солёные брызги

В Азкабане было серо, тоскливо и холодно. Стены камеры и решетки, словно высасывали последние жизненные соки, напоминали о потере драгоценной свободы, а смех кузины Беллатрикс отголосками чего-то зловещего раздавался в ушах с такой силой, что Сириусу казалось, будто бы последние крупицы разума покинули его. Бесконечная рутина и осознание собственной слабости и никчемности заставляли сжимать руки в кулак до боли. Сириус бы кричал, да после очередного свидания с дементором, единственным его посетителем, сил практически не оставалось и он проваливался в дыру, но, увы, за белым кроликом не гонялся, а погружался в вихрь неприятных воспоминаний. О предателе Хвосте, об окровавленных телах Лили и Джеймса, о крохотном ребенке, что он передал Хагриду вместе со своим мотоциклом и взгляде Ремуса в суде. Взгляд Люпина резал сильнее ножа. Ни осуждение, ни ненависть, а ступор и явный вопрос: зачем, Сириус? Сириус просыпался, судорожно хватая ртом воздух, чувствуя, как кашель подступал к горлу все сильнее. И ему отчаянно хотелось курить, вот только в Азкабане, к сожалению, сигарет ему никто не предлагал. В такие моменты Блэк проклинал себя за то, что вообще когда-то впервые затянулся и проникся всей прелестью никотина. Мысли в голове путались, наслаивались друг на друга. Но Сириус старался быть стойким перед всякого рода испытаниями, в конце концов, распределяющая шляпа же не просто так запихнула его на гриффиндор, пойдя наперекор дурацкой семейной традиции. Да и сдаваться Сириус не умел. Он закрывал глаза и представлял, как сияют звезды на ночном небосклоне, как он впервые после стольких лет увидит своего крестника, как наконец восстановит свое честное имя и встретит своих друзей… Ему рано ещё подыхать и отправляться на покой. Да и какой к черту покой?! Его бунтующей душе такая роскошь никогда не была нужна. Когда приходилось особенно тяжко, Сириус моментально находил в потайном кармане своей потрепанной тюремной формы маленькую, всю мятую-перемятую фотографию, с которой на него глядела смеющаяся светловолосая девчонка. Марлин МакКиннон… Несносная, вечно влипающая в неприятности, закатывающая свои ясные глаза при виде его ухмылки. От одной её улыбки, запечатленной на этом драгоценном клочке бумаги, его тело наполняла энергия. Сириус словно чувствовал незримое присутствие МакКиннон. И сразу же становилось плевать на всю обреченность положения, на то, что кругом сплошная серая мгла и дементоры, ибо ни что не в силах выкрасть из его души самые счастливые воспоминания о Мародерах, о проделках в Хогвартсе и о ней. Сириус улыбался, ведь моментально в голове всплывало воспоминание о том дне, когда прибой ласкал ступни их ног, желтый мягкий песок застревал между пальцев, а крики чаек разносились над головой, их макушки трепал ветер и золото переплеталось с обсидианом. Он ощущал, как порывисто дышала Марлин, уткнувшись в его грудь, как хихикала и совсем бессовестно стягивала с его плеч косуху. Сириус закрывал глаза и возвращался в то самое утро… Обычно в его планы ранний подъем редко входил. Конечно же, всегда находилось исключение из правил: если кто-то из друзей нуждался в помощи, то Сириус, не раздумывая, готов был подняться с дивана и направиться в дорогу, однако сейчас поводом для пробуждения стал случай иного рода. Парень проснулся практически сразу и тут же тепло усмехнулся, заметив, как волосы Марлин поблескивали на подушке. На МакКиннон была его любимая футболка, а ещё она по привычке обнимала его во сне своими хрупкими ручонками. Блэк незаметно выскользнул из мира объятий своей девочки-феи, сбегал в душ, где уже во всю успел продумать план пробуждения спящей красавицы. Конечно, можно было, не задумываясь, ухватить эту невыносимую блондинку за её прелестные ножки, да стянуть вниз с кровати. Без ответной мести с её стороны, безусловно, не обошлось бы, однако образ разгневанной Марлин всегда очень поднимал ему настроение. Но Бродяга все же решил проявить милосердие. В конце концов, Грюм же не просто так выделил им три выходных дня. Перспектива оставаться в стороне от дел Ордена была отнюдь не радостной, поэтому Сириусу и хотелось сделать для МакКиннон маленький сюрприз и немного разнообразить их совместное времяпровождение. Вот только вся загвоздка заключалась в том, что Марлин продолжала