Твоё имя подошло бы герою баллады.

— Юнги давай, идём скорее, — Дэ Хи держит руку своего парня, и они вместе бегут на крышу 12-ти этажного здания, — у меня для тебя кое-что есть. — Боже мой, Юн Дэ, не торопись так пожалуйста, — он смеётся так искренне и смотрит на своего возлюбленного. Дэ Хи останавливается перед самой дверью и закрывает глаза Мину. — Только не подсматривай, — толкает ногой дверь, и та открылась, под ткань одежды пробирается до приятного окутывающий, майский ветер, — так, аккуратно, не спеши, — они проходят дальше, и Дэ убирает руки от Мина. Юнги открывает глаза и улыбается шире, он видит плед, корзинку с фруктами и кажется шоколадом, ещё 2 бокала и его любимое вино Чанха*. Он оборачивается к своему парню, который с замиранием сердца и искусанными губами смотрит на его реакцию. — С подписанием контракта, хён, - он обнимает Мина двумя руками, поглаживая спину одной рукой, оставляя мимолётный поцелуй на таких родных губах, — пойдём, - они садятся на плед и смотрят друг другу в глаза, ярко улыбаясь и слов не нужно что бы понять, что они чувствуют. Юн берёт в руки вино, открывает и разливает по бокалам. Оба берут в руки бокалы. — Спасибо, мне очень приятно, никто раньше не делал для меня подобное, — Юн берёт руку Дэ Хи и переплетает их пальцы вместе сжимая крепче, — я очень счастлив что ты у меня есть, и в какой-то степени, контракт это твоя заслуга, — Дэ Хи посмеивается, — ты вдохновлял меня всё это время, и все мои написанные произведения, являются частью тебя. Частью нас. — Юнги, ты много трудился и занимался для того, чтобы всё это заслужить. За нас! — они поднимают бокалы и осушают их полностью, Чимин закидывает пару виноградинок себе в рот. Отрывая ещё несколько, он даёт попробовать и Мину. — Но у меня вопрос, - наливает каждому ещё вина. — М, какой же? — он внимательно осматривает профиль своего парня, и каждый раз как первый. Его профиль великолепен, острые контуры носа, густые ресницы, что обрамляют кошачий разрез глаз. А цвет глаз, двумя словами - омут с головой. — Как ты смог пробраться на крышу? — закусывает губу и отдаёт бокал в руки второму, он видит, как щёки парня наливаются свинцом, Юн давит всячески вырывающийся из него смешок. — О, ну, в общем, — он протягивает руку в карман и вытаскивая, звенит ключами, — я сделал дубликат твоих ключей, — у Юна брови не то, что бы взлетели вверх, просто вспорхнули мимолётно, Дэ только смеётся заливисто, — прости, я знаю, нужно было сначала спросить у тебя, но у меня не получился бы сюрприз. — Ты такой потрясающий, знаешь? — Юн приближается к его лицу ближе и целует мягко, отдавая с каждым прикосновением кусочек своих чувств, делится своей вселенной. Отстранившись, смотрит в любимые глаза, — И такой романтичный. Шоколад, закат, вино и ты. Это всё что мне нужно. — О нет, романтик у нас тут ты, будешь моим Ференцом Листом, — оставляет поцелуй на губах. — Можно я просто останусь твоим парнем, ничего против Листа не имею, но Мин Юнги всё равно лучше, - горделиво вздёргивает подбородок. — Ну, конечно, — Дэ Хи подвигается ближе и облокачивается о грудь парня. — Я счастлив. — Правда? — наклоняется к уху, получая утвердительное и такое довольное мычание, — Раз уж у тебя теперь есть запасные ключи, — в его глазах отражается бурлящий огнивом закат, — переезжай ко мне. — Что? — он смотрит прямо на Юна и не верит ушам, — правда, можно? — Юн кивает и не сдерживает усмешки. — Я согласен, Господи, я так рад. — Нет, ну я, конечно, польщён, но можешь звать меня по имени, - он смеётся, оголяя дёсны и получает толчок в бок. — Я хочу тебя сфотографировать, я принёс плёнку, — он достаёт фотоаппарат, — Раз, два…       Звонок от будильника врывается в сознание не выспавшегося Чимина. Он сначала пытается не обращать на него внимание, но настойчивый будильник не собирается сдаваться. — Да встаю я, встаю, - он садится на кровать и опускает голову на руки. Очередной сон. За последние полторы недели, Юнги снился ему как минимум раза 4, если не больше. И всегда в этих снах был Юн и Дэ Хи. Они были очень реалистичными, Пак думал по поводу Дэ Хи и схожести с ним. Но ничего на ум не приходило.       