Призраки Босфора

22 июня Особняк семьи Карачай На первом курсе университета профессор математики читал лекцию о накопленной ошибке, когда череда мелких, незначительных косяков и помарок в сотых долях в итоге переворачивают результат расчетов с ног на голову. Не сделанный шаг, пропущенный поворот, минутная слабость, самообман... И вот ты уже прячешь свое лицо от самого себя. Стакан в руке хрустнул, словно ледяной наст под каблуком стамбульской кокетки и рассыпался на мелкие острые осколки. Они впивались в пальцы, но боли не было, просто тяжёлые горячие капли рисовали узоры на полу. Кап-кап-кап...Сквозняк захлопнул дверь, оставшуюся открытой после ухода Джерен. Сидящий в кресле человек чудовищно устал, но снова и снова прокручивал в голове диалог с матерью своего сына. - Ты брезгуешь мной, презираешь и готов целовать землю под ногами Джемре, Дженк? Готов ползти за ней даже на адскую сковороду, сгореть готов, скулить готов? Жаль тебя, действительно жаль - лицо девушки, трогательно милое, полудетское, словно злая шутка Создателя, подарившего демону ангельский лик, злобно кривилось, а в глазах горел недобрый огонь - Взбесившийся мопс - подумал мужчина, глядя поверх ее головы - фальшивая в каждом слове, искренняя только в страхе оказаться дальше 100 метров от района Бебек. Холодная тьма угнездилась в районе солнечного сплетения: обхватить пальцами это цыплячье горло и сжать, сжимать пока в лёгких не кончится воздух. И все закончится. Вдох. Выдох. Вдох. Тьма отползает. Нельзя. - Пожалуйста, Джерен! Я дам денег сколько попросишь. Отца нет, никто не помешает. Можешь устроить свою жизнь. Шмотки, машины...Развлекайся, выйди замуж, просто живи. Но забудь Карачаев. Всех. Меня, Умута... Ты мать, но ты копия моей матери и это страшно. Я не хочу...не хочу видеть и знать, что ты существуешь. Может быть позже, не сейчас. Он сам решит кто был прав. Не отравляй его собой. Я знаю как это, я это видел. - Кидаешь мне кость, как собачонке? Бедный больной ублюдок. А знаешь, где я взяла тест? Хочешь узнать? Вдох. Выдох. Какофония африканских барабанов долбит в виски. Он действительно ублюдок, из песни слов не выкинешь. Ублюдок по рождению и носитель генетического кода отца - ублюдка по призванию. Такое трудно переварить. Трет виски и тяжело выдыхает -Джерен, уйди. - Ты хватаешься за голову? Накрывает темнотой и страхом? Ты сходишь с ума, дорогой, медленно лишаешься рассудка и однажды проснешься в смирительной рубашке не в силах понять для чего нужны ложка и вилка. В комоде, Дженк, я нашла тест в комоде, под стопкой дешёвых трусов из Мигроса. Кто из твоих знакомых так скромен и неприхотлив, Дженк? Кто лгал, глядя тебе в глаза? Кому ты доверился, кто стал для тебя чертовой путеводной звездой и кто не верил в тебя ни минуты, держа за руку? Руки ходят ходуном - Заткнись, Джерен! - Больно, малыш? Сердце упало и разбилось? Ты трясешься, как Недим в инвалидном кресле, так расстроился. Кто убил папу Агяха, Дженк? Тот, кто прятал правду или тот, кто ее вытащил наружу? Кто пророк, а кто Иблис? Ты был нормальным, Дженк! Тебя хотел весь Стамбул, я хотела тебя, не хотела только она, играла с тобой, а что теперь? Воешь, как пёс? Даже кость не бросит тебе, мимо пройдет. Жалкий! - Бред. Ты просто бредишь... - А ты спроси. Вопрос -ответ, это просто. Пойди и спроси, а потом плачь, ищи пятый угол, сдохни! В затылок с чавкающим звуком впился острый раскалённый металл, а в глаза будто кто-то направил одновременно десяток ксеноновых фар, Дженку казалось, что голова вот вот расколется, словно грецкий орех. Размазывая по лицу кровь с пораненных пальцев, он завыл, раздираемый агонией боли и отключился. Третий раз за неделю. 