sunset.

Кихен курит облокотившись о старую плитку цвет которой стерся во что-то непонятное за многие годы существования этого здания. Холод пробираясь сквозь тонкую ткань худи кусает за плечи, но Ю старательно игнорирует его погрузившись в свои невеселые мысли. Он чувствует себя так словно внутри него давным давно высохли все океаны, а солнце потухло окутав все вокруг в беспросветную тьму. Родители лишь усугубляют ситуацию. Наверно каждому знакома эта ситуация, когда они так сильно хотят тебя перешить, перекроить, разломать все ребра и сделать из тебя новую куклу. Такую чтобы не было стыдно показать друзьям и знакомым. Из мыслей Ю вырывает резко открывшаяся дверь и ввалившийся в помещение парень. - Привет, отличник! - Почему ты снова здесь, Чангюн? – раздраженно передернув плечами, поинтересовался Ю. - А ты? – ответили ему вопросом на вопрос. Кихен кусает внутреннюю поверхность щеки наблюдая как его собеседник промывает раны на лице и руках ржавой водой из под крана, которую по неведомым миру причинам почему то до сих пор не отключили. - Полнейшая антисанитария. – бурчит под нос он. - У тебя есть идеи получше? – глядя на Ю в отражении полуразбитого зеркала, поинтересовался парень. – Вот и молчи. – не дождавшись ответа, вернул свое внимание разбитым костяшкам рук он. Закончив «обрабатывать» раны, Чангюн падает на пол рядом с Кихеном. Выхватив из застывших пальцев старшего сигарету, он делает пару затяжек и тушит ее об стену. - Не кури, это вредно. - Ты опять с кем-то подрался? – разглядывая грубую царапину на щеке парня, произнес тот. - Затруднительно назвать это дракой, но я старался. – усмехнулся Им. - Тебе не стоило к ним лезть. – нахмурился Кихен. - Им не стоило нести всякий бред про тебя, хен. Ки дергается как от пощечины и поворачивает голову к Чангюну. Он непонимающе смотрит на младшего и непроизвольно тянется рукой к его разбитой кровоточащей брови, но останавливает себя на полпути. Заметивший этот жест Чангюн едва касается раны пальцами и шипит: - Кажется, я потерял свой пирсинг. - Он тебе все равно не идет. – буркнул Ю. - Что? - Что слышал. - Мне в этой жизни все идет, Юки. Запомни это. - Попахивает нарцисизмом. – хмыкнул Кихен, пряча замерзшие руки между бедер. - Давно ты тут сидишь? – поинтересовался Им, заметив как подрагивают у старшего пальцы. - Без понятия. - Хочешь пневмонию заработать? Может ты не в курсе, но на улице май и там есть теплое солнышко. – поднимаясь с холодной плитки, и намекая Кихену сделать то же самое, сказал Чангюн. – Вставай, ты весь ледяной уже, вон губы даже посинели. - Какая тебе вообще разница, иди куда хочешь, мне и тут хорошо. – пробурчал Ю. - Что ж ты как крыса, по темным углам прячешься, Юки. Кто тебя обидел? М? - Чангюн. - Что «Чангюн»? Вставай я тебе говорю, мы идем греться. – схватив Кихена за руку и резко потянув на себя. – Не прощу себе если ты тут до смерти замерзнешь. Им переплетает свои пальцы с холодными пальцами старшего и выходит из туалета заброшенной школы, ведя его за собой на буксире. Кихен непонимающе пялится на их сплетенные руки, еле как переставляя затекшие от долгого сидения ноги. Лишь когда они покидают старое здание Ю выдергивает свою ладонь из чужой хватки и судорожно прячет в кармане худи. Он щурит, не привыкшие к яркому освещению, глаза и недовольно морщится, когда видит улыбающегося Чангюна. - Это было не так уж страшно, верно, Юки? – спрашивает тот. - Прекрати меня так называть. – возмущается Кихен, стараясь скрыть свое смущение. Легкий весенний ветерок треплет их волосы, обдувая лицо едва заметной прохладой. Повсюду видно цветущие