Чимин выходит из комнаты и идёт в ванную, Тэхёну уже намного лучше, но насморк так просто его отпускать не хотел. Находясь под толщей тёплой воды, с пеной, которая в свою очередь справлялась с задачей пробуждения ото сна, Пак думал о недавнем разговоре с Юнги и Хоби. Многое в этой истории не складывается, поэтому они должны будут всё разузнать, на вопрос «как» они ещё не ответили. Закончив водные процедуры, Пак посеменил на кухню, где в свою очередь Тэхён занимался приготовлением завтрака для двоих. — О, а вот и наш старичок, - когда Тэхён узнал о том, что Чимин попросту забыл своё существование за три года, то впал в дикую истерику, говоря о том, что память чаще теряют старики, да старушки. — Ха-ха, прекращай уже, мне самому не легче от того что я ничего не помню, — он проходит и садится за стол, — но знаешь, — Тэхён смотрит на него, уминая оладушек за обе щёки, — мне последнюю неделю снится Юнги-хён с Дэ Хи, — Тэхён давится этим же самым оладушком и бежит скорее запивать. — Что? Может это не сны вовсе? — Пак в недоумении, - Ну, как не сны, воспоминания возвращаются в подобии сна, - Пак брови хмурит и жуёт оладушек, а потом стонет от потрясного вкуса. — Твои оладьи, мечта любого парня, — Тэ посмеивается, спасибо говорит, — но может ты и прав, но тогда почему меня звали Дэ Хи? — А вот это непонятно. Может ты секретный агент и у тебя было задание, а потом тебе память стёрли, как в фильме, ну как там, — он щёлкает пальцами как бы помогая себе быстрее вспомнить, — а, точно Люди в чёрном 2. — Ага, конечно, Уилл Смит нервно попивает пина-коладу, — запихивает в себя ещё оладушек. — Другого варианта я не вижу... - он задумывается на некоторое время, — нет, знаешь, как в кино, ты секретный агент под прикрытием, в нашем случае это НАР*, с напарником красавчиком, вы расследуете преступление, в вашем агентстве появилась крыса и вам нужно вычислить кто. Но тут тебе на голову сваливается великий пианист (в будущем), ты влюбляешься, у вас всё прекрасно, но ты не можешь раскрыть то, кем ты являешься. Потом о Юнги узнают в агентстве, и грозятся его убить, но ты любишь его до безумия и принимаешь нелёгкое для двоих решение стереть себе память, инсценируешь свою смерть, а когда просыпаешься ни черта не помнишь, но по счастливой случайности сквозь время ты встречаешь его снова и ловишь флэшбэки твоей тайной жизни. — Тэхён, — он хмыкает и смотрит на своего друга, который на протяжение всего рассказа рот не закрывал, — ты знаешь, что ты безумен? Этого же быть не может! — Дорогуша, это моё второе имя, не будь бы первого стал бы Джокером. — Да иди ты, — Чимин толкает того в плечо, и забирает тарелки с чашками чтобы помыть, — что там с выставкой? Твою картину взяли? — Да, сегодня как раз и будет, часов в 6 вечера, приходи. Юнги тоже там будет, - Чимин искоса посмотрел на него и сказал, что придёт, — Я, кстати, уже убегаю, спасибо за гостеприимство, но дома лучше. Смотри на учёбу не опоздай, первый день всё-таки, - говорил он это уже в коридоре обуваясь и хватая свой рюкзак, прощается.       Чимин закрывает дверь и идёт по направлению своей комнаты, но спотыкается о всё ещё не разобранные коробки, и из одной из них выпадает книга, которую Пак видит вообще первый раз в своей жизни. Он берёт её в руки и рассматривает внимательно, Пак Вансо «Очень одинокий человек», пролистывая страницы оттуда выпадают несколько фотографий. Он с замиранием сердца смотрит на себя через фотографию, пульс учащается когда на следующей он видит, как сидит Юнги, на крыше, с отражением в глазах и бокале бурлящего заката, прямо из его сна, но это реальность и определённо он и есть Юн Дэ Хи, но как он им оказался это ещё предстоит выяснить. Он возьмёт их с собой, и возможно отдаст Юнги.

