Волшебный автобус

У Чанбина все не так. Музыка вместо физики, белый вместо черного. Пустота вместо имени соулмейта. — Возможно, он еще не родился, — говорили врачи. Но Чанбину уже двадцать, а его рука все еще чиста. — Возможно, надпись можно увидеть лишь с помощью сканирования участка кожи, — говорили другие врачи. Безрезультатно. — Возможно, твоего соулмейта просто не существует, — говорит лучший друг хирург. И в это Чанбин немного верит. Самое логичное объяснение. — Либо у него нет имени. — Что настолько же вероятно, как то, что ты резко полюбишь газированную воду. Чана передергивает от этой информации. Бин слишком хорошо его знает. — Мне даже легче. Вдруг это девушка. Пришлось бы объяснять, что мне в данном случае нравится лишь мама. — Это явно был бы парень. Бин жмет плечами, устраиваясь удобнее в кабинете друга. Они познакомились совершенно случайно в один из периодов обследования младшего в очередной клинике. Слово за слово, увлечение за увлечение, и вот они уже проводят вместе свободное время, а Со знакомится с юношей, на руке которого красиво выведено «Бан Чан». Каждое имя уникально. Перед рождением ребенка родители получают доступ к общей базе, где могут проверить свободное имя. Так правительство каждой страны упрощает поиски соулмейтов. Это действительно работает. Но для Чанбина все равно бессмысленно. Как доказать существование человека, у которого даже имени нет. Бин на самом деле уже не беспокоится. Нет и нет. Он посетил всех известных врачей страны, а ехать куда-то еще, чтобы услышать ту же информацию, а точнее — ее отсутствие, он не собирается. — Знаешь, хен. Иногда мне кажется, что я вижу имя. Здесь, — парень поднимает рукав футболки, показывая руку в районе плеча. — Какое? — Не знаю. Я никогда не рассматриваю, потому что иначе точно сойду с ума. Это всего лишь плод моего воображения. Что ж. Я пойду. Нужно занести документы Минхо и навестить Джисона. Чан с улыбкой провожает друга, но затем недоуменно хмурится. Что-то здесь не так.

***

После встречи с друзьями Чанбин довольно поздно оказывается на улице. Он немного пьян, его телефон благополучно разряжен, а в кармане тонкой куртки лишь карта метро, которое откроется спустя несколько часов. Парень хмыкает и бредет на остановку, надеясь поймать один из ночных автобусов или, хотя бы, провести время до открытия метро. От скуки он рассматривает схему движения транспорта, рекламные объявления, лица знаменитостей на огромном билборде. Машинально Со ищет вдохновение для новой песни, но, видимо, сейчас не время и не место. Мимо проносятся редкие автомобили, на которые парень даже не смотрит. Рисковать сейчас не стоит. Да и мало кто здравомыслящий осмелится подобрать парня ночью на пустой остановке. Вдруг он маньяк или наркоман. Все может быть. От собственных мыслей Бина отвлекает сигнал автобуса. Парень удивленно поднимает взгляд и заходит в двери, гостеприимно открывшиеся ему. Автобус абсолютно пуст. Скорее всего, он едет в парк, а водитель по доброте душевной решил захватить нерадивого путника. — Простите, но у меня нет денег, — Бин разводит руками. Водитель останавливается на светофоре и обращает на Со внимание с легкой улыбкой. — Все в порядке, считай это подарком. Бин понятливо кивает, садясь ближе к водительскому месту и рассматривая в лобовое стекло пролетающий ночной город. — Где ты живешь? Я подброшу. Низкий голос водителя отзывается мурашками по телу Со. Он пытается обосновать собственную реакцию, но торопится ответить. — Можешь высадить у ближайшей станции метро. И спасибо. Я Со Чанбин. — Феликс Ли, — отвечает водитель. Бин замечает, что они примерно ровесники. — Красивое имя. Твоим родителям повезло ухватить его. — Думаю, они тоже счастливы, — хмыкает блондин. — Хочешь перекусить? Бин замечает несколько протянутых снэков. — Спасибо. Он удивленно хрустит, с трудом веря в реальность происходящего. Будто это все — сон. Странный