Твоё звонкое пение.

Дул прекрасный осенний ветерок, поскольку было только начало осени, на улице ещё тепло. Лёгкий бриз моря обдувал бегущих на учёбу подростков, детей, взрослых. И лишь только один пятилетний мальчик с яркой длинной косичкой пел громко какую-то песенку возле моря. Коля не слышал людей, приближающихся шагов и только был занят своим весёлым пением. Поэтому Гоголь и не заметил мальчика с аметистовыми глазами, который уже подошёл сзади и закрыл певучий рот. — Ранняя пташка, петь заканчивай. — Если я пташка, то мне и приказано петь. — Бесишь. Повернув голову, златовласый мальчик, как будто застыл. Он впервые увидел такого красивого человека, который был совершенно противоположен ему. Федя бледный, худой, спокойный, а Коля румяный, жизнерадостный, яркий. Выйдя из своего минутного обморока, мальчик начал знакомится с Достоевским. Если Пушкин писал про Ленского и Онегина: «Они сошлись. Волна и камень, Стихи и проза, лед и пламень Не столь различны меж собой. Сперва взаимной разнотой» То же самое я бы написал про Федю и Колю. Вскоре, они стали хорошими друзьями и привязались друг к другу настолько, что были неразлучны.

Спустя 11 лет

Коля всё также любит петь своим нежным бархатным голосом возле моря по утрам, а Федя всё так же с наслаждением слушает столь мягкий и прекрасный голос. Дос-куну нравилась эта живость, певучесть и, открою вам маленький секрет, он был влюблён в златовласого парня и с этой любовью жил с того самого момента, как встретил его на пляже. Он боялся рассказать, так как думал, что если расскажет то потеряет самое дорогое, что у него есть — свою Канарейку. Они иногда ночуют вместе, пока Федя засыпает, Коля поёт ему колыбельную и темноволосый парень быстро погружается в сон от окутывающего мягкого голоса. Однажды Феде пришлось на месяц уехать с родителями в другой город. Достоевский думал, что без Николая он сойдёт с ума. Как мог бы парень с аметистовыми глазами прожить без столь прекрасного парня и его голоса? Они договорились, что будут созваниваться по видеосвязи каждый день на ночь и Коля будет петь, петь своим красивым звонким голосом, который похож на трели канарейки. Вот и настал вечер, которого оба долго ждали, потому что соскучились друг по другу до жути. Как тут не соскучится? Все 11 лет были вместе с друг другом днями и ночами, а тут столь долгая разлука. И тут Гоголь начал петь. Достоевский принял обычную позу для сна и принялся слушать. Голос Николая лился, как горный ручеёк, выделывая различные петли и украшения. Федя сомкнул глаза, но всё-ещё мог различать звуки и голоса, наслаждаясь прекрасным пением. Всё тише и слаще становился голос Коли, когда тот подумал, что Дос-кун заснул. А сам Достоевский не спал, а всего лишь дремал, слыша каждую трель, сделанную голосом златовласой Канарейки. — Я. люблю тебя. — почти прошептал Николай — Надеюсь. ты этого никогда не услышишь, ведь ты отвергнешь меня… Сердце обоих билось настолько быстро и громко, что даже грудь немного колыхалась. Достоевский не верил своим ушам… его сладкие сны сбылись. Фёдор от такой приятной неожиданности резко посмотрел на Гоголя, который вскоре испугался и резко отвернулся, сказав: — Да это на самом деле были слова песни. — Я слышал, ты пел про овечку, дурачок. — Бл*ть, Федя… — А я ведь тебя тоже люблю, Канарейка. — сказал он тихо улыбнувшись и смущаясь. И у обоих пропал дар речи, они смотрели друг на друга через экран телефона и не хотели отключаться.

Спустя месяц

Златовласый парень стоит возле моря и поёт, ветер дует ему в лицо вместе со снегом. Обычная русская зима. За Колей слышен хруст снега из-под подошв парня с аметистовыми глазами. — Ранняя пташка, петь заканчивай. — Если я пташка, то мне и приказано петь. — Бесишь. Эти слова были проговорены, как заученные, но с такой любовью, что у любого Пушкина бы появилось любовное вдохновение писать стихи про любовь дальше. После этих слов они обнялись, приложив свою щёку к щеке любимого, а позже сплелись в поцелуе. Поцелуй был настолько неумелым, что каждый из них подумал: «Я украл его первый поцелуй» — что и было правдой. Губы прекрасной Канарейки были настолько мягкими и нежными, что покусанным губам Дос-куна не было больно. В этот момент им хотелось быть всегда вместе, всегда единым целым.