Атака на титанов.

Недавно прибывшие отряды Леви и Ханджи рассказали о том, что с ними произошло, и какую они получили информацию, пока были под церковью, которая находилась неподалёку от имения Райз. От полученной информации появилось больше вопросов, чем ответов. По крайней мере, для королевских солдат. У Триады же появились вопросы на счёт отца Эрена, когда тот съел носителя  титана-прородителя.  Во-первых, где он смог достать сыворотку, чтобы стать титаном? Откуда узнал, что истинными королями являются Райзы, если те скрывали свой статус на протяжении ста лет? Какие были мотивы у Гриши Йегера? Естественно на эти вопросы сможет ответить лишь Эрен, когда его титан даст возможности видеть его прошлых носителей, а, пока что, остаётся ждать. В данный момент, им нужно решать, что делать с Род Рейзем, а точнее, с его титаном. По данным, что предоставили разведчики, титан достигает роста 120-170 метров, но из-за большого веса не может ходить, поэтому ему приходится ползти стирая всю переднюю часть, а из-за регенерации спускает пара столько же, сколько и титан колосо. Из-за пара, солдаты не могут подобраться к шее титана. Более того, из-за его больших размеров не получится сильно навредить так же, как обычному титану, а значит, нужно принять особые меры. Если посмотреть со стороны, пусть титан и аномальных размеров, то это совсем не пугает по сравнению с тем, что он находится внутри стен и движется к самой населённой части. Хорошо бы было принять меры по эвакуации гражданских, но Эрвин принял совсем другое решение и, если же некоторые солдаты были против такого решения, то Триада старалась не вмешиваться, доверяя разведчикам дальнейшее решение действий. — О чё ты думаешь, Эрвин? Почему мы не будем эвакуировать гражданских? К рассвету титан будет прямо под нашей стеной! — возмущался один из солдат гарнизона. — Этот титан — аномальный. — ответила Ханджи, что стояла напротив возмущённого солдата и Эрвина. — Ну и что с того? — У нашей цели есть необъяснимая тяга к крупному скоплению людей, это аномально. По этой причине, он игнорирует маленькие деревни и направляется прямиком к защищённому городу. Если вы прямо сейчас начнёте эвакуацию гражданских за стену Сина, то он пройдёт сквозь неё и уничтожит всё на своём пути. В итоге он направится к Митре, самому густонаселённому городу, и это нанесёт сокрушительный удар по человечеству. На пути сюда, Эрен Йегер попробовал использовать силу, которая контролировала титанов, но Род Райз не отреагировал. — пояснила Ханджи. — Если хотим остановить его, нужно действовать не в стенах района Орвуд, и для этого придётся сделать из жителей приманку. Однако, это не отменяет факта, что мы должны защитить граждан. Если не остановим цель, мы примем меры по спасению всех жителей. Мы объявим в Орвуде учебную тревогу и, если понадобится, граждане уже будут готовы к этой эвакуации. — добавил Эрвин. — Похоже, выбора нет. — поняв, что спорить бесполезно, солдат Гарнизона сдался. — Раньше у нас не было целей такого размера, по сути, целиться в него будет просто. Настенные пушки будут эффективны, но если их мощности не хватит, Разведкорпус вложит все свои силы. — заметил Эрвин, уже думая над планом «б». — В случае чего, Триада тоже подсобит. Мы уже вызвали отряды и их капитаны уже находятся в здании и идут к нам. — сказала Вейли, сидя на подоконнике и смотря на звёздное небо через окно. Собрание было окончено, солдаты Гарнизона и разведки ушли приготавливать боевые запасы и пушки к бою, а военная Полиция пошла по домам, дабы приготовить гражданских к эвакуации. Главнокомандующие остались обсудить некие детали, однако, их прервал стук в дверь — в кабинет зашли пару человек из военной Полиции. — Солдаты, что были направлены в усадьбу, снова пропали. — сообщил один из солдат. — В смысле? — недоумевая, спросила Вейли. — Не переживайте, мы скоро во всём разберёмся. — ответил Наил. — Я услышала слово «снова», значит, это не первый раз, когда там пропадают люди. Расскажите поподробнее. Наил, Эрвин и Пиксис, переглянувшись, тяжело вздохнули и начали рассказ с самого начала всей истории, да и, к тому же, детали они обсудили, оставалось ждать