Горбатый

Глава 13 Газета в руках, полчаса прогулки туда и обратно, и Женька снова за столом в общежитии, изучая объявления для нуждающихся бедняков. - Алло, здравствуйте, я звоню по объявлению, хотел уточнить, вы ещё предоставляете жильё? – в тысячный раз спрашивал Горбатый, на что ему отвечали отрицательно. – Так на кой чёрт вы пишите что предоставляете? Ругаясь как сапожник, сирота не покладая надежд звонил, но все работодатели будто сговорились против него. «Да вы издеваетесь!», - думал про себя Женька, швырнув телефон на кровать. Посмотрев на будильник у пастели Мирона, сирота решил сходить в администрацию, пока она не закрылась. Три стука в дверь, голос из кабинета, - «войдите». - Здравствуйте, я пришёл поговорить по поводу денег, - присев на стул, начал Горбатый. - Что по поводу денег? – уточнила девушка. - Меня, в общем, уволили, и я хочу забрать те деньги, которые заработал… - Послушайте, - перебила девушка Женьку. – Я сегодня это уже говорила кому-то из рабочих, и повторю ещё раз. Если вас уволили, то зарплату мы вам вышлем на вашу карту… - Но деньги мне нужны сейчас, а зарплата будет аж в начале следующего месяца, а до этого ещё полторы недели как минимум. - Оставляйте номер своей карты. - Вы меня не поняли, деньги мне нужны прямо сейчас! - Я вас прекрасно понимаю, но я же вам не дам со своего кошелька, поэтому ещё раз говорю, оставьте номер вашей карты, - повторила условия девушка, подтолкнув лист бумаги с ручкой к напротив сидящему парню. - На, пиши, - приказал Горбатый, швырнув кредитную карту на стол. - Сам пиши, - гаркнула девушка, наблюдая за тем, как Женя потратил двадцать минут времени на то, чтобы в точности переписать цифры банковского счёта. – Имя и фамилию не забудь, - напомнила девушка смеясь. Дело сделано. Выйдя из кабинета, Женя вернулся в общагу. Ровно в 18:00 в комнату вошли Сашка с Мироном. - О, а где Лёха? - поинтересовался Александр у лежачего на кровати Жени. - Он уже уехал, решил не оставаться здесь не минуты, - хмуро ответил сирота, не отводя взгляда от Мирончика. - А ты чего не уехал, хочешь нас грабануть? – сказал Мирон, снимая рабочую одежду. - Вот скажи мне, что я тебе такого сделал, чтоб ты так с нами поступил? – не выдержал Женька. - Как поступил? – засмеялся мужичок. – Саша, ты его слышал, походу вообще с головой не дружит. А что я должен был сделать, когда вы меня ограбили? Сказать вам спасибо? – не мог унять смех Мирончик. - Саш, ты же не веришь этому подонку? - За базаром следи! Если я тогда был пьяным, то в этот раз я тебе всю голову отобью. - Жень, честно, - выдохнулся Сашка, почесав затылок. – Я не знаю, что и думать по этому поводу. - А ты не боишься, что эта собака и с тобой так поступит? - Какая ещё собака, а ну закрой рот гнида! – выстрелил острым словечком Мирон. – Я с Сашей никогда так не поступлю, ой, в смысле, я вообще ни с кем так не поступал… - Вот ты и проговорился придурок, - сказал Женька, отвернувшись от собеседников. - Думай что хочешь, а я купаться, - закончил разговор Мирон, оставив Сашку в раздумьях. Через пять часов настала глубокая ночь, и для Жени она стала бесконечно длинной. График работы позволил уснуть сироте ближе к четырём утра, отобрав у Евгения шахматные мысли. Проснувшись, Горбатый остался один в комнате, работяги давно ушли, на часах девять утра. Пора выдвигаться. Завтрак, сборы и Женя стоит на улице с восклицательным знаком в голове, не зная в какую сторону идти. От безысходности он набрал номер Аллы Ивановны, но она не ответила. Искать работу в той же газете бессмысленно, поэтому Женька сделал так, как делал тысячу раз в своём городе. Он отправился на рынок. - Здравствуйте, - повторял Женька, обращаясь к незнакомым продавщицам. – Вам не нужно что-то выгрузить или загрузить там, я не знаю, что угодно? - Нет, - отвечали одна за другой женщины. – У нас есть, кому это делать. Через несколько часов, тётя Алла, всё же перезвонила, и Горбатый рассказал ей историю увольнения в детальных подробностях и то положение, в котором он находился сейчас. - Говоришь, по объявлениям прозвонил? – задала вопрос лучшая подруга. - Обзвонил, - выдохнул парнишка, чувствуя, как подбираются слёзы. - О, - вспомнила на ходу тётя Алла. – А знаешь, сейчас много, кто ищет работу в интернете… - Вы не помните мой телефон? В нём нет интернета. - Тогда не знаю Жень, правда не знаю, - сказала лучшая подруга. – Значит, возвращайся домой, нечего там шляться по улицам… - А что дома? Я не хочу туда возвращаться. - А что, спать на вокзале лучше? - Может вы это… - замялся сирота. – Позвоните той подруге, о которой вы рассказывали, что она хорошо устроилась в Харькове. - Я ж с ней не общаюсь, у меня и номера её нет. Поэтому поезжай домой, всё наладится, вот увидишь… - Ладно, тёть Алл, я всё понял, будем прощаться… - Слышишь, возвращайся домой… - До свидания тёть Алл, я, если что вам позвоню. - Жень, прошу тебя, только не наделай