мирно посапывать и после того, как он вышел из ванной. — Эй, Марлс, — Сириус опустился на колени прямо перед ней и ласково потерся носом по шелковистой щеке, но Марлин на проявление нежности совсем не отреагировала. — Серьёзно, детка, ну сколько можно валяться! — в ответ блондинка что-то неразборчиво прошептала и уже готовилась перевернуться на другой бок в тот момент, когда Блэк, хитро ухмыльнувшись, навалился на неё и принялся щекотать. Угрызений совести от своего поступка парень совершенно не испытывал: он ведь хотел по-хорошему, но не вышло. Марлин сама напросилась. Наконец распахнув свои лазурные глаза и быстро захлопав дужками черных пушистых ресниц, МакКиннон перешла в наступление, ударила своей ладошкой Сириуса и уже хотела взять в свой арсенал подушку, но Сириус резко переплел с ней пальцы и поцеловал в губы. Напряжение нарастало, теплота её кожи начинала дурманить… Нехотя Бродяга отстранился и тут же встретился с чересчур нахмуренной и недовольной физиономией Марлин. — Ну и сволочь же ты, Блэк, — МакКиннон ненадолго отвлеклась, зевнула, а затем продолжила. — Значит, тебе дрыхнуть весь день можно после веселой гулянки с Сохатым, а мне в законный выходной нельзя? — Сириус ухмыльнулся и вдруг расхохотался, откинув голову назад. Черные пряди моментально полезли на лоб. — Вообще-то, я собирался предложить тебе кое-что интересненькое, — заговорчески прошептал Сириус, однако Марлин лишь хмыкнула в ответ, смерив его скептическим взглядом.— А ты меня обидела, я для неё стараюсь, а она сволочью меня называет! — в этот момент девушка закатила глаза. — Может, ты ещё Джиму пожалуешься, а? Сириус, ты как был королевой драмы так и остался, но, признаюсь, ты заинтриговал, — Марлин наконец поднялась с кровати и поплелась в душ. — И ещё, Блэк, — окликнула она, резко обернувшись. — Завтрак на тебе. — Так точно, мэм! — хохотнув, подмигнул ей Сириус. Завтрак, как ни странно, прошел без происшествий, и когда с яичницей было покончено, Сириус поспешил раскрыть задуманное. Он бесшумно подкрался к Марлин, когда та домывала чашки и, приобняв за талию, подтянул чуть ближе к себе и припал губами к шее, попутно отодвигая прядь золотистых волос. — Сириус, ах! Хочешь, чтобы я разбила чашку, дурачок? — смеясь произнесла Марлин и резко опустив чашку обратно в мойку, развернулась к Блэку и поцеловала в губы, запуская мокрые пальцы в его шевелюру. — А теперь касаемо моего плана, как ты относишься к тому, чтобы провести два дня на пляже? Лишь ты, я и море? — Сириус самодовольно улыбнулся, замечая, как слегка удивленно сверкнули глаза Марлин. Она явно не ожидала такого поворота событий, как, впрочем, и сам Бродяга. Ибо, как оказалось, и жизнь в чистокровной семье имела свои плюсы. Таковым и стало путешествие на Лазурный берег. Сириус без особого труда наколдовал нужный портал, вспомнив заклинание, о котором ему говорил дядя. Довольный проделанной работой, парень впервые задумался о том, что вновь ступит на берега своего давнего детства. Когда они с Регулусом были маленькими, их родители часто отдыхали по две недели в доме на Лазурном берегу, находящемся в уединенном месте. К ним обычно присоединялась тетушка Элла со своими дочерьми. Сириус всегда скучал, когда семья собиралась на летний отдых: нежиться целый день на пляже ему не нравилось. Младший брат его мнение отчасти не разделял: Рег не умел ещё так хорошо плавать, как Сириус, несмотря на их совместные уроки. Особенно весело здесь становилось лишь тогда, когда к ним заявлялся дядя Альфард. Его спонтанные появления производили незабываемое впечатление. Альфард, словно обладал уникальной способностью: мгновенно разгонял тоску и разряжал обстановку. Он вечно придумывал что-нибудь интересное, дурачился и покупал целые тонны мороженого. В отличие от других взрослых ему нравилось целый день проводить с племянниками, рассказывая разные байки и играя. При мыслях о нём Сириус печально улыбнулся. Прошло уже два года, а он все никак не мог смириться с тем, что самого близкого родственника не стало, ведь именно Альфард был для него настоящим отцом. Устраивать грандиозные сборы не было смысла, поэтому Сириус взял с собой лишь пару футболок, шорты, конечно же, пачку сигарет и ещё несколько мелочей. МакКиннон же быстро переоделась в топ, накинула на плечи джинсовую