***

      Юнги страшно. По-настоящему и поэтому он стоит перед входом в университет уже минут 10, грызя ногти и подумывая, может к чёрту это всё, просто развернутся и уехать домой, купить пива и смотреть как играют 5-летние китайцы, так же, как и ты в свои 26. Совсем сойти с ума ему не дал Чимин, который только подходил к универу. — Смотрю ты нервничаешь, хён, - подходит Пак и улыбается так искренне, как и всегда. — Кто нервничает, я? Я не нервничаю, просто немножечко захотелось умереть, - издаёт нервный смешок, а Чимин сгибается пополам и говорит, что не стоит. Он хватает руку Юнги, и тянет его прямо ко входу в университет. — Ты вечность что ли боятся будешь, ты же Мин Юнги, великий пианист... в будущем, - Юн одарил Пака скептическим взглядом, откуда столько уверенности? — Даже не знаю, хён, я тоже в какой-то степени боюсь. Но мы ведь всё сможем, да? — Я что, это в слух произнёс? — Чим хмыкает и говорит, что на лице всё написано, он отпускает его руку оказавшись на 2 этаже перед аудиторией, где будет проходить гармония. — Хён, я хотел кое-что отдать, — он открывает маленький карман рюкзака и протягивает ему, — это фотографии, когда ты и, когда мы были на крыше, - Юн смотрит с некой печалью, но и благодарностью, что тот пытается вспоминать об их отношениях, принимает фотографии и глаза поднимает прямо на Пака. — Спасибо... я..- не дав договорить, ему помешал звонок оповещающий о начале занятий, — встретимся на обеде. - Хорошо. Юн смотрит на фотографии, ему необходимо всё вернуть, ему по-прежнему, необходим Чимин. Но нужен ли он Чимину?

***

      Чонгук просыпается ближе к часу дня и сладко подтягивается на кровати, ворочаясь при этом так, что падает с кровати. И тебе доброе утро Всевышний. Он поднимается с пола, и босыми ногами ступает в ванную комнату. Душ, душ, душ и ещё раз душ. Настраивая температуру воды, он вспоминал дела на сегодня. Выставка. Быть критиком немного утомляет, быть критиком с европейским уровнем в каких-то случаях даже раздражает.        Вот ты приходишь на выставку, где висят картины разных художников (современных), в разных стилях и красках, это потрясающе, когда ты можешь передать все эмоции через картину, Чон ценит это, но там обязательно будет та картина, которая подрывает психическое состояние молодого ценителя искусства. Картина, точнее брызги или один квадрат, круг, линия, прямоугольник, точка не суть... стоит Бешеных денег, просто ни за что. И как вообще это можно назвать искусством, Чонгук никак не поймёт (да и автор тоже). Конечно, там скрываются самые сокровенные, самые глубокие чувства художника, всё его эмоциональное напряжение выражено в этой блядской точке. Чонгук рисовал и сам, его работы очень ценны и востребованы в современном искусстве, и конечно же у него нет ни одной вышеперечисленной картины с точками, кружочками и т.п.       Наматывая полотенце вокруг пояса, он выходит из ванны по направлению к кухне. Капельки стекают по накачанной груди прямиком в низ, но его это не заботит, ему нужен кофе, и чем крепче, тем лучше. Он ставит турку на газ, пообедает где-нибудь потом, сейчас только кофе. Чонгук берёт кружку и уходит в комнату, открывает ноутбук и первым делом проверяет почту, новости, не забыв о собственной колонке, где он выкладывает свои работы, статьи и интервью. По привычке берёт фотографию в рамке, его детскую фотографию с самым дорогим ему сердцу человеком. Пара детских глаз, схожи с чёрным молотом кофе, немного вьющиеся волосы, и наконец, маленькая родинка на носу, которую он узнает из миллиарда людей. Он улыбается и прикрывает глаза. — Наконец-то я нашёл тебя.. Тэхёни.