рассвета, а это лучший вариант скоротать время. Трагедия двухлетней давности. Пару лет назад, когда особняк был построен для одного из королевских учёных, туда заселилась семья состоящая из учёного, его жены, двух дочерей и одного сына. Естественно, вместе с ними переехала и их слуга, которая не только там работала, но и жила. Отношения между слугами и семьёй учёного были достаточно хорошие, настолько хорошими, что слуг считали членами семьи, но для них также были введены несколько правил: не выходить за рамки дозволенного, то есть, обращаться на «вы», помогать во всём и выполнять приказы беспрекословно, а так же не грубить и быть тихими. Кроме того — не есть за одним столом с аристократами, так как недопустимо, чтобы крестьяне ели за одним столом со своими хозяевами. Особняк был достаточно большим, построенным в викторианском стиле, как и у других аристократов королевства. Почему аристократы выбирали именно этот стиль своего жилища? Потому, что прежде всего особняки викторианского стиля были построены, чтобы производить впечатление, к слову нужно признать, что эта задумка осуществляется и в современном мире. Внимание привлекают неповторимые пропорции усадьб или же домов, которые всегда просторны и заполнены светом, благодаря окнам от пола до потолка. Наряду с великолепными элементами из стекла, викторианские особняки привлекают высокими потолками, поверхность которых богато декорирована рельефными элементами с растительными и прочими мотивами. Полы в коридоре часто украшены плиткой с богатым геометрическим дизайном. Особняк находился посреди леса, благодаря чему, они могли спокойно сходить за лесной ягодой, грибами или вовсе поймать дичь. Девочки часто ходили в лес за грибами, так как там их растёт достаточно много, что удивительно — сколько не ходи, а грибов хватит на несколько больших корзин. Но суть не в этом, а в том, что после того, как туда заселилась семья, их никто не видел, лишь прислугу, которая неоднократно была в городе, дабы сделать покупки той или иной вещи, специй и каких-нибудь продуктов.   Вернёмся к учёному. В отличии от других, что брали одно из двух направлений, к примеру физики или химии, он работал с двумя, для того, чтобы воплотить свою мечту в реальность. Его жена не умела выражать эмоции, к счастью или сожалению, это передалось детям, что очень сильно огорчало учёного. Он часами сидел и разрабатывал лекарство, дабы сделать свою семью счастливее. Спустя пол года учёному удалось получить результаты, создав «весёлую жидкость». Дело в том, что когда та жидкость испаряется и принимает форму газа, то при вдохе появляется чувство эйфории, при которой человек начинает смеяться, сам того не понимая. Для заготовки пятилетнего запаса хватило ещё несколько месяцев и осталась только одна проблема — как это распространить по всему помещению? Тут уже настала очередь физики и изобретательности. За всё время, пока учёный работал, его жена создала в подвале склеп — уж больно любила мрачность кладбища, спокойного и, одновременно, нагнетающего. Можно поговорить с трупами, они тоже люди, правда мёртвые и держат всё в секрете. Детей в склеп она не пускала, дабы не нарушить психику. Помимо родственников, в склепе так же были похоронены и слуги — всё-таки, они были членами семьи. Но алекситимия — это не психиатрический диагноз, а состояние, при котором человек не может понять, да и не способен описать, свои чувства и эмоции. Когда устройство для распыления газа было изобретено, учёный не стал ждать и сразу же отдал приказ об установке этого изобретения, предварительно объяснив, как это делать. Слуги, не вымолвив ни слова, ушли, оставив учёного наедине со своими мыслями. Он считал, что может пойти что-то не так, как он рассчитывал, но надежда была, да и процент успеха был достаточно высоким — 80 процентов, остальные же 20 относились к установке и поломки оборудования, даже была вероятность того, что газ может не поступить в некоторые части оборудования, и это будет плохо. О побочных эффектов этого газа даже речи идти не могло, так как учёный лично проверял воздействие на себе. Чувство эйфории и смех давали положительный результат, даже после того, как