Его девочка

      — Тони, — молодая девушка присела на землю, которая тут же отдала диким холодом и этот холод быстро распространился по всему телу, заставляя ее вздрогнуть, — привет, милый, — она приблизилась к мужчине, что сидел без движения и пытался сфокусировать на ней рассеянный взгляд.       — Малышка, — он прохрипел единственное слово, едва ли не заходясь в приступе дикого кашля, что комом встал поперек горла.       Слеза скатилась по девичьей щеке и потерялась в вихре темных волос, которые из-за ветра лезли в лицо и мешали Петре рассмотреть лицо любимого мужчины. Губы тряслись, а руки не слушались, она не могла сосредоточиться на своих действиях, все мысли будто вылетели из головы. Она не знала как помочь, что ей нужно сделать, чтобы помочь Тони.       На хрупкое плечо легла тяжелая рука, на секунду девушка повернула голову, чтобы увидеть, кто это. Стив стоял поджав губы, а в глазах его плескалась печаль и боль от потери друга. Но Петре было плевать на его жалость, он сам виноват в том, что так все сложилось. Он ушел, оставил Тони ради беглого преступника. Петра не осуждала, нет, но это не мешало ей его тихо ненавидеть и бросать яростные взгляды всякий раз, когда в поле зрения появлялся Капитан Америка. Но сейчас ей было плевать на всё и всех. Ей было абсолютно все равно на острые камни, что впивались в девичьи коленки, Паркер совершенно не обращала внимания на ссадины на лице, что саднили еще больше от соленых слез, которые стекали по щекам и падали, разбиваясь о сырую землю.       Тони слабо сжимал маленькую ладошку в своей, старался не отпускать до самого конца, ведь, в отличие от Петры, он знал, что умирает и не тешил себя пустыми надеждами на то, что удастся остаться в живых.       — Я… люблю тебя, — карие глаза закрылись, а реактор в груди потух на веки вечные.       Девушка, сотрясаясь в рыданиях, оставила прощальный поцелуй в уголке губ любимого и, с помощью рук Капитана, поднялась на ноги, уходя подальше от всех.

***

      Похороны давно закончились и близкие друзья покинули небольшой дом у озера, оставляя хозяйку в полном одиночестве. Петра плакала, сжимая в руках его подушку, которая впитывала бесконечные слезы.       В открытое окно ткнулась голова альпаки. Паркер усмехнулась, вспоминая как отправила Старка за продуктами, а он вернулся без них, но с альпакой в прицепе. О, она была на него так зла, накричала, сказала, что он постоянно совершает бесполезные траты денег, и что альпака им уж точно не нужна, но заткнулась и тут же изменила свое мнение, как только провела ладонью по мягкой шерсти.       Петра любила Тони, очень сильно, настолько, что готова была сделать все ради него, но когда у нее появилась такая возможность, он оттолкнул, не позволил ей даже приблизиться, когда щелкнул пальцами.

***

      — Хэй, Тони, — Петра подергала его за край футболки и весело засмеялась, когда мужчина обернулся к ней, — подай, пожалуйста, воду.       — Что ты делаешь? — Старк подцепил кусочек силикона у нее на лице, — что это за хрень?       — Я накладываю патчи, чтобы под глазами не было синяков, — Петра поправила штучку и снова отвернулась к зеркалу.       — Дорогая, я люблю тебя, но вчера ты всадила литр текилы, не думаю, что кусок силикона, обмазанный слизью из задницы улитки, поможет тебе, — Тони взял с комода бутылку воды и бросил ее девушке, которая тут же ее поймала.       — Спасибо за напоминание о том, что я не умею пить, и за веру в меня, любимый.

***

      Воспоминания роились в ее голове, принося с собой невыносимую боль. Сердце сжималось, Петре казалось, что избавиться от него легче, чем пережить душевную боль.       Петра поднялась с кровати и направилась в ванную комнату, дабы умыть лицо и избавиться от слез.       Холодный взгляд скользнул по комнате.       Сталь блеснула в руках.