Сияние сквозь иней

      Белоснежные и ласковые просветы солнца пробивались сквозь шелестящую крону деревьев, маленькими пятнышками озаряя гладкое юношеское лицо. Слабый ветер приглаживал только-только прорастающую траву за окном, и заносил в кабинет мягкость весеннего воздуха, присущая лишь этому сезону. Густые поблёскивающие ресницы прикрывали тёмные, закрытые глаза, не давая яркому свету проникнуть в омут. В дверь аккуратно постучали. Шикамару, прислонивший голову на стол с бумагами, резко проснулся. Быстро собрав бумаги, на которых он спал, попытался что-то сделать с торчащими волосами, но вьющиеся волосинки никак не поддавались укладке, из-за чего он окончательно сдался. — Да! Войдите. В кабинет вошла чёрная фигура, которая тут же озарилась ярким солнечным светом от окна напротив. Протерев глаза, Шикамару увидел стоящего перед ним Саске. Лицо его как всегда было прохладным и неотразимо прекрасным. — Ты спал? — вдруг произнёс Саске вместо приветствия. — Ах, это, — Шикамару попытался уложить волосы, но вновь ничего не вышло.— Вот же гемор… — Как Наруто? После того как Саске спросил, Шикамару покачал головой, тяжело вздохнув сказал: — Не очень хорошо. Около двух дней назад Саске получил письмо от Шикамару, в котором говорилось, что Наруто серьёзно болен, и что в бреду, он видел нечто странное, в чем, конечно же, мог разобраться только Саске. Поэтому он сразу же оставил поиски узнать больше о таинственной Кагуе Ооцуцуке и возвратился в Коноху. — Я перейду сразу к делу. Наруто серьёзно болен. И это не простая простуда, тут куда серьёзнее. Чакра всех хвостатых, почему-то перестала поступать в его тело, — на этих словах Саске нахмурил брови. — Сейчас он держится на небольшом количестве чакры Курамы, но так как он снабжает его постоянно — в один момент это может закончиться. — Хвостатые связаны с Наруто и отдают ему небольшой запас своей чакры, — Саске начал рассуждать вслух, немного помедлив, продолжил. — Сейчас же у него осталась только чакра Курамы, но связь с другими хвостатыми также важна для его силы. Неужели с ними что-то случилось? Шикамару порылся в бумагах на столе, а после сложил пред собой руки, смотря на письмо. Саске заметил знакомую печать — печать страны песка. — До такого как Наруто заболел, Гаара прислал письмо Какаши. Оно гласит, что однохвостый Шукаку заснул и вот уже несколько дней не просыпается, — отложив письмо в сторону, он взял ещё одно. — В этом письме тоже самое, только от Мизукаге. Треххвостый Исобу так же, как и однохвостый, заснул и не на что не реагирует. Шикамару нервно поглядывал на письма, лежащие перед ним. Чёрные круги говорили о том, что вот уже несколько дней он не спал, занимаясь делами в кабинете. — Где сейчас Хокаге?! — Какаши уехал в страну Песка, на совет пяти Каге. Он пытался заставить меня отдохнуть, но я каждый день нахожусь в офисе Хокаге. Даже если остальные пытаются намеренно уменьшить мою работу, я просто нахожу работу для себя. — Так ты можешь сойти с ума… — Да, я знаю. Но если Наруто собирается стать Хокаге, то я должен набраться опыта, чтобы в любой момент помочь ему. — Саске понимающие кивнул. — Кстати о том, о чем я писал тебе. В бреду Наруто видел деревню, а в ней храм, где восседал мужчина во всем белом… — Ооцуцуки…? — перебил Саске. — Я тоже так думаю… Также он видел, как этот мужчина поглощает чакру у людей, после чего они умирают. Лицо Саске не дрогнуло, а осталось таким же ровным, как и всегда. Он обдумал все сказанное и сказал: — Своим риннеганом я постараюсь найти след Ооцуцуки. Думаю, он связан с тем, почему Наруто оказался в таком состоянии, — Шикамару кивнул. — Кто сейчас заботится о Наруто? — Цунаде вернулась из страны Камня и поддерживает его состояние. Также с ним Хината.— Несколько секунд он помолчал, а после продолжил. — Кстати, из последних новостей, он сделал ей предложение. — Вот как. Постараюсь не сделать её будущей вдовой. С хитрой усмешкой на губах он развернулся и вышел из кабинета. Шикамару откинулся на спинку кресла, как всегда произнеся: «Вот же гемор».