куртку и откопала в гардеробе свою любимую летнюю юбочку, последним штрихом, дополняющим образ девушки, стали черные солнечные очки. Спустя тридцать минут они оказались на месте. В домике дяди совершенно ничего не изменилось: по стенам висели различные маски, что чередовались с несколькими картинами, на столе лежала соломенная шляпа и стопка журналов, возле кресла стоял патефон. Даже чудилось, что ещё чуть-чуть и с веранды донесется дядин голос, а сам он во всей красе предстанет перед ними в распахнутой гавайской рубашке, с недокуренной сигарой, а то и вовсе с бокалом мартини в руке. Сириус практически успел поверить в несбыточное, однако Марлин вернула его в реальность. После перемещения девушка слегка качнулась, и Сириус галантно придержал её за локоть. Она опустила ладонь на его крепкое плечо, взгляд любопытных глаз зацепился за одиноко висящую картину Ван Гога на стене. Сама обстановка в комнате, словно кричала о беззаботном и сладком лете. Приятные обои, яркий солнечный свет, пробивающийся через окно и слышимый шум моря. — Этот дом… Твоего дяди, верно? — прошептала Марлин, воодушевленно погладив Сириуса по щеке. — Как ты только догадалась, МакКиннон? — спросил парень, вдыхая аромат её волос. Порою её наблюдательность его сильно удивляла. — Вообще-то я блондинка, но не дура, Блэк, — наигранно огрызнулась Марлин, — Я не так хорошо знала твоего дядю, но я ещё в нашу первую встречу поняла, что он любил все веселенькое и яркое. А этот домик, словно воплощение его внутреннего мира. — О, да. Тут столько разных сувениров, — кивнул Сириус, указывая рукой на вазу. — У этой индийской красотки была сестра близнец, а я случайно разбил её. Думал, дядя убьет меня, — Сириус вдруг рассмеялся, вспоминая выражение лица Альфарда. — а он лишь потащил меня есть фисташковое мороженое и ещё начал подкалывать из-за того, что выглядел я уж больно смешно. — Я бы посмотрела на провинившегося Сириуса Блэка, — хихикнула Марлин, а затем взяла его за руку. — У нас ещё будет время для ностальгии, а пока что давай пройдемся, Блэк. Как только парочка миновала порог, ладонь МакКиннон выскользнула из его руки, и девушка быстро зашагала по песку. Янтарные локоны нетерпеливо колыхались в так её движениям, на мгновение Марлин остановилась, ловко освободив ноги от кед и скинув джинсовку с плеч, она зашагала спиной вперед и задорно махнула ему рукой. На губах же во всю заиграла шальная улыбка. Бродяга прекрасно знал, что девушка стопроцентно что-то задумала. И стоило ему только начать прокручивать варианты развития действия в голове, как Марлин крикнула: — Сириус, а спорим, я первая доберусь до берега? — её слова подхватил ветер, а сама она со всех ног побежала вперед. Сириус покачал головой, и последовав примеру своей неугомонной бестии, избавился от обуви и поспешил за ней. Однако у Марлин была достаточная фора: её изящный силуэт все ближе и ближе приближался к финишной прямой, накатывающая волна вот-вот готовилась приласкать её ступни, а то и вообще обдать до самых коленок. Но Сириус не был бы Сириусом, если бы так спокойно отреагировал на брошенный ему вызов. А уж потерпеть поражение от какой-то там самоуверенной и дерзкой девчонки уж точно не входило в его планы. В конце концов, в войне, как и в любви, все средства хороши. Тем более в случае Бродяги эти два понятия тесно переплетались. Не раздумывая, парень перевоплотился в свою анимагическую форму. Бежать на четырех лапах было куда сподручнее, но МакКиннон все равно не теряла надежды: девушка, задорно смеясь, решила из последних сил ускорить темп. Она помчалась вдоль берега, но Сириус все равно был быстрее. Пара секунд и фигура черного пса настигла блондинку и повалила её. Они одновременно упали на песок, и волна, как назло, обдала их в самый неподходящий момент, а затем ещё, и ещё. Промокшая насквозь Марлин продолжила смеяться, а Сириус несколько раз лизнул её в шею и обе щеки, а затем вновь перевоплотился в человека. — Так нечестно, Сириус! — Марлин, шутя, стукнула его ладошкой в грудь, а Сириус довольно усмехнулся. Он ведь прекрасно знал, что ей явно пришлась по душе его маленькая шалость. Его черная футболка промокла насквозь, и девушка без зазрения совести, своими ловкими ручонками принялась стягивать её. Откинув её чуть-чуть подальше, МакКиннон провела по