деревья и кусты, а трава насыщенно зеленого цвета так и манит прилечь. Ю подставляет лицо лучам убывающего солнца и на его устах появляется едва уловимая улыбка. - Мы как раз вышли к закату. – замечает Чангюн. – На заднем дворе наверно лучше видно, пойдем туда. Кихен неохотно плетется вслед за чересчур энергичным парнем, который бодрым шагом направляется к середине заросшего травой футбольного поля и плюхается прямиком на землю. - Держи. – протягивает он присевшему рядом Ки сорванный где то цветок,который тот инстинктивно берет, а после непонимающе сжимает в пальцах. Они оба не могут отвести взгляда от розовеющих облаков и сиреневого неба, а когда Им все таки переносит внимание на парня рядом то на секунду задерживает дыхание. Чангюн не может сказать это свет так падает или Ю всегда был красив. Щеки Кихена окрасились в розовый цвет который смешался с золотым свечением солнца. Глаза парня сверкали восторгом, а губы которые он то и дело кусал казались очень мягкими. Гюн не в первый раз наблюдал закат, но уверен что этот он запомнит надолго. **** Чангюн протягивает пачку с последним печеньем которую они с Кихеном купили на двоих и проглатывает еду практически не пережевывая. - Я так голоден. – жалуется он старшему. - Видел? Там еще новые вкусы появились. Хочешь попробовать? – разглядывая упаковку и вытаскивая из нее печеньку, произнес Ки. - Угум, были бы еще деньги. – пробурчал Им. - Зачем деньги, когда есть ловкость рук и природная харизма? – улыбнулся Ю, приподнимая край толстовки и показывая украденные продукты. - Какого...?!?!? - Тссс, не кричи так. - У меня шок! Лучший ученик юридического факультета нарушает закон, кому расскажу – не поверят. - Может я учу закон, чтобы его потом благополучно нарушать. – усмехнулся Кихен. - Я вызываю копов. – наигранно ужаснулся Чангюн. Ю заливается смехом и падает на потертый синий диван, который Гюн непонятно откуда притащил на задний двор школы. Парень вываливает на середину дивана различные закуски и сладости, которых явно не хватит чтобы утолить голод. - Это мармеладки?!?! – Чангюн хватает знакомую пачку и окидывает ее обожающим взглядом, который позже достается и Ки. - Ты вроде упоминал что готов продать кого угодно за мармелад. – все так же улыбаясь, произнес Кихен. - Спасибо, Юки, ты лучший. – переваливаясь через спинку дивана, обнимает старшего Чангюн. - Я просил меня так не называть. – щипает его за щеку Ю. Им смеется, обходит диван и садится рядом. Они снова любуются закатом и жуют краденную еду, разговаривая о всякой ерунде. Кихен знает, что ему опять придется делать уроки до утра чтобы не портить оценки и что он опять не выспится, но сейчас об этом не хочется думать. Чангюн увлеченно рассказывает что-то о недавно прочитанной книге, а Ю не менее увлеченно вслушивается в рассказы младшего, наблюдая как последние солнечные лучи переливаются на волосах красноватого оттенка. Они сидят так пока глаза не начинают слипаться, а голос Чангюна не становится все более тихим. **** Они пьяные лежат на крыше все той же заброшенной школы. Одеяло, которое Кихен стащил из дома совершенно не спасло бы их от холода, но к счастью ночь выдалась теплой. Ю пытается сложить из звезд хотя бы одно знакомое созвездие, хотя знает он всего лишь Большую Медведицу. Он ловит себя на мысли что занимается этим бесполезным делом довольно долго и решает прервать затянувшуюся тишину: - Какая твоя любимая диснеевская принцесса? - М? Ам… Ванилопа? – сонно отвечает Чангюн. - Что? – Кихен приподнимается на локтях и изумленно пялится на Има. – Она даже не принцесса! - Верно. Потому что она - королева. – кивает тот, продолжая разглядывать звезды. - Невообразимо. С кем я вообще дружу. – фырчит Ю. - А твоя? - Мерида конечно же. - Это та которая рыженькая? - Ага, с кудрявыми волосами. - …и шилом в заднице. – усмехается Чангюн. - Вся в тебя. – едко замечает Кихен. - Это была тайна, но ее рисовали с меня. – смеется Им. – Время признаться, на самом деле я отец Мериды. - Не похож. Максимум на ее мелких братьев тянешь. - Пошел ты. – пихает Кихена в бок Гюн. Тот со смешком ложится обратно, вновь устремляя взгляд к небу. Младший явно начинает дремать, поэтому Ю тычет его в ребра, выслушивая недовольное шипение в свой адрес. - Чего тебе? - Скучно. Расскажи что нибудь. - Ты издеваешься? – Чангюн переворачивается так чтобы видеть нагло улыбающееся лицо Кихена. - Ммм, возможно? Капельку? - Ненавижу тебя. - Я тоже тебя люблю, Гюн-и. – тянет Ю, перекатываясь на бок и встречаясь с взглядом Има. Чангюн задерживает дыхание, боясь спугнуть момент. Он тянет ладонь к щеке старшего и едва касаясь проводит по ней кончиками пальцев. Кихен жмурится и трется о прохладную руку, она приятно холодит горящую кожу. - Какой твой любимый цвет? – едва слышно шепчет Ю. - Фиолетовый. – хрипит Гюн. - Цвет эмоциональной зависимости. - Что? - Фиолетовый – цвет эмоциональной зависимости. – повторяет Кихен, наблюдая за младшим. - Иногда я задаюсь вопросом, есть ли конец твоим знаниям. – улыбается Чангюн. - К сожалению, их позорно мало. – усмехается Ки - Ну ладно, так и быть, никому не буду рассказывать какой ты позорник. - Тебе все равно никто не поверит. - Точно. Ты ведь у нас безупречно идеальный хен. Кихен смеется, веки становятся все тяжелее и держать глаза открытыми кажется все более невыполнимой миссией. Идея встретить рассвет на крыше школы не кажется уже такой уж хорошей. Младший, кажется, был полностью солидарен с этим мнением, о чем свидетельствовала его сонная недовольная физиономия. - Может да ну его, этот рассвет? – с надеждой в голосе тянет он. - Нет! Ты мужик или не мужик? – воинственно восклицает Ю и приподнимается на локтях чтобы посмотреть на едва светлеющее небо. – Смотри, уже почти дождались. Тем более это была твоя идея. – бурчит он, принимая сидячее положение. - Я пьян и я устал. – ноет Гюн. - Мне ли не плевать? – вздернув бровь, интересуется Ки. - Ты самый плохой хен из всех моих хенов… - Как будто у тебя их много. - Я отрекаюсь от тебя. – продолжает Им. - О нет! Как же мне пережить такую потерю? – щипая ногу младшего чуть выше колена, поддерживает его драму Кихен и заливается звонким смехом, когда Гюн с воплем вскакивает. - You are a monster! - I don’t understand. – поднимает руки Ю. - Ой, да все ты андэрстэнд. – бурчит Чангюн и плюхается рядом с Ки, устремляя взгляд к горизонту. Небо потихоньку начинает принимать теплые оттенки, словно кто то приподнимает с него плотное одеяло. Можно проследить, как город потихоньку оживает после безмолвной ночи, как на улицах становится все больше машин и людей, как некоторые выходят на запланированную пробежку, а некоторые незапланированно бегут на работу, чтобы не опоздать. Глядя на всю эту суету, Кихен тайно ликует, что сегодня он не участвует в ней. Его охватывает бесконечное умиротворение и почему - то звуки ожившего города лишь сильнее убаюкивают. Ю поворачивает голову к младшему и не сдерживает смешка, когда видит что тот все таки умудрился заснуть за эти несколько минут. Ки смотрит, как первые солнечные лучи ложатся на неровную кожу Има, как касаются ресниц, и как те отбрасывают мягкие тени на впалых щеках. Он смотрит и его переполняет неизвестное чувство. Кажется это именно