***

      Саске шёл по главной улице, с интересом разглядывая новые постройки. Казалось, что его не было вечность. Новые дома, новые улицы, новые люди. Единственное, что казалось таким знакомым и неизменным — так это шелест листьев на деревьях, покачивающихся от ветра. Перед его ногами упал кленовый лист, напоминающий бабочку, и это показалось ему странным — потому что самое сухое и мёртвое схоже с самым весёлым и живым. Юноша прошёл ещё один квартал, как вдруг увидел знакомый силуэт девушки. Её розовые волосы ловили на себе слепящие поцелуи яркого солнца, которые запутывались в длинных локонах. Девушка заправила прядь за ухо и посмотрела вдаль, не замечая, как он наблюдал за ней. Казалось, она была похожа на белые распускающиеся цветы на деревьях, как символ чуда, которое так прекрасно в эту весеннею пору. В тот момент, когда она повернулась в его сторону, он заметил её зелёный взгляд, смотря в который, забывал другие цвета, кроме оттенка ее глаз. — С-Саске — кун? — она удивилась, а после мягко улыбнулась. Одной ее улыбки, направленной куда-то вдаль, в сторону, где стоял он, было достаточным, чтобы его сердце забилось громче. Она подбежала к нему, остановились и заговорила: — Ты вернулся… — Да. У меня задание от Шикамару. Я уже ухожу. Сказанные им слова казались такими холодными и невозмутимыми, от чего у нее пробежали мурашки. Все пряча взгляд, она никак не могла установить зрительный контакт. В горле образовался ком, от которого было все сложнее дышать. — Возьми меня с собой! — почти шепотом выдавила она и посмотрела в темные глаза, в которых уже пропала навсегда. — Сакура, в следующий раз. Как всегда он собирался прислонить свои пальцы к её лбу, но вдруг его глаз уловил, как ветер, обволакивая, нёс только-только распустившийся цветок сакуры. Он был прекрасен так же, как и девушка, стоящая перед ним. Саске поймал цветок, покрутив в своих руках. Всего один маленький цветочек зачаровывал своей красотой, то возможно ли описать великолепие тысяч таких цветов в их буйное цветение? Сакура опустила глаза от тоски, как вдруг почувствовала тёплое дыхание на своих волосах. Юноша аккуратно запустил тот самый цветок в её волосы. Её изящные руки прикоснулись к бутону, а сердце, подобно птице в клетке, билось о ребра, словно о прутья. — Твои волосы стали намного длиннее с нашей прошлой встречи. Ты расцвела так же, как и этот цветок, — щеки девушки вспыхнули румянцем. — Мне пора. Юноша никак не мог отвести взгляд от ее покрасневших щек, похожих на персики, а также от искусанных вишенных губ, что застыли в улыбке. Выровняв осанку, он последний раз поймал её взгляд и направился прочь. Девушка осталась стоять на месте, пытаясь унять стук своего сердца. Она посмотрела на небо, которое уже преобразилось тёплым закатом, пропитанным грустью. Потому что каждый раз, провожая его, она думала: каким ни был, удачным или неудачным, день — он уходит. Его последнее беззаботное «Мне пора», засевшее в глубинах сердца и всплывающее каждый раз, когда она хотела сказать: «Ты вернулся». Казалось, будто она впервые испытала настолько тяжелую и грустную весну. Уж лучше бы февраль повторился три раза.