Горбатый

Глава 7 Женька следовал за парнями, рассматривая постройки пивного завода. Вылизанные улочки между зданиями впечатляли, грузовые автомобили выезжали за пределы забора, сигналя охранникам в знак прощания. «Как здорово быть частью этого механизма», - подумал Горбатый, подойдя к компании рабочих. Мужчины и женщины в коричневой униформе говорили о чём-то своём, отвлекаясь на рукопожатия новоприбывшей бригады. - Ну как вы тут? – спросил Пашка, закурив вторую сигарету. - Как, как, обычно, ничего нового, - ответил мужичок, явно только отработавший дневную смену. – Ваши там уже, небось, заждались. - Да ладно, ещё есть время. - Жек, - обратился к сироте Колька. – Если не будешь курить, то пошли на собрание. - Собрание? – удивился Горбатый. - Да, перед каждой сменой начальство говорит о планах на день, правда, я до сих пор не пойму, зачем там мы, у нас-то план один и тот же, - прикусил губу Николай. – Ну, что, пойдём? - Пойдём. Зайдя в здание, первое, что бросилось в глаза Жене, так это то, что при входе стоял аппарат бесплатных напитков (представляете?): минеральная вода, вода без газа и даже ситро (ну не чудо ли?). - Что, правда, бесплатная? – спросил Женька. - Да, только вот автоматы с едой платные, ты вот взял с собой тормозок? - Я и так справлюсь… - Двенадцать часов? Ну, ты даёшь, ладно, пошли дальше. Повернув налево, выйдя из коридора, парни зашли в хорошо обустроенный кабинет, в центре которого стоял огромный лакированный стол с множеством задвинутых под него стульев. - Присаживайся, - предложил Колька. – Сейчас все придут. Так и случилось. Буквально пять минут и комната наполнилась незнакомцами. Во главе стола уселся бородатый, местами полысевший дядька, рассказывающий и наглядно показывающий на проекторе план дня и выработку предыдущих дней. Сказать по правде, Женька ничего не понял, поэтому выслушав чепуху (по его словам) до конца, он с Пашой и Колей ринулся на рабочее место, и если до этого его восхитила территория завода, то когда он увидел малую его часть изнутри, удивлению не было предела. Описать организм предприятия можно одним словом, и это слово – механика. Большую часть работы выполняли машины. Грязные бутылки стояли в ящиках, образовав гору в пять этажей на деревянной полете, которую привозили погрузчики из склада, а после ставили эти полеты на механическую ленту, затем, лента волокла груз к определённой машине, которая снимала эти ящики. После этого, ящики подъезжали к парням, из которых был и сам Женька. В их работу входило раскладывать определённые бутылки, в определённые ящики, которые не отправятся на мойку. Паша и Коля делали чудеса на глазах Горбатого. Со скоростью света они успевали заметить в ящиках нужные для них грязные бутылки, после чего с той же скоростью отправляли бутылки в нужные ящики, при том, что механическая лента не останавливалась ни на секунду. - Как вы успеваете их заметить? Для меня они все одинаковые, - сказал сирота, держа в руках две бутылки одного цвета, но разной формы, которую он никак не мог заметить, а уж тем более сообразить в какой из восьми ящиков их складывать. - Ничего Жек, со временем поймёшь, - подбодрил Пашка. – А если так и не научишься, тогда уборщиком станешь, либо уволят. - Уволят? Ничего себе строгость. - Ты ещё не знаешь, какие здесь штрафы, - влез в разговор Колька. - Тогда ещё раз мне объясните, что и куда, а то я увольняться не собираюсь, - перепугался Женька, пытаясь сосредоточить всё своё внимание на бутылках и их отличии. Первые успехи, Горбатый совершит лишь на второй день, так и не сообразив, как он смог разгадать эту головоломку с пустыми ёмкостями под пиво, но это потом, а сейчас Евгений отработал свои первые шесть часов и идёт на заслуженный обед. Сказать, что хочется кушать, значит не сказать ничего. Работёнка требует участия без паузы, отвлечься допустимо только на сигарету, туалет и стакан бесплатной воды. Водой