — пытается приободрить парня. Чимин опускает голову на всё ещё подрагивающие руки и закрывает ими лицо. — Хорошо, мне следует извиниться перед ним. Так что, я, наверное, пойду за ним, — он поднимается и направляется к уборной.