автобус видом из прошлого века. Странный водитель с едой, веснушками и теплой улыбкой, появившийся так вовремя. Странно. — Вот и твоя остановка. Не гуляй так поздно в следующий раз, улицы могут быть опасны даже для мужчин. Чанбин думает, сколько раз уже благодарил Феликса, и выходит из автобуса. Он ищет глазами станцию метро, но понимает, что находится в нескольких шагах от дома. — Почему я не помню, как озвучивал свой адрес, — бормочет парень под нос и идет домой. Утро все расставит по местам. Ночью Со снится летающий автобус, растворяющийся в рассветной дымке. И удивительные веснушки водителя, которые каким-то магическим образом удалось рассмотреть. Летающий автобус становится для парня настоящей манией. Он понимает, что фантазия многое дорисовала, но, просыпаясь утром, Чанбин действительно не верит в реальность происходящего. Его круги под глазами доходят до середины щек, а руки невольно опускают на пол все, что держат, будь то телефон или любимая кружка. Со печатает сообщение о том, что заболел, и снова проваливается в сон. В этот раз он крепкий и лечебный, никаких машин и солнца, играющего на чужих ресницах, ничего необычного. И так спокойнее. Будит его лишь вечером лучший мужчина на свете и по совместительству соулмейт Чана, пришедший проведать тонсена с домашней едой и вкусным чаем. — Через Джисона Чан узнал, что ты болен. Теперь он обижен, а я был послан проверить твое самочувствие. — Мне нужно было что-то придумать, чтобы не приходить в студию, — Бин благодарно принимает чай. — Что случилось? — Я проехался на странном автобусе и остаток ночи видел его во снах, из-за чего не выспался и потратил на это еще день. — Звучит как тематика новой песни. — Я как-то об этом не подумал. Спасибо, хен. — Из всего нужно выносить пользу, даже если это твой ночной кошмар. — Я бы не назвал это кошмаром. Скорее наоборот. Мне приятно думать о некоторых моментах произошедшего. Он заинтересованно смотрит на Со, но ничего не говорит, а Чанбин уже мысленно погружается в новую песню, которую обязательно выпустит в благодарность парню по имени Феликс Ли.

***

Проходит определенное время. За несколько недель Со не раз пытался поймать тот автобус, но бессмысленно проводил ночи на улице, после чего его забирал сонный Джисон. Днем встретить Феликса в рейсе тоже не представляется возможным. Мало того, номера автобуса, который выручил Бина, просто не существует в Сеуле. Музыкант думает, что второй раз сходит с ума. Первый — когда на мгновение увидел чье-то имя на собственном плече. Пора обратиться к специалисту. Но впереди выпуск нового микстейпа и запись клипа. Совсем не до переживаний и сомнений в психическом здоровье. Так мотивирует его Джисон, из-за работы забивший на соулмейта. — Я знаю его. И он знает меня. И мы не выносим друг друга. Не все мейты должны быть преисполнены обожания. — Ты даже не пытаешься узнать его лучше, — жмет плечами Чан, выбравшийся с друзьями на еженедельные посиделки. — А он не подпускает. — Давай так. Если наш клип наберет миллион просмотров за два часа, ты пригласишь его на свидание. Чанбин свидетель. Джисон жалуется на лучших друзей, но спор принимает. Азарт — это его мотивация. — Может, и Бину устроим свидание? Временные отношения никто не отменял. — Не хочу, чтобы мейт моего кавалера в итоге пришел ко мне на разборки. Так что давайте воздержимся. Бан понятливо и грустно кивает. В их реальности не принято заводить отношения, длящиеся более одной ночи, с чужой парой. Поэтому отсутствие на руке Бина имени делает его одиноким в любовном плане. — А что если… Сделать тату. С рандомным именем. Просто чтобы никто не трогал, — предлагает Хан, изрядно выпивший. Чан и Чанбин, находящиеся примерно в таком же состоянии, одобрительно мычат. Втроем они находят тату-салон. Его владелец, пусть и не разрешает пьяным посетителям получить желаемое, но честно записывает их на сеанс, выслушав слезливую историю