крепким плечам и припала к его губам, а Бродяга специально вопросительно приподнял брови вверх. Безусловно, ему нравилось получать ласки с её стороны, но все же что-то как-то быстро Марлин решила пойти на мировую. Вообще в таком положении девушка выглядела особенно соблазнительно, её локоны распушились и стали чуть темнее, а юбка облегала бедра, словно просилась задрать её. Устоять перед соблазном было практически невозможно: он поцеловал её манящую шею. Но как только руки Сириуса скользнули по бедру Марлин чуть выше, та резко отстранилась и прервала поцелуй: — Я не против продолжения нашей милой игры, но сначала давай поплаваем? — Снова соревнование? — в глазах Сириуса заблестел задорный огонёк, он пробежался по стройной и довольно привлекательной фигурке девушке, её округлым бедрам в тот момент, когда она поднялась на ноги для того, чтобы избавиться от юбки и остаться лишь в своем топе и прилагающейся к нему нижней части купальника. Честно говоря, сейчас ему больше всего хотелось прижимать её к себе и ласкать шелковистую кожу, слушая её стоны и мольбы, но, пожалуй, такой поворот событий стал бы слишком предсказуемым. Они могли заняться любовью и в своей Лондонской квартирке, тем более раз уж получилось вырваться на Лазурный берег, то стоило насладиться каждым моментом… — А почему бы и нет? — задорно вскинув голову вверх и откинув локоны назад, произнесла Марлин. Скрывшись под водяным покровом, как под теплым одеялом, они стали плавать сначала вдоль берега, затем отдалились на приличное расстояние и даже обнаружили косу, на которой вполне можно было перевести дыхание. Когда Сириус старался незаметно подкрасться к Марлин, та дурачилась и всячески старалась брызнуть ему соленой водой в глаза, однако парень ловко уклонялся от ударов и каждый раз ловил МакКиннон за талию. Недовольная девушка брыкалась, но Блэк все же заставлял её кружить вместе с ним в странном морском танце. — Возомнил себя Посейдоном? — прошептала хохочущая девушка в тот момент, когда Сириус в очередной раз вынырнул из-под волны и своей рукой стал водить туда-сюда. — Скорее, пиратом. Вот хочу украсть знатную даму, — он оказался прямо возле неё. — Или же, наоборот, спасти. — Что-то не вижу тут ни одной дамы в беде, — приподняв бровь, ответила Марлин. С мокрыми поблескивающими волосами она напоминала самую настоящую русалку, готовую обречь на погибель каждого моряка. Сириус отчетливо представлял, как девушка в обличье морской чаровницы сидела на рифе и гребнем расчесывала свои длинные локоны. Да, ей, определенно, подошла бы эта роль: ведь и петь Марлин любила. Когда они вышли на берег, солнце уже клонилось к закату, тени быстро распространялись по песку. По телу Марлин красиво стекали струйки воды, и сейчас она выглядела как никогда прекрасно. Наслаждаясь каждым мгновением, девушка опустилась на колени и принялась тщательно строить песочный замок. Любая другая на месте МакКиннон стала бы капризничать, проситься поскорее вернуться домой, но ей, казалось, и вовсе не хотелось покидать пляж, несмотря на то, что вечерняя прохлада всячески пыталась вытеснить дневное тепло. Сириус задумчиво наблюдал за её движениями, осознавая, что сейчас эта невероятная девушка заставляла его сердце бешено стучать и чуть ли не выпрыгивать из груди. Признаваться об этом вслух, парень не собирался, но все же… Именно сейчас, вспоминая все свои фразочки, благодаря которым столько девчонок попадали в его сети, он понимал, что ни одна из них не способна заменить Марлин. Таких, как она, просто-напросто не существует. Он любил Марлин МакКиннон. Такую неидеальную, чуткую, добрую, смешную, обаятельную и видящую его настоящего. С ней не нужно было притворяться, она не выносила мозг (разве что иногда, когда сильно волновалась и чаще всего её придирки были обоснованы), не просила вертеться на задних лапках вокруг неё одной. Даже ссоры и споры с ней превращались в очень веселенькое занятие. Уж больно МакКиннон нравилось отстаивать свою позицию. И пускай порою они не разговаривали друг с другом, вернее, по большей части именно Марлин игнорировала его, никого другого ему не хотелось. Любовь к Марлин являлась своеобразным приключением, вызывающим в душе целый спектр эмоций. Такая сладкая, как сахарная вата, заставляющая пьянеть, как огневиски и распространяющая