не наешься, сколько не вливай в розовый мешок с венами, поэтому сирота прощается с двадцатью пятью гривнами, достав из автомата сэндвич с курицей (вкуснятина). Запить есть чем, но рядом стоящий автомат с кофе, обанкротил Женьку ещё на десять гривен. «Так не пойдёт», - подумал Горбатый, решив после смены купить в супермаркете пластиковый контейнер для еды. Солнце давно встало, а парни продолжают стоять за лентой. Ещё час, ещё маленький часик и всё это закончится. - О, Жек, смотри, твой сосед, - сказал Колька, обратив внимание сироты на уборщика по кличке Дед. - Он только сейчас начал работать? – спросил Горбатый. - Нет, ты ж видел какая территория. Он то там, то здесь, я, если честно до конца не знаю, где они ездят на этих машинах для уборки. - Здорово мужики, - поприветствовал работяг Валентин. – Ну, как ты Джон, всё хорошо? Сирота не ответил, ругаться со старым охламоном у Жени нет сил, он решил оставить это на потом, переключившись на грязные бутылки. Дед остался без внимания, поэтому укатил на своей машинке вдаль железных оборудований , напевая какую-то песню. - Жек, ты так и делай, не обращай на него внимания, молодец, - хлопнул сироту по плечу Пашка. – Не стоит он того… - Я подустал, не до него сейчас, - сказал Горбатый, не отрываясь от бутылок. - Дело в том Жек, что из-за него несколько парней уже уволили… - Это за что? - Морду ему набили, а он жаловаться побежал, а пацаны классные были, только вот забыли о том, что драться здесь нельзя… - Как это нельзя? – расстроился Евгений, будто у него забрали последний кусок хлеба. - А вот так, - улыбнулся Паша. – Нельзя и всё тут, правила, понимаешь ли, а то, что эта тварь на голову парням залазит, это ничего… - Да он сраный уборщик… - Жек, уборщик то он уборщик, но общежитие находится на территории завода, поэтому правила устанавливает начальство. - Странно это всё как-то, ну ладно, спасибо за совет. - Не за что Жек, не за что, главное пытайся всё здесь решать мирным путём. Час миновал. Отдохнувшая бригада заменила ночную смену. Сирота уже во второй раз видит своих соседей, исключительно на работе, но, так и не запомнив их имена. Вернувшись в общежитие, Женька, выкупался в душе под тёплой водой, позавтракал и лёг спать. Как тут через пять минут в комнату вошёл Валентин, гремя посудой, напевая любимую песню. - Ой, ля-ля-ля ты была мне как сова, ой, ля-ля-ля повешу на тебя все якоря… - напевал Валик. - Эй, ты же видишь, я пытаюсь уснуть, - заявил Горбатый. - Так спи, кто тебе не даёт, ой, ля-ля-ля, - напевал Дед, накладывая в тарелку пожрать. – Чего смотришь? Спи, не люблю, когда на меня смотря во время еды. - Ты издеваешься? Где ты всё это время шлялся, мы ж в одну смену работаем? - Где, где, по делам ходил, он тебе не надо… - Мы должны в одно время приходить, чтоб не мешать друг другу. - Ты сопля первый день здесь отработала, и учить меня вздумала, а? - От сопли слышу, при том ещё и старой сопли, - буркнул Женька, отвернувшись к стене. - Ах, ты ж мразь, смотри, чтоб я тебя не удавил пока ты спишь! - Ой, не чавкай, - ответил на выпад Горбатый. - Вот сукин сын, я сказал закрой рот, закрой свой поганый рот, - орал Дед, не на шутку рассердившись. - Свой подмой… - Закрой свой рот! - Ты мне его не открывал, чтоб закрывать, - не поворачиваясь к собеседнику, сказал сирота. - Джон, я по-хорошему прошу, успокойся… - Так, ну это уже была последняя капля, - выкрикнул Женя, подорвавшись с кровати, позабыв о советах Паши, касательно драк в общежитии. - А, что ты собрался делать, идиот? – подпрыгнул со стула Валентин, убежав после этого из комнаты. - Позорище, - прошептал Горбатый, снова улёгшись в кровать. Сироту охватил сон, но стук в дверь разбудил его. Гости, не удержавшись, ворвались в комнату, зайдя в жильё рабочих в тяжёлой обуви. - Вот этот сукин сын, вот он! – кричал на всю Ивановскую Дед, указывая пальцем на Женю, который только успел натянуть штаны.