действие газа заканчивалось, он чувствовал себя хорошо, чувство недомогания и прочего не появлялось и по сей день. Поставив песочные часы на стол и достав ежедневник, мужчина переписал формулу «жидкости смеха», которая в современное время носит название «веселящий газ». Далее были описаны все его действия как химические, так и с устройством, которое состоит из большого количества труб. О том, как в одной из больших склянок, сделанной под заказ, находится пятилетний запас «жидкости смеха», к которой присоединено устройство,  которое будет проводить газ по трубам, а те, в свою очередь, выводить по всем комнатам здания. Под склянкой находится горелка с таким же пятилетним запасом горючего. На то, чтобы рассчитать количество жидкости и горючего, ушло двое суток. Первые сутки. Мужчина заполнял горелку горючим, а небольшую склянку заполнил жидкостью. На вторые сутки проверил, сколько всего осталось, а затем взял массу двух жидкостей и умножил на 1825 дней. По итогу, ему пришлось заказать у королевских учёных довольно большую склянку, объём которой был равен пятилетнему запасу «жидкости смеха» и достаточно большую горелку, диаметр которой был равен диаметру дна склянки. У горелки был огромный бак для горючего, объём которого был также равен пятилетнему запасу. Вся эта конструкция находилась в отдельной комнате, потолок которой был выше, чем у других комнат. Когда устройство для распыления и проводник для газа был установлен, то слуга, оповестив об этом хозяина, сразу же ушла, так как на тот момент был отдан приказ от хозяйки дома. Мужчина же, поблагодарив своих работников, включил горелку, дабы та начала нагревать склянку. «Этот день должен стать для семьи незабываемым!» ‐ с этими мыслями он пошёл к своим родным. И правда, тот день стал незабываемым, но не только для семьи, а также и для королевства. Так как семья учёного любила тишину и спокойствие во время трапезы, то прислуга решила выполнять приказ, отданный хозяйкой поместья, а именно — привести сад, что находится за поместьем, в порядок. — Сегодня вы узнаете, что такое радость. — сказал учёный смотря на собравшуюся семью за одним столом. — Дорогой, что ты имеешь ввиду? — недоумевая, спросила жена. — Я нашёл лекарство от вашей болезни, только нужно подождать пока оно подействует, а пока что давайте приступим к трапезе. Никто не стал спорить, хотя думали о том, что глава семейства шутит, но послышалось шипение. К тому времени большинство семьи, а именно дети, закончили трапезу и, надышавшись газом, который за несколько минут заполнил не маленькую комнату, начали смеяться. Последовав примеру детей, родители также начали смеяться, а затем обсудив столь счастливый момент в их жизни, разошлись по комнатам. Весь вечер и до глубокой ночи эмоциональное состояние семьи было похоже на качели. То они смеются, будто безумцы, то, переходя в ещё незаполненную комнату газом, постепенно успокаиваются. Голова начинала болеть, а в глазах плыло, словно после алкогольной интоксикации. Во время изготовления газа учёный допустил несколько ошибок. Во-первых, он дышал газом совсем немного, а тот, что был испарён для вычисления запаса, выходил наружу дабы не мешать учёному. Ему бы стоило посадить человека хотя бы на пару часов, дабы знать состояние в дальнейшем. Во-вторых, смех. Как они будут спать если у них постоянные приступы смеха? Стоило бы пропустить некоторые комнаты, где можно бы было проводить время в спокойствии. В-третьих, это может отразиться на психике, к слову, подтвердилось всё это поздно ночью. Учёный, что был в невменяемом состоянии, хотя не употреблял алкоголь, да и в целом уже больше походил на безумца, накинулся на свою спутницу жизни. Та, естественно, кричала, но в тоже время и смеялась. Страшно осознавать, что человек, на которого накинулись с холодным оружием, испуган и смеётся. Тоже самое, что умереть с улыбкой на лице. Если бы причина смеха не была ясна, то можно было бы подумать, что это реакция организма на стрессовую ситуацию. Шатаясь из стороны в сторону, учёный подошёл к жене, но прежде, чем нанести первый удар, сказал что-то нечленораздельное. Язык заплетался, а голос был хрипловатым, но, чуть