Поболело и прошло

Когда люди отвергают Вас, становится чертовски больно. Вас переполняет столько эмоций, что Вы не можете даже заметить, как время пролетает мимо Вас. Вам хочется, чтобы боль ослабла хоть на секунду. Она кажется настолько реальной, что ощущается физически. Иронично, не правда? Свежие раны делают парня сильнее. Как бы это странно не звучало, может быть, до сих пор он чувствует себя живым лишь благодаря им. Слушает музыку в наушниках, идёт вперёд. Парень улыбается так светло на фотографиях, дурачится на видео, общается с фанатами и продолжает жить, скрывая чёрную дыру в груди за белыми вещами. Чёрный — не его цвет. Чёрный напоминает кого-то столь близкого, столь родного, но столь далёкого сейчас, что хочется разбежаться и прыгнуть с моста. Маска понемногу начинает трескаться. Голубые глаза на мокром месте, бледные губы обкусаны и, а в душе царит ненависть к самому себе. Никита вспоминает всё, что было раньше. Множества прикосновений, объятий, лёгкие поцелуи, взгляды и зависимость друг в друге. Они прошли длинный путь к таким отношениям. Чтобы понимать друг друга не только с полуслова, но и с полувзгляда. Их сказка — фальш. Пропитана ею, словно дешёвым алкоголем. Но почему-то на Никите всё обломалось. Неудачник он самый настоящий. Смог обмануть самого себя. Данил ведь не может играть, ведь он такой… Такой искренний… Только вот сейчас Никита больше похож на скелета, чем на человека. Но они были одним целом. Жалко, что так считал только один. Для Милохина это всё — лишь игра. И он — его личный кукловод, тянущий за ниточки игрушку, чтобы кукла делала то, что он желал. Мальчик с трагичной судьбой умел нравиться публике. Мальчик, не умеющий ценить дорогие и хрупкие вещи. Только вот люди совсем не игрушки, особенно — их чувства. Авдеев убедился в этом на своём опыте, когда его вселенная разбилась на мелкие кусочки, а Милохин целенаправленно прошёлся по оставшимся крошкам своими дорогими ботинками. Превращая его в пыль. Уничтожая его. Наверное, и Авдеев ничуть не лучше. Ещё в самом начале он просто хотел сломать черноволосого парня. Ему не нравилось ничего в его внешности. Ни пухлые губы, ни веснушки. Его настолько раздражала манера Милохина материться через каждое слово, что хотелось схватить Данила за волосы и хорошенько ударить его. Разбить этот прямой нос. Только ненависть превратилась в обожание, в поклонение. Хах, Никита точно конченный эгоистичный ублюдок. Даня — его мальчик, любящий будить его с утра пораньше. Даня — мальчик, забравший спокойный сон Никиты. Милохин у него теперь не только в мыслях, но и во снах. Никите нужен только его… Его Милохин. С этим тупым сленгом, с игривыми претензиями и матами. Ему нужно снова чувствовать запах кофе, молока и одеколона. Когда они виделись в последний раз? На самом деле недавно, пару часов назад. Но Никита уже задыхается не только от боли невидимых ран, но и от недостатка его личного кислорода под именем «Даня Милохин». Казалось, вдали от него можно жить и быть счастливым, но… Нет. Нельзя. Милохин — его личная теорема по геометрии, которая въелась под самую кожу. Ему всё так же трудно, а постоянные напоминания о «Юлечке» доводят его до нервного срыва. Он бросается с кулаками на стены, пытаясь выпустить свой гнев, свою ненависть. А потом натягивает на побитые костяшки рукава толстовки. Парень обязан ненавидеть только Милохина за его поступки, но просто не может. Не Данечку. Только не его. Он заслуживает самого лучшего. — Оставь меня в покое! Нам не о чем говорить! Тебя не за что любить! — Кричит он во всё горло, когда остаётся на холодной безлюдной улице. Мысли настолько его достали, что везде начинает мерещиться этот Милохин. Ночь, февраль и одиночество. Вот, что его окружает сейчас. Резкая боль в горле заставляет его захлебнуться в кашле. Никита самый настоящий идиот, потому что одет он легко. На нем подраные белые джинсы, белая толстовка и кеды идентичного цвета. Что он делает в такой одежде так далеко от хауса? Он не помнит. Только холод остужает ту мерзкую боль у него в груди, которую он хочет разодрать ногтями. У него телефон, карта и паспорт в задних карманах джинс. Позади него оглушающая боль, популярность, неразделённая любовь, космические глаза Милохина и лживые улыбки. Впереди — только неизвестное, в котором он хочет захлебнуться. Лишь бы забыть… Забыть! Чёрные пушистые волосы, которые всегда лезли ему в лицо, когда они лежали вместе. Глаза, отражающие звёзды, в которых Никита готов тонуть даже сейчас. Тонкие пальцы и постоянная привычка трогать его губы, щёки и родинки. Угрожающая манера гопника и любовь использовать мат через каждое слово. Пирсинг в языке, серёжка в ушах, татуировки, чёрно-белая толстовка — можно перечислять бесконечно долго. Нельзя понять, за что Никита его любит. Просто любит. Ведь любят не «за что», а «вопреки»? Ах, да. Они же в России. Россия для грустных и депрессивных. Так что Никита уже не гей, а… Как там Милохин выразился? Точно. Пидор. Никита — конченный пидор, пропагандирующий свою ориентацию гетеросексуалу Данечке, у которого есть девушка. Холод пробирается сквозь лёгкую ткань. В его кедах полно снега. Пальцев ног и рук он уже не чувствует. На голове капюшон, спасающий его… А от чего, сука? Он в летней одежде, хуй знает где, в обнимку с бутылкой коньяка. Просто потрясающе. Телефон вибрирует, и пока Никита тянется за ним, чуть не проливает на него жидкость. Никита не помнит, почему он сбежал в час ночи из дома, не надев куртки. Но стоит только увидеть оповещение из ТикТока, как остатки разума проясняются. Шестое декабря. День рождение Данечки. И, конечно, его Юлечка и друзьяшки не могут его не поздравить самыми первыми. А Никита… Никита уже не тот, кто может хотя бы написать короткое сообщение. Он усмехается, замечая сонного Даню. Вовремя ставит видео на паузу, наклоняется и целует экран телефона. Только так можно проявлять теперь свои чувства, верно? Захотелось плакать, и он не смог сдержать свои чувства. Это скорее было от избытка алкоголя в организме. Чёртовы популярность и деньги. Они портят человека. Но без них ведь ничего не получается? Появилось едкое желание съебаться из Москвы. Далеко и надолго, на самом деле. Поэтому он закрывает приложение и открывает Гугл, чтобы вызвать такси. Авдеев весь окоченел и хотел согреться, можно ему? За те двадцать минут, что таксист едет, сам Никита допивает бутылку и выбрасывает её в мусорку. Он рядом с парком, так что проблем доползти до точки встречи было нетрудно… Правда, он раздирает себе все ладони и пачкает джинсы. Смешно.