***

      Обед приблизился незаметно, и теперь Чимин начинал немного нервничать. Кажется помимо воспоминаний, начали просыпаться и чувства. Не то чтобы он был против, совсем нет. Даже наоборот. Юнги ему понравился, очень понравился. И он хотел бы ему помочь во всём. Освободить от ужасающих воспоминаний о прошлом. Он дал себе некое обещание — заполнить пустоту в душе Юнги. И вот он, стоит с влажными ладошками и ждёт своего хёна. Блондин появляется в считанные секунды, не успев и глазом моргнуть как он оказывается возле него. Первым говорит Юнги. — Прости, преподша по анализу та ещё заноза, пришлось выслушивать её лекцию о том, как важно знать её предмет при написании своих композиций, - Юнги немного приобнимает его за предплечье, направляя вглубь помещения. — Как ты её ещё не послал? — Пак начинает чувствовать себя немного увереннее чем минутами ранее, они идут за свободный столик предварительно взяв себе обед в виде: говядины, риса и салата, ну и как же без кофе. (автор кофеман простите) — Да карга она старая, 76 лет, на пенсию уже пора. Как бы сердечного приступа не случилось прямо на уроке. Понять не могу почему она всё ещё здесь, - Чим смешит эта ситуация, но, по правде говоря, зачем ей здесь сидеть, старушки обычно дома сидят, с внуками или так, сами, — Как первый день? — Потрясающе, хён. Познакомился с одногруппниками, есть хорошие голоса, но некоторые, видно, что они заплатили за то, чтобы сюда попасть, не люблю богатеньких, — Чим немного морщится, а Мин умиляется, он изменился, 3 года прошло, конечно изменился,— только преподаватель по фортепиано попался тот ещё козёл, я у пианиста*, некоторые говорят что мне повезло, большая вероятность, что я буду играть по их программе. — Ну да, я с ними согласен, — кивает в знак подтверждения, — когда мы были в кафе, в тот раз, когда ты присоединился, когда начал играть… У тебя есть большой потенциал, вот что я хочу тебе сказать. Мне понравилось, что в твоём звуке присутствует нежность и в целом играешь с чувством. —Ох, спасибо. Лирика даётся мне лучше для восприятия, чем что-либо монументальное, - Чим отводит взгляд и берёт кофе, делает глоток, — о, вспомнил, — у Юна сердце в «Пляску смерти» играет, он ещё что-то вспомнил о прошлом или..- мне сказали, что будет конкурс зимой, нужно спеть песню под сопровождение фортепиано, я подумал, что..- соберись тряпка,— ты не мог бы мне аккомпанировать? — Юнги давится кофе, заходясь в кашле, — Господи Юнги, я не секс тебе предлагаю. — Слушай, эта фраза вообще не спасает ситуацию, а делает ещё хуже, неугомонный ты ребёнок, - отдышавшись и вытирая подступившие слезинки, — ты уверен, что я смогу сыграть до конца? Я не говорю нет, но я волнуюсь о том, что всё испорчу, - Чимин уверенно хватает руку Юна и держит крепко, в глаза смотря будто дальше, будто в душу. — Я ни сколько не сомневаюсь в тебе, я знаю что ты справишься и не подведёшь меня, мы справимся вместе. —Чёрт, перестань быть таким, милым. Я ничего не обещаю, — если бы люди могли сиять от счастья, то Пак бы сиял, ярче чем Сириус, — думал насчёт песни? — руки они не разъединили, не хотели или не могли, не важно, они будут помнить этот момент, и ощущать ещё долгое время, а может и всегда? — Нет, ещё не думал, хотя мне нравится одна из группы Mamamoo, - Юнги хмыкает, осталось 5 минут, но уходить не хочется, - Piano Man, не слышал такую? — Нет, но я обязательно её послушаю, если что, транспонирую её или сделаю аранжировку, — он поглаживает руку и думает о том насколько она мягкая на ощупь, - что вообще хотел бы передать слушателю? — Наверное это.. любовь? — вопрос двусмысленный оказался, но мы им об этом не скажем, — выразить в песне то, что не могу сказать словами. Что у тебя сейчас? — Ничего, но я останусь позаниматься, надеюсь получится. — Получится не сомневайся. У меня пара ещё, я могу зайти к тебе? — Да, конечно, я напишу в каком кабинете буду. Они расходятся у лестницы, Чимин думает, что не сможет вытерпеть эти два часа, Юнги думает также.