позже, всё же можно было разобрать: — Ты никогда не верила в меня, а я ради вас старался. Столько лет угробил на поиски лекарства, дабы ты, тварь, была счастлива. Тебе было плевать на меня, тебе нужно было только финансовое обеспечение и красивая жизнь, точно так же ты воспитывала наших детей. Но они останутся жить, их можно перевоспитать, а тебя уже ничего не перевоспитает, только могила. Женщина смеялась, но на глазах были слёзы. Она понимала, что если сейчас умрёт, то дети останутся с этим монстром. Однако, она не успела ничего сделать, как нож глубоко вошёл в солнечное сплетение. Заточенное лезвие вышло из плоти и снова вонзилось уже в районе сердца. Сердце издало ещё пару ударов и замерло, а багровая лужа растеклась под бездыханным телом. — Отец, матушка, что-то случилось? — в дверь постучался старший сын, а затем, медленно открыв, её заглянул. Отец сидел возле бездыханного тела матери и смеялся, словно безумец, при этом не слыша, как в комнату вошёл его старший сын. Парень понял в чём дело и, взяв подсвечник, что стоял на туалетном столике, медленно подошёл. В этот момент промелькнули воспоминания связанные с матерью, пусть она и была без эмоциональна, в прочем, как и дети, но они могли понять друг друга. Когда счастливы, когда обеспокоены, когда злы или печальны. Вот мать, сидит и поглаживает его по голове, которая лежала на её коленях, он был маленьким и в то время тяжело болел, из-за чего она часто проводила с ним время, пополняя копилку счастливыми воспоминаниями. Вот она готовит пирог для него и сестричек, а вот она его успокаивает. В тот момент он был поглощён ненавистью, младшеньких обидели соседские ребятишки и один из них поплатился жизнью. Парень не был как-либо наказан, так как его психическое состояние было слабым, и сейчас, к девятнадцати годам, это состояние дало сбой. С размаху он ударил по голове отца, а перелом черепной коробки дал о себе знать отвратительным хрустом, который был слышен на всю комнату. Шли дни. Тела погибших родителей были захоронены в склепе, который недавно обустроила матушка. Во время похорон дети впервые увидели и посетили это помещение, ведь кто в здравом рассудке построит кладбище под домом? Женщина предчувствовала свою смерть, но… кто мог подумать, что она умрёт от рук собственного мужа, которого любила и лелеяла всю собственную жизнь. Если же девушки не знали, что произошло, то парня поедала совесть. Он начал ненавидеть весь мир, но продолжил думать о том, чтобы его любимые девочки были счастливы. Иногда посещали мысли, мол «если мир настолько ужасен, то он не заслуживает носить столь чудесных сестёр, которые должны жить счастливо. Они могут быть счастливы лишь на том свете… рядом с родителями». В первое время это было лишь наваждением, которое переходило в яркое желание. В то время слуги либо погибли от смеха (как оказалось, это действительно возможно), а другие сбежали, пока был шанс. В итоге, подростки были предоставлены сами себе. Слабая психика парня сдала через месяц, и наваждения стали реальностью. Когда сёстры пришли после очередной прогулки, он взял тот самый подсвечник, которым убил отца, и ударил среднюю, по возрасту, сестру. Та потеряла сознание, а другая побежала наверх, надеясь на спасение, в виде игры в прятки. Парень без перерыва избивал любимую сестру, пока её череп, руки и грудная клетка не превратились в месиво. На лице появился оскал. — Динь дон сестрёнка, я иду искать. — прокричал он в пустоту, а оскал стал ещё шире. По лицу и рукам стекала пока ещё тёплая кровь, которая в скором времени начала свёртываться. Младшая сестра сидела в папином кабинете и думала, что ей делать. Обезумевший брат бил по каждой двери, но судя по звуку, он был ещё далеко от неё. Девушка в панике начала осматривать комнату в поисках защиты и увидела клинок из УПМ, который был на стенде в качестве декорации. Она на цыпочках подошла к стенду и, ухватившись за рукоять холодного оружия, медленно вышла из кабинета. Брат находился в дальней части коридора, а при виде её, его оскал стал шире. Это ужасало, так как нормальный человек не может так улыбаться. Газ продолжал валить из труб, из-за чего к оскалу добавлялся хриплый