Со. Затем Чанбин толкает Чана в подоспевшую машину соулмейта, звонит Минхо и ждет, пока тот не заберет Джисона. Минхо — продюсер их музыкального трио, самый близкий человек после родителей. Хана давно нужно подтолкнуть к отношениям, которые все равно его настигнут. Сам же Чанбин, пытаясь протрезветь, идет пешком, изредка останавливаясь, чтобы понять местоположение. Погода располагает к ночным прогулкам. Именно сейчас Со думает, что тату — отличная идея. Он хочет, чтобы «Феликс Ли» красовалось на его плече. И скоро это исполнится. Интересно, какое имя начертано на теле водителя. Кому достался этот добрый мейт с потрясающими веснушками. — Я не буду претендовать на него. Если вдруг возникнут вопросы… Ну, делать такие тату законом не запрещено, — бормочет парень под нос. — Черт, я говорю сам с собой. Кажется, последняя бутылка была лишней. Это все Хан… Виноват. Прохладный воздух почему-то не помогает, а делает только хуже. Прогулка уже не кажется такой хорошей идеей. Со прислоняется лбом к столбу и чувствует себя ужасно глупо. И ужасно, и глупо сразу. Он почти отключается, но слышит шепот рядом с собой. Отлично, я сдался на растерзание грабителям, мелькает последняя мысль. Обычно во сне гении придумывают свои шедевры, будь то научные открытия, этюды или литературные произведения. Они будто попадают в другое измерение, полное вдохновения. Но Чанбин просто спит. Некрепким, довольно поверхностным сном, во время которого он успевает прочистить желудок и оказаться в теплой воде, а затем парня окружает лечебная тьма, оставляя лишь ощущение прохладной руки на покрывшемся испариной лбу. — Со Чанбин. Когда проснешься, постарайся объяснить мне, что я делаю у Минхо. И расскажи про тату. Все, кыт. — Почему я даже просыпаюсь от голоса Хана, — стонет Бин. Давно пора отключить авто воспроизведение голосовых сообщений, но иначе парень просто забывает их послушать и провоцирует этим обиды. — Предатель. Друг называется. Голова нещадно болит, будто по ней с бубном ходит состав их агентства во главе с Минхо. Вообще, они не пьют, но если это происходит, то быть беде. Благо, у Чана и Джисона есть тот, кто всегда придет на помощь, ведь жить без соулмейта после встречи с ним крайне сложно. А у Бина такого человека нет. Даже родители не в стране живут. — Таблетка справа от тебя. Если хочешь завтрак, можем заказать что-то, потому что с готовкой у меня все сложно. Это уже не Джисон. Голос удивительно знакомый, отдающий приятными мурашками по всему телу. Чанбин, игнорируя головную боль, резко открывает глаза. Незнакомая обстановка совсем не пугает. Со уже знает, что приютивший его человек не желает зла. — Спасибо, что позаботились обо мне, — хрипит он, садясь на кровати, и выпивает залпом стакан с водой, предварительно растворив там таблетку. — Скажите, сколько я должен за ночлег и будущий завтрак. — Ну, сначала перейдем на неформальное общение, а затем ты пообещаешь мне не оставаться в полусознательном состоянии на улице ночью. Я не смогу всегда быть рядом, чтобы подобрать тебя. — Ты, — Чанбин замирает. — Ты! Он хватает ртом воздух, искренне радуясь, что не успел сделать тату. Перед ним восхитительный Феликс Ли в домашней одежде и с мокрыми волосами. Он выглядит не так, как во снах Со. Более реальный, что логично. И не пугающий. — Я уже начал думать, что ты мне просто приснился в пьяном бреду. — Поэтому больше не пей, — жмет плечами Феликс. — Твоя футболка не выдержала… кхм… очередного извержения вулкана, ты просто стянул ее. Честно, сам. Но, в общем, вот, — парень выдыхает и протягивает Бину майку, за что тот спутанно благодарит. — Это единственное, что тебе подойдет. Правда, не закроет имя мейта, прости. — У меня его нет, это тату, — бросает Бин, но осекается. — Я же не успел его сделать вчера. Я бы точно это запомнил. — Зеркало рядом с тобой. Я займусь завтраком. Бин поднимается с кровати и, нервно кусая губы, подходит к большому