***

      Иногда жизнь закрывает двери, потому что пора двигаться. И это вполне нормально, потому что мы часто стоим на месте, если обстоятельства не вынуждают нас. Наступают времена, когда боль не прибывает без цели. Никогда не нужно забывать, какой урок она вам преподаёт, и нужно брать тот самый толчок от этой боли. И что бы ни случилось, нужно идти дальше, преодолевая трудности по пути.       И вот сидя за роялем, практически 2 часа играя, наконец-то играя, он вновь паникует от захлопывания дверей, и теперь не может разогнуться. Вот, казалось бы, хлопнула дверь, а ведь это тоже звук, музыкальный, шумовой и резкий. Дальше я слышал только своё, собственное сердце, отбивающее тридцать вторые* у меня в ушах. Знаю, это кажется невозможным, но… так и есть. Я не помню как возле меня оказался Чимин, я не помню как вцепился в его футболку крепче, чуть ли не разрывая её на части, я не помню как он оказался у меня на коленях, но я помню тепло исходящее от него через одежду, мягкий и успокаивающий голос, и дыхание горячим воздухом пробирающимся в волосах. Стало так правильно, так как и должно быть. — Спасибо, это снова произошло, дверь… она закрылась с таким хлопком что я не смог... я не смог... — Я здесь, Юнги~я,— если он скажет что ему не понравилось такое обращение, он соврёт, его ведёт от этого голоса и такого обращения,— я настоящий, эй, посмотри на меня, — Чим взял двумя руками его лицо, а Юн обвил одной рукой талию, а другой держит его руку, — я здесь. - Ты здесь, — шёпотом проговаривает, будто боится, — Чимин~и, — тот немного опешил, но всё же смог спросить в чём дело. Юн крепче сжимает талию и у розоволосого опять чувство дежавю, они ведь встречались, интересно будут ли снова? — Я могу... могу ли поцеловать тебя? — глубокий голос разрезал оглушающую тишину, а вопросом пуская мурашки по телу отзываясь в самом пикантном месте. — Можешь..       Они прижались друг к другу ещё плотнее, хотя куда ещё больше. Свободной рукой Чимин огладил линию подбородка Юнги, заставляя его сердце пылать, отдавая томящим теплом во всём теле. В глазах Юнги можно увидеть вселенную, где звёзды горят нежностью и трепетом смотря на своего возлюбленного, и Пак не удержавшись прильнул к манящим губам первым. На миг сердце пианиста остановилось, и он подумал, что перестал дышать. Поцелуй был очень робким и осторожным, говоря о своих чувствах, боясь обжечься. Но напрасно, ведь они доверяют друг другу, с самой их первой встречи, на улице и в кафе. Отстранившись на секунду, они снова тянутся друг к другу, но в этот раз настойчивее. Они целуются страстно, проталкивая языки навстречу, говоря о своих намерениях. Руки спускаются ниже, поглаживая поясницу парня, а затем ещё ниже сжимая блядски упругие ягодицы. Чимин издаёт первый, еле слышимый стон, но мимо нашего музыканта не пройдёт ни один звук. В момент, когда Юнги протолкнул язык немного глубже, у Чимина закружилась голова, и он так сладко простонал, что у обоих завязался тугой узел внизу, который начал болезненно пульсировать.       Отстранившись от губ, блондин подхватил Чимина крепче и усадил за рояль, он начал исследовать шею парня, помня насколько эта зона была чувствительной. Пак навстречу дугой выгнулся, закусывая нижнюю губу не дав вырваться очередному стону, но как только Юн прикусил и оттянул кожу, тут же сдался издавая громкий, тягучий стон, при этом закатывая глаза от удовольствия, а это на минуточку только поцелуи. — Чёрт, если мы не остановимся, то я разложу тебя прямо на этом чёртовом рояле...- не свойственным для себя голосом проговорил Юн, пытаясь восстановить дыхание, - Блядь, что же ты со мной творишь, — оставляя трепетный поцелуй на лбу. — Юнги, — он смотрит в почерневшие от возбуждения глаза, дышит немного загнанно, но всё же говорит, — т-ты мне нравишься. — Ты мне тоже, — и всё, больше ничего не нужно что бы быть счастливым, они стоят, уткнувшись лбами и восстанавливают сбившееся дыхание, — я подвезу тебя домой, нам скоро на выставку.