***

В такси он смог поспать. Таксист, конечно, не хотел его брать, ибо думал, что его кто-то собирается наебать, но Никита оплатил сразу же за свою поездку картой. Немного протрезвев, он выполз и уже держался на земле ровно. Купив себе билет на ближайший рейс, который должен был состояться через два часа, он встал в очередь на регистрацию. Он всегда мог поспать в самолёте. Чтобы не уснуть, парень пролистывал фотографии в телефоне. Там тоже слишком много Дани. Не Регины, как и должно быть, а Дани… Всё же стоило ему написать и поздравить его с днём рождения. «С праздником, бро. Тебе только девятнадцать исполнилось, а ты уже много чего добился. Добился сам, это стоит заметить в первую очередь. На тебя многим хочется равняться. Я могу много чего написать, но лучше я скажу тебе всё лицом к лицу. Желаю тебе намного больше популярности. Чтобы твоя семья всегда была рядом с тобой. И чтобы исполнилось всё, чего ты так сильно желаешь.» — Он посмотрел на иконку Дани. Хотелось взять его за руку и сбежать от всего мира. Чтобы никто-никто больше их не трогал. Но это было почти нереально. У Милохина была его семья — хаус. А у Никиты было разбитое сердце и пыльная крошка от его Вселенной. Как он сел в самолет — Никита не помнит. Лишь песня «Поболело и прошло» звучала на повторе все 4 часа, которые он спал.