глупостей, обещаешь? - Вы же меня знаете, моя жизнь и так одна огромная глупость. - Не говори так, - заплакала Алла Ивановна, считая свою жизнь такой же глупостью. - До свидания тёть Алл, скоро позвоню. - Женя, поезжай домой, - повторила лучшая подруга, после чего сирота отключился. Недолго думая, стоя в тени под каштаном, Женя сразу же набирает следующий номер, подписанный как: «Лёха-пиво». - Лёх, привет, - с надеждой в голосе поздоровался Горбатый. - О, Жек, привет, как дела? - Та вот, прозвонил по объявлениям, работы с предоставлением жилья нет, а из общаги уже выселился… - А деньги получилось забрать? - Нет, я, так как и ты, оставил номер карты. - Понятно, понятно, что собираешься делать дальше? - Позвонил тебе, решил узнать как там, на счёт приглашения, оно всё ещё в силе? - Ты серьёзно? Не прикалываешься? - Серьёзней некуда, чтоб ты понимал, мне даже негде ночевать. - Значит так, - перешёл к сути бывший сосед. – Село моё называется Ходики, отправляйся на вокзал и как купишь билет, сразу мне перезвони, чтоб я примерно знал, во сколько тебя встретить… - А ты уверен, что твои родители не будут против моего приезда? – перебил Алексея Горбатый. - За это не переживай, всё будет супер. Так что лишнего не думай, не забудь перезвонить. - Откуда ты только взялся? - с радостью в голосе сказал Женька. – Ты не представляешь, как ты меня этим выручишь. - С пивзавода Жень, - засмеялся парнишка, отвечая на вопрос сироты. – Жду твоего звонка, не забудь. - Замётано, ну я тогда это, на вокзал. - Давай, давай, - напоследок сказал Лёшка, отключившись от абонента. Что он будет делать в этом селе? Как он себя будет чувствовать среди чужих людей? Об этом Горбатый не думал. Главное добраться. Главное не возвращаться в Дзержинск. На автовокзале, так же как и на железнодорожном вокзале, людей, тьма тьмущая. Ор из рупора объявляет о ближайших автобусных рейсах. Очереди на кассы растянулись в пять рядов. Выстоять эту толкотню великий труд, не говоря о том, чего стоит выслушать проблемы и планы незнакомцев, кричащих во все стороны, но Женя выстоял, да, да, и поверьте мне на слова, даже ни с кем не погавкался. Счастливый билетик до Ходиков в кармане, Лёшка предупреждён и будет ждать его на месте ближе к десяти часам ночи. Радость грела душу сироты. Он кому-то нужен, кто-то будет его ждать. Такие мелочи не понять семейным деткам и разбалованным внукам, но Женя понимает и благодарит Лёшу за необходимую поддержку в нужное время. Правда, не в слух, не с глазу на глаз, а там, глубоко в душе, закрытую на девять замков, злым дедом, любившим червивые яблоки (отдельный привет книге: «На двух дорогах»). Ровно в 21:00 объявили автобус Горбатого. Докурив сигарету и пропустив вперёд себя всех бабушек и мамочек с детьми, он предъявил водителю у входа в транспорт билет, после чего удобно разместился у окна. Все пассажиры на месте. Мотор взревел. Музыка из колонок создала определённую атмосферу. Люди загудели новостями из газет и интернета, а сирота благодарит в мыслях Бога за новый шанс к далёкому, почти неуловимому счастью. Как же всё-таки прекрасен Харьков в ночи. Тысячи огней освещают: улицы, парки и площади. Прохожие мечутся кто куда, боясь опоздать прожить этот нелёгкий день, а кто-то включает свет в своей съёмной квартирке, мечтая приобрести личную жилплощадь. Иллюзии большого города призывают провинциалов гнаться за полноценной жизнью, забыв о благах, родного городка, ПГТ или уютного села. Что же ты делаешь с нами Харьков? Когда же ты наешься нашими родственниками, отнимая их от нас в призрачную неизвестность? Ещё людей? Тебе нужно больше? Да подавись! Областной город далеко за горизонтом. Сирота заранее предупредил водителя, оповестить его о селе Ходики. Сдержав обещание, Женька слышит громкий голос хозяина автобуса: «Село Ходики». Двери распахнулись. Горбатый вышел из транспорта. Глаза не успевшие привыкнуть к темноте, смотрят в разные стороны, как вдруг, кто-то положил руку на плечо сироты. - Здорово Жека, как добрался? – спросил Лёшка. - Почему здесь так темно, я по сути ничего не вижу. Я думал, будет какой-то вокзал, а мы в поле. - Радуйся, что тебя подвезли, прямо к дому, раньше и этого не было, приходилось добираться с пересадками. - К какому ещё дому, я ничего не вижу. Спустя десять минут пешей прогулки, Женя разглядел крепкие домишки с низкими деревянными заборами. В окнах горел свет, лай собак возвещал хозяев о проходимцах. Уличных фонарей как не было, так и нет. - У вас вообще нигде нет фонарей? – поинтересовался Горбатый. - А зачем они нужны? У нас всего одна улица… - Одна улица? Это как вообще? - Да вот так, у меня маленькое село, но утром тебе понравится, я тебе всё покажу. Подойдя к дому Лёши, Женя замялся. Ему стало неловко знакомиться с родителями парнишки, тем-более рассказывать им свой жизненный путь неудачника, но вот она входная дверь. Лёша открывает её со словами: «Милости просим, заходи».