то, что люди привыкли называть нежностью. Кихен улыбается и утыкается в чужую макушку носом. Рассвет ему определенно нравится больше чем закат. **** - Мы будем рисовать. – радостно объявляет Гюн, зависшему на пороге класса, Кихену. - Делать что? - Рисовать! – улыбается Чангюн, стягивая с себя толстовку, под которой обнаруживается белая майка, и завязывая ее на поясе. Ки замечает разбросанные по полу коробочки с краской, кисточки и листы бумаги. - Откуда у тебя это все? – интересуется он. - От сестры осталось. – передергивает плечами Чангюн, разводя в воде, вроде бы, гуашь. Кихен не сильно в этом всем разбирается. Чангюн тем временем заканчивает и опускает ладони в разведенную краску. Он медленно подходит к посеревшей от времени стене под удивленным взглядом Ю. - Учись, пока я жив. – подмигивает Гюн и оставляет первые яркие разводы на мрачной поверхности. Разноцветные каракули плывут по комнате, оживляя пространство вокруг. В старый заброшенный класс как будто вдохнули воздух и свежесть. Чангюн словно танцевал по комнате передвигаясь то к краскам, то обратно к стене. Комната расцветала под его умелыми руками, а Кихен откровенно наслаждался таким вдохновленным и погрузившимся в себя младшим. Им словно заполнил собой все вокруг, слился с пространством, проникая вместе с воздухом и запахом свежей краски в легкие Кихена. Устав от этой пляски, Чангюн подбежал к Ю провел цветными ладонями по чужим щекам, улыбаясь так ярко, что Ки даже не смог на него разозлиться. Да если бы и смог, не захотел. - Попробуй. – толкая Кихена к небольшому промежутку стены куда сам не успел добраться. – Держи. – Чангюн протягивает Ю синюю краску и кисть. – Нарисуй мне что нибудь. – улыбается он стоя спиной к стене и смотрит на старшего в упор. На фоне серой стены к которой он подвел Кихена, Гюн кажется очень маленьким и цветным пятнышком. - Нарисуешь? «Конечно!» - мелькает в голове Ю, но он лишь молча подходит к Иму не сводя с него голодного взгляда. Кихен проводит по его шее кистью, синяя краска стекает Чангюну на грудь. Он замирает и выжидающе смотрит на старшего. Кихен приближается к нему и молча целует в губы. Чувствует как Гюн глубоко вдыхает горячий воздух и толкает его ближе к стене. Кихен прижимает чужие пальцы к твердой поверхности и рисует поверх них синюю полосу, потом проделывает то же самое со второй ладонью и шепчет: - Только не шевелись. – и рисует еще одну полосу на шее Има. Чангюн часто кивает и послушно вжимается в стену. Кихен отходит чуть дальше, любуясь своей работой. Чангюн красивый. Руки разбросаны в стороны, шея насыщенно синяя. Чангюн похож на цветы гортензии. Он его цветок. Ю вновь приближается и заглядывает в карие глаза младшего. Он проводит руками в краске по бокам от Гюна, рисуя синие разводы. По стене. Все ближе и ближе к нему, на нем…по его светлой майке, а затем и забираясь ладонями под нее… Чангюн часто дышит, и Ки рисует на его теле лепестки. На руках, груди, животе. Заводит руки за спину и рисует на ней. Им вьется в его руках как цветок на ветру, но убежать не пытается. Он словно врос в эту серую стену. Кихен вжимается в измазанное краской тело, касается мягких искусанных губ своими, затягивая Чангюна в долгий нежный поцелуй, пока у них обоих не кончается запас кислорода. - Нравится? – пытаясь отдышаться интересуется Ю. - Что? - Рисунок. Тебе нравится мой рисунок? – улыбается Кихен, глядя на озадаченного Чангюна. - Ага. Надо почаще тебя просить нарисовать что-нибудь. – наконец-то понимает о чем речь Им. Ю смотрит на стену над которой работал Чангюн. Там конечно же красуется нарисованный им закат.