целый фейерверк того самого эфемерного волшебства. С ней каждый новый день отличался от предыдущего. Щуря глаза от солнца, Сириус приблизился к ней и присоединился к столь кропотливой работе. Они, словно дети, плавно мяли песок, наслаивали его друг на друга, немного усмехаясь, замечая, как кричащие чайки пролетали мимо них. Пернатые друзья своими крыльями, будто бы посылали им свой пламенный привет. — Что-то ты непривычно тихий… Все хорошо, Сириус? — спросила Марлин, когда с работой было закончено. Проявление заботы с её стороны заставило улыбке непроизвольно появиться на губах. — Просто я люблю тебя, МакКиннон, — ответил Сириус, пожимая плечами и внезапно прислоняя только что подобранную ракушку к её уху. — Слышишь море поет о моей любви к тебе. — Сейчас он ожидал, что девушка в своей привычной манере слегка съязвит ему, спросив: «И скольким же девушкам ты говорил эти красивые слова, Сириус Орион Блэк?». Но Марлин лишь пристально смотрела на него, и взгляд её был наполнен такой нежностью, что Сириус невольно почувствовал себя тем самым автором, что пишет бульварные любовные романы! — Я тоже тебя люблю, Блэк, — Марлин накрыла его пальцы своими, и Сириус вдруг сжал их в ответ. Морской воздух удивительно отгонял всяческую усталость, они продолжали исследовать пляж даже тогда, когда солнце и вовсе скрылось из виду. Удачно трансфигурировав ракушку в маленький фонарик, они пробирались по узкой тропинке, что вела к дядиному дому с другой стороны. Спустя какое-то время Марлин склонила голову к нему на плечо, и светловолосая грива в один миг растекалась янтарем, а невесомый ветер заставлял несколько особо непослушных прядей щекотать его нос. Сириус мимолетно поцеловал девушку в макушку, и подметив, что та все-таки устала, бережно подхватил её на руки и активнее зашагал к дому. Марлин тихо напевала «I have a dream», приобнимая его за шею. В ту волшебную ночь они долго смеялись и целовались, предаваясь друг другу снова и снова. Тогда казалось, что все наладится: война закончится, они победят Волдеморта, поженятся и отправятся в путешествие. Когда Марлин взъерошивала ему волосы и слегка царапала спину, выгибаясь на встречу, рассудок покидал Сириуса, однако в мыслях по-прежнему засела некогда чуждая его натуре аксиома: они ни за что на свете не расстанутся. Они выкуривали одну сигарету на двоих, когда все закончилось. Локоны МакКиннон совсем растрепались, пару прядей Сириус накручивал себе на палец и впервые в жизни думал, что брак не такая уж и хреновая вещь. Но окончательно раствориться в этих довольно философских рассуждениях ему не позволила Марлин: она вдруг поднялась с постели и, нацепив его футболку, вышла на веранду. Недолго думая, Сириус последовал за ней. Он целовал плечи Марлин в тот момент, когда очутился рядом. Нагло присвоившая его футболку девушка задумчиво вглядывалась в ночное небо. — Я знаю, что от меня такое услышать странно, да и рано нам ещё, но если у нас будет дочь, назовем её Кассиопея? — её голос был так невесом, а глаза наполнены такой теплотой. — Хочешь последовать этой глупой блэковской традиции, Марлс? — хмыкнул Сириус, оставив ещё пару поцелуев на шее. — Кассиопея Марлин Блэк, — повторил парень, опустив руки на талию девушки. — А что… Вполне себе звучит, особенно если она будет похожа на тебя. — он представил неугомонную светловолосую малышку, за которой он точно так же, как и за её матерью, бегал бы по пляжу с воздушным змеем в руках. — Но я бы хотел мальчика. Альфарда. — Альфард Сириус Блэк… Звучит. — улыбнулась Марлин и припала к его губам. Открыв глаза, Сириус вновь ощутил привкус соленой воды на губах, почувствовал всем телом брызги, жаркое солнце и нежную кожу Марлин, её светлые локоны, что он перебирал в руке. Конечно, вновь пережить это мгновение невозможно, но Сириус был уверен в том, что когда-нибудь они обязательно увидятся снова. Но не сейчас. Пока что Сириус не собирался покидать этот никчемный, прогнивший и серый мир. Попавшая в руки газета с изображением семейства Уизли и предателя, затаившегося в тени, яростно кричала об этом, разрывая вновь и вновь кровоточащую душу. Ведь Блэк ни за что на свете не простил бы себе того, что не отомстил за своих Лили и Джима. И вскоре судьба подарит ему такую возможность, а за ним останется лишь самое малое: сбежать.