***

      Ван Гог занялся живописью, будучи уже зрелым человеком, и всего за 10 лет прошёл путь от начинающего художника до мастера, который перевернул представление об изобразительном искусстве. Его последней фразой, перед смертью, была «Печаль будет длится вечно». Он был прав, каждый день, нас сопровождает печаль, сменяемая на мгновение радостью, счастьем, а кого-то наоборот горечью и болью.       Рисовал я с малых лет, родители не видели во мне «великого» художника. И всё что я понял за все свои 24 года, нет данных от природы — ебашь. Талант от природы погибает если его не подкармливать, трудолюбивые смогут больше, чем те, кто дарован природой, не делая хоть что-либо для подпитки своего таланта. В 9 лет я пошёл в художественную школу, и встретил мальчика, мечты которого были схожи с моими. Дарованный природой. Он рисовал лучше, чем я, однозначно, у него был талант к этому, и я не завидовал, потому что он был искренен и помогал, верил в меня. Однажды, когда мы были в маковом поле, он сказал мне, «когда мы будем старше, тогда он меня не отпустит больше никогда». Я не придал этому особое значение, но спустя время, когда он уехал, не сказав об этом ни слова.. Я всё ещё жду, когда же он появится. На фотографии в рамке, которая висит у него в комнате, изображены мальчишки испачканные в масляной краске и кистями в руках, он и его друг с родинкой под губой, которую он узнает из миллиардов.       Выставка проходила в самом сердце Сеула, здесь собирались ценители высокого искусства, Юнги бы сказал — «светский вечер». Здесь собраны лучшие фотографии и картины, среди которых, одна Тэхёна.       Картина, написанная чистым акрилом, выглядела потрясающе и не была похожа на остальные. Он смотрит на неё долго, пока его друзья расхаживают и смотрят на остальные работы, перед этим высказав своё мнение по поводу картины. Он смотрит на двух парнишек, что сидят на лавочке, свесив голые ножки, недостающие до земли. На маковое поле, разбалованное лучами июльского солнца, на голубое небо с белоснежной ватой вместо облаков. Главное в этой картине для Тэхёна, то, что на ней изображены чувства мальчишек в тот момент, и конечно же их родинки. — «Маковое поле в лучах родимых звёзд», — глубокий тембр голоса выводит Тэхёна из забвения, и он оборачивается на прекрасный голос, — потрясающая картина, вы очень хорошо разбираетесь в живописи, раз уж ваш взор упал именно на эту,- Чонгук подходит медленно, рассматривая картину. — Я написал её, мистер Алан, — он поклонился в знак приветствия, Алан известный критик, которым восхищается Тэхён, и его мнение, а также присутствие на выставке, было для него очень важным. — Правда? Я восхищён, и позвольте, зовите меня Чонгук, Чон Чонгук, — он всем телом поворачивается к Тэхёну, который, кажется, застыл. Чонгук смотрит на свою любимую родинку на носу и понимает, что погибает. Тэхён помнит это имя, оно его проклятье и его же противоядие, он смотрит на родинку под губой долго, только потом поднимает взгляд. Как же он прекрасен. — Тэхён? — Это ты.. ты, почему ты мне ничего не сказал, — у него голос надрывается, ему больно, — ты оставил меня одного на 15 лет, да как ты мог? — он хватает его за дорогой пиджак и проговаривает сквозь зубы, — теперь смелости хватило явиться? — Тэхён, отпусти, здесь люди, давай спокойно поговорим, — он притрагивается к тёплым пальцам, но их тут же отдёргивают, - извини, это не моя вина, я не мог, не мог… — Убирайся, — Тэхён плачет, печаль что длится вечно, упивается горем, в бурлящих слезах, потоком лившихся с его глаз, - я не хочу тебя видеть, не сейчас.       Тэхён разворачивается и молниеносно убегает подальше, в единственное, пожалуй, тихое, на данный момент, место, это туалет. «Горе от ума или безумец, встретившийся с гибелью», наверное, так он бы это описал. Его ломает по частям внутри, испытывая ненависть к себе, что упивается его же болью. Но в противоречие он немного рад, что наконец увидел Чонгука, того самого мальчишку, с которым прошло его счастливое детство. И как он сразу не узнал его в чертах юного критика. Проходит минут 15 как ему звонят: — Да, Юнги-хён? — он поправляет макияж, вытирая потёкшую подводку. — Тэхён, поздравляю, твою картину купили, за огромную цену, ни за что не угадаешь сколько за неё отдали, и кто её купил, — вопреки всему мозг отказывался думать, хотелось лечь на холодный кафель лицом вниз. — Кто и сколько? — 500 тысяч долларов, и это был Мистер Алан. Чон Чонгук