смех. Они устали смеяться, месяц, что они смеялись, походил на ад. Единственным спасением был кабинет отца, он пропустил его, дабы смех и эйфория не мешали сосредотачиваться на работе. К сожалению, об этом они узнали слишком поздно, а точнее узнала младшая, которая уже могла здраво соображать, но только ей стоило выйти в коридор, как приступ смеха снова посетил её. Парень медленно начал двигаться к сестре, стуча подсвечником по стене и дверям. — Вот я и нашёл тебя, сестрёнка! — он подошёл ближе и замахнулся. — Будь счастлива на том свете. Стоило ему закончить говорить, как лезвие клинка, что было спрятано за спиной сестры, вонзилось в грудь парня, она медленно начала отходить назад с испугом смотря на старшего, обезумевшего брата. Хриплый кашель эхом прошёлся по коридору, изо рта пошла кровь — она проткнула ему лёгкие, это и стало причиной смерти. Он захлебнулся собственной кровью. Девушка смеялась и осознавала, что осталась совсем одна. Пару часов назад думала, что переживу смерть родителей и всё будет хорошо, ведь они есть друг у друга, но что-то пошло не так. Думать о том, почему у брата шарики за ролики ушли смысла нет, ведь об этом знал только он. Сквозь смех девушка пыталась говорить, но это походило на бред сумасшедшего: — Тяжело, как же тяжело, — от смеха она упала на колени и, с виду, это уже походило на припадки. — Матушка, отец, сестра и брат… они мертвы! — последние слова эхом пронеслись по поместью, а за ними такой же громкий смех. Немного успокоившись, девушка продолжила. — Теперь люди будут говорит, что в голову сбредёт. Нет, так не пойдёт… — она встала и подошла к бездыханному телу брата. — Лучше быть мёртвым снаружи, чем внутри. Всё равно мне нет смысла жить… нет, я просто не хочу. Не хочу без них. Девушка вытащила клинок и подняла над собой. Руки дрожали, пустые глаза смотрели куда-то в даль, а слёз практически не осталось, сорванный от смеха и криков голос хрипел. — Слушай… братик, помнишь, нам папа рассказывал о харакири*? Если я правильно помню, то у каких-то древних солдат это было в качестве наказания, — девушка усмехнулась. — Что же это, у меня мандраж? — тяжело вздохнув, она закрыла глаза и старалась подавить приступы смеха, ухватившись покрепче за клинок. Женский хриплый крик раздался по всему поместью и даже за его пределы. Девушка вонзила клинок себе в живот и тихо смеялась. — Скоро… увидимся… — с этими словами она упала на колени. Прошла минута. В глазах начало темнеть. Приятно… приятно от того, что зрение, которое весь месяц расплывалось, теперь сменялось на темноту. Ещё пару секунд, и тело безжизненно упало на пол. На следующее утро пришли слуги, что ранее сбежали. Увидев в каком состоянии находились подростки, а точнее, их тела, они ужаснулись. Снова начал подступать приступ смех. Убедившись, что в этом виноват дом, они поспешили захоронить подростков возле родителей, а затем сбежали, не желая больше смеяться.

***

Так как главнокомандующие знали совсем немного о случившимся и то, половина сказанного были лишь слухи, то рассчитывать было не на что, а отчёта о пропаже семьи до сих пор не было. Грубо говоря, никто не знает, живы они или нет. За тот год умерли все слуги, не дав никаких комментариев о том, что там случилось, да и это никому не нужно было. Паниковать начали только на следующий год, когда было собрание учёных, а глава погибшей семьи не пришёл на него. Солдаты, что ходили туда, пропадали без вести, и таких было около 50-60 человек. — Мина, Юнджи, не хотите прогуляться? — спросила Вейли, смотря на своих капитанов. — С радостью! — подмигнув, ответила Мина. — Это интереснее, чем ваш аномальный титан. — тяжело вздохнув, ответила Юнджи. — Вот и славно, — посмотрев в окно, сказала Вейли. — В таком случае, если вы благополучно дойдёте до поместья и встретите семью учёного, можете передать письмо о том, чтобы они незамедлительно связались с нами? — с надеждой в голосе, спросил Наил Док. — Да, конечно. — кивнув, ответила Мина. Наил взял первый попавшийся листок, что был на столе, и кратко написал письмо. Ничего лишнего, лишь просьба связаться с военной Полицией. Затем, аккуратно свернув бумагу, передал её девушкам.