23 июня Частный кабинет доктора психиатрии Атиллы Эюбоглу - Как давно это началось? - пронзительные голубые глаза человека в небрежно наброшенном на плечи белом халате буравили изучающим взглядом. Эдакий доктор Хаус от психиатрии. "Припадки интересно наблюдать, но скучно диагностировать". Смуглая кожа, костистый череп и неприлично дорогой костюм. - Сколько таблеток вы пьете и почему до сих пор не выпили все разом? - Знаете, что приобретенная шизофрения у мужчин острее всего дебютирует в возрасте около 30 лет? Вам ведь 27? Теперь знаете. Вдох. Выдох. Челюсти крепко сжаты и только нервные пальцы живут своей жизнью. Какого черта он сюда вообще пришел? - Плохой полицейский, я правильно понял? Хотите сказать, что я псих? - Добро пожаловать! - "Хаус" развел руки и широко, но мрачно улыбнулся, продемонстрировав белоснежные искусственные зубы - А вам как кажется? Бессонница, панические атаки, агрессия, взрывающиеся мозги.... Когда вы ели последний раз? Не помните, верно? - Я разберусь! - Разбирайтесь. С вас 700 долларов, оплатите секретарю. - Ого! Ставки как в Силиконовой долине. Но хотя бы рецепт, а то у меня лопнет голова... - Зачем? Вам больно? Сядьте за руль и впилитесь в дерево. Вы все равно это сделаете. - А вы гуманист. - А вы самоубийца, пытающийся понять всех, кто портит вам жизнь. Доктор демонстративно достал карманные часы на длинной цепочке и помахал ими перед носом Дженка. - Тысяча долларов секретарю. - Вы не понимаете. Мне просто нужно время, чтобы хоть немного передохнуть. Это как лавина, все сразу... И да, у меня были иные представления о врачебной этике. - Время, молодой человек, ничего не решает. Решают поступки. А этика...Правила существуют, чтобы их нарушать. Но если хотите, можем провести сеанс электросудорожной терапии. Вдоволь покричите. - А вы точно психиатр? -Точно. Самый дорогой в Стамбуле. Вам же нужен был лучший? - Бежать - это не поступок. - Кто сказал? Эмоции не знают меры, а разум даёт возможность сохранить себя. Невозможно вылечить душу, которая живёт в аду. Или взрывать ад, или эмигрировать из ада. Вам говорят, что вы говно, а вы собираетесь строить будущую жизнь на том, что говорят люди, случайно оказавшиеся с вами в одной комнате? Тысяча двести. - Но...Ребенок...Я только.. Я не уверен... - Кормите грудью? Или не вы его делали? Или безмозглые няньки моралистки лучше молодого отца? Кстати, в Гоа в это время поспевают тамаринды. - Ешь, молись, люби? Любите бестселлеры, доктор? - Ешь, корми, защищай, спи, строй лодку и люби женщин. Плотски. Отцы- одиночки популярны. Сколько длится ваш целибат? Год? И вы спрашиваете у меня не псих ли вы? Жду завтра. Две тысячи секретарю. - Зачем завтра? - За таблетками от укачивания и таблетками от диареи. С презервативами справитесь своими силами. Кстати, пришлите ко мне эту свою...медсестру, интересный случай. За стойкой ресепшн сидела юная амазонка в дредах и сосредоточенно красила ногти. Когда он приехал на консультацию к "Хаусу", приемная была пуста. Если бы увидел это явление до, то точно не сделал бы и шагу в сторону кабинета. В этом храме психиатрии странности определенно начинались с самого порога. - Быстро управились. Хотите ириску? - дева озарила приемную улыбкой в 1000 ватт и подтолкнула пальцем в сторону Дженка коробку с надписью SOKAK HAYVANLARINA YARDIM ETMEK (помощь бездомным животным) - Нажитое непосильным трудом можете положить сюда. Кстати, ещё папа сказал дать вам это - неформалка разогнала секретарское кресло на колесиках, как гоночный болид, доехала на нем до огромного книжного шкафа из недр которого извлекла тоненькую потрепанную книжицу. Жан Поль Сартр "Взаперти". - Комедия, ага. Видимо, про вас. Дженк развернул фантик ириски, подумал пару секунд и запихнул конфету в рот. - Фы ффе фумаффедфые - покрутил пальцем у виска. - Папа точно, а я только на 2 курсе - звонко рассмеялась девушка. - отрабатываю практику, раздаю целительные ириски. Прищурившись, она вглядывалась в него, пристально, как часто смотрят очень близорукие люди, снявшие очки. - Все будет ок, привезёшь мне магнитик. Ее взгляд грел, действительно грел. Эта фриковатая красотка с глазами цвета молодой листвы дарила тепло. Нет, ничего такого, никакого влечения, никакого намека на флирт. И всё-таки... Что-то происходило. Давно забытое ощущение легкости, расслабленности, когда нет ни вины, ни боли. - А ты - хороший полицейский? Ну, в вашем тандеме? - Дженк приподнял бровь - Лучший! - она запрокинула голову и снова расхохоталась Как давно рядом с ним никто не смеялся так искренне и заразительно. Его ответная улыбка была робкой, неуверенной и слабой. Мышцы просто отвыкли, забыли. Но впервые за много дней он был живым.