шкафу, в отражении которого видит собственное плечо с витиеватым узором чужого имени. — Вероятно, я все же сделал тату, — бормотание в виде реакции на красивое «Феликс Ли». — Черт, он же все видел. Как теперь объясняться. И почему я не помню боли. Какой профессиональный тату-мастер. Феликс на кухне оборудует ароматными травами. — Никакого кофе после алкоголя. Только чай. Но тебе понравится. Чай приятно теплый, немного пахнет медом и ванилью, в нем будто сущность самого парня, его коричневых веснушек и пшеничных волос. Солнце и лето. То, чего Чанбину сейчас действительно не хватает. — Я знаю, что ты видел имя. И, вероятно, у тебя есть вопросы. Прости, что использовал твое имя. У меня нет мейта, поэтому друзья предложили сделать тату. Ликс спокойно отпивает чай, рассматривая «тату», затем молча приподнимает рукав футболки, демонстрируя «Со Чанбин» крупными размашистыми буквами. Бин чуть не давится напитком. В его голове сотни мыслей, но ни одна не кажется достаточно реальной. Что за непонятные игры природы. Парень машинально тянется к чужой руке, осторожно проводя кончиками пальцев по буквам. Довольно похоже на почерк Чанбина. Но будто бы смягченный сущностью самого Ли. Кожа под прикосновениями Со мягкая и приятная, так и манит. Феликс замирает, держа чашку где-то над головой парня и порываясь одним неловким движением опрокинуть ее. — Это не тату, — прокашлявшись, бормочет Бин. — Как ты догадался, — хмыкает Феликс, из-за чего пара капель чая все же оказывается на голове Бина. — Ауч! — Это за то, что посмел назвать метку мейта тату. — Я не специально! Почему двадцать лет ее не было, а тут появилась! — Потому что мы особенные. — Это не объяснение. — Тогда ты поверишь в волшебный автобус вне времени и пространства? — Вполне. — Серьезно? — удивляется Ликс. — После ужастиков с ним и с тобой в главной роли я во многое готов поверить. — Что? Тебе снился мой автобус? — Не смейся! Это было действительно страшно! Но Ли уже громко хихикает, бросив попытки допить свой чай. Нужно поближе познакомить автобус с Чанбином, чтобы первый перестал быть ночным кошмаром. Бин фыркает в ответ. Ему пока сложно. Он мало что понимает. Но, кажется, счастлив. Ведь тот главный недостаток, что сопровождал парня с рождения, вдруг исчез. — Так что там со временем и пространством? — Вышло так, что я родился в этом автобусе. Затем он достался нашей семье, можно сказать, по наследству. На самом деле, он особенный. Существует вне пространства. Думаю, поэтому у нас не было имен. Мы буквально родились в разных измерениях. — Они появились, потому что я попал в автобус? — Нет, потому что попал ко мне домой. Здесь мы оказались в одном пространстве в одно время, природа расставила все точки над i. Так как автобус вообще не принадлежит никакому измерению, мы не могли узнать друг друга. Его, по сути, просто не существует. А когда мы в нем… — То не существуем и мы. — А ты начинаешь втягиваться, — довольно улыбается Феликс. Чанбин не уверен. Все еще сложно поверить в магический автобус. — Откуда он взялся? — Даже мои родители не знают. Он просто есть? Не уверен. Автобус нельзя найти днем, даже там, где ты его оставил. Он появляется только ночью, а на навигаторе всегда есть одна точка. Это человек, которому нужно добраться домой. Когда он уже в салоне, точка сменяется его местом жительства. И так по кругу. — Вот почему ты появился так вовремя. — Надеюсь, больше этого не повторится. Раз я твой соулмейт, то теперь имею на тебя некоторые права. — Я… я могу понравиться тебе в романтическом плане? Чанбин сам удивлен такому вопросу, но он вполне логичен. Соулмейт — единственный человек, кто может искренне полюбить. И раз теперь Со обрел его, первое, что нужно выяснить, — степень влечения. Вдруг из-за странностей рождения все будет иначе. — Можешь. Определенно. Бин закусывает губу, а Феликс смущенно отворачивается. Должно пройти время, чтобы они привыкли.

***

— Соулмейт? — удивленно моргает Джисон. Бин кивает, сосредоточившись на гитаре. Точнее, пытаясь сосредоточиться. — У тебя? — Да, Хан, у меня. — Покажи. Со вздохом Бин поднимает рукав футболки. — Ты хотел сделать тату с этим именем. Предчувствие? — Скорее, неосознанное влечение. — Познакомь! — Вечером все собираемся на ужин у Чан-хена. Минхо-хен, ты тоже идешь. — Мое мнение никого не интересует? — хмыкает продюсер. — В данном случае нет. И, судя по вполне понятным пятнам на шее Хана, ты не возражаешь. — Я не виноват, что он не признает воротники. Хан закатывает глаза, смущенно утыкаясь в ноутбук. Зачем скрывать то, что естественно. Их химию невозможно было не заметить, но она приперчена громкой ненавистью, которую сейчас эти двое удачно оставляют в прошлом. — Твой Феликс точно придет? Я должен знать, ради чего направляюсь. — Мы должны забрать его рядом с университетом. — О, так он студент. — И подрабатывает… водителем, — хмыкает Бин. Он так и не разобрался, что делать с автобусом и как на него реагировать. Но говорить друзьям определенно пока не стоит. Конечно, Чанбин уверен в них, но не уверен в ситуации. Волшебный автобус, кто в это вообще поверит, если только не увидит своими глазами. На машине Минхо троица забирает Феликса. Джисон без стеснения через зеркало заднего вида наблюдает за соулмейтом друга. — Как ты вообще достался Бини-хену? Ты же восхитителен. — Спасибо, друг, — Со фыркает, отвернувшись к окну. — В любой паре должно быть равновесие, — подмигивает Ликс. — А ты мне нравишься, у тебя есть чувство юмора! — Если ты вдруг захочешь быть музыкантом или актером, обратись ко мне, — подает голос Минхо. — Ты действительно великолепен. Но не советую разбивать Чанбину сердце. У него большая армия фанатов. — В данном случае, вероятно, это сделает он. — Я буду бережно обращаться с твоим сердцем. Феликс легко улыбается, касаясь кончиками пальцев чужой ладони. — Боже, если вы все ещё не встречаетесь, то должны сделать это. Слишком сладко. — Не раньше вас, — прищуривается Чанбин. — Окей, — Джисон поворачивается к старшему. — Хен, пожалуйста, встречайся со мной. — Хорошо, — соглашается Минхо с ухмылкой. — Ваша очередь. Бин немного теряется от такого развития событий. Феликс что-то испытывает к нему, но отношения — серьезный шаг, особенно для соулмейтов. — Мы можем… попробовать? — первым решается блондин. — Конечно, — выдыхает Со. — Понятно, кто мужчина в семье. — Просто я блондин. И я выше. Под смех Минсонов Чанбин понимает, что Феликс явно впишется в его компанию. А автобус пока останется маленькой тайной для них двоих.