Часть 1
2 июля 2020 г., 20:56
Швабра валится на пол с глухим стуком, эхом разносящимся по пустому этажу из-за закрытой двери. За ней эффектом домино падает куча другой уборочной дребедени, сваленной в крохотную каморку на произвол судьбы еще давным давно.
- Блять, - тихо шепчет Дима куда-то в шею зажатому у стены парню, - может не услышали?
Эмиль сдавленно мычит в ответ, пытаясь различить что-то за собственным бешеным пульсом в ушах. Ноги дьявольски затекли, край узкой полки неприятно упирается в задницу, возбуждение болезненно жмется в ширинку. Дима умеет выбрать идеальный момент, этого у него не отнять.
- Ребят, вы там что делаете? - Сударь заглядывал на второй этаж с нижних ступенек, удивленно вытягивая шею, - Вы за тряпкой минут десять назад ушли, там пятно скоро в кафель въестся. Ребят?
Дима глухо рычит, сжимая руками чужие бедра. Эмиль от этого движения вскидывается, чуть не задевая то последнее, что осталось в этой кладовке в вертикальном положении, рискуя навести еще больший шум. Чем они думали, когда решили, что первый раз потрахаться, отлучившись на две минуты в квартире, полной людей - ахуенная идея? Ничем, они не думали вообще. Просто Дима, ударившийся в романтику и конфетно-букетный период, забыл, что он, как и Эмиль - взрослый парень, чей организм воздержание хорошей идеей не посчитает. После месяца поцелуев в кинотеатрах и ночных разговоров по телефону, Иманов в любом месте и в любой момент времени стал для Димы красной матадорской тряпкой. Валить - трахать. Младший податливо прижимался всем телом, стоило им остаться вдвоем в относительном одиночестве, терся и смотрел в глаза с таким невинным блядством, что старшему крышу рвало, как в добрые шестнадцать. Мозг в отключку, член вступает в игру. В этот раз Эмиль просто урвать поцелуй захотел, а по итогу был бессовестно затолкан в каморку и исцелован везде, куда смогли дотянуться. И, как и в каждой подобной ситуации, фортуна красноречиво обернулась к ним задом. Иманов в особо чувствительный момент резко дернул ногой и задел швабру, устраивая шум и хаос в крохотной душной комнатке, руша весь надежный, как швейцарские часы, план, "заняться сексом под предлогом общего поиска тряпки, чтоб вытереть разлитую Стасом горячую карамель". Дима обожал его и проклинал в равной степени.
- Все в порядке, мы просто случайно разнесли кладовку, сейчас приберем и спустимся, - Дима мстительно сжал рукой чужую эрекцию, выбивая из Эмиля обиженный болезненный стон, - аккуратнее быть нельзя было? - раздраженно шепнул на ухо.
- Какого черта ты вообще устроил это сейчас? - младший укусил Диму куда-то в челюсть, рвано потираясь о чужую руку. Кончить хотелось, как никогда в жизни. - Нашел момент, блять, я же откинусь, если мы не продолжим.
Сударь крикнул, что ждет их внизу, и, слава Иисусу, подниматься не стал.
- Если продолжим, нас спалят, и откинуться придется вместе, - Дима потянул парня за волосы, заставляя поднять голову, вовлекая в короткий мокрый поцелуй, и с разочарованным вздохом отстранился, кусая его нижнюю губу напоследок, - я пойду отнесу тряпку, а ты приди в себя.
- А со стояком мне что делать, умник? У меня джинсы в обтяг, - Эмиль похлопал себя по щекам, пытаясь рассеять туман в глазах.
- Съебни в туалет пока мы заняты уборкой, я прикрою.
- И на том спасибо, - Иманов обреченно глянул в спину уходящему Диме, кусая губы и пытаясь понять, как сделать проблему в штанах чуть менее заметной.
Когда они наконец доберутся до постели, он на Масленникове живого места не оставит.
***
Съёмки вне Москвы - всегда заебно. Гелик колесил по пустой трассе уже примерно час, Вася клевал носом за рулем, изо всех сил стараясь следить за дорогой. Видео оказалось абсолютно изматывающим по реализации, команда в неполном своем составе добиралась обратно в столицу после полуночи, уставшая и вымотанная. Полина спала на переднем сидении, уперевшись лбом в боковое стекло. Сзади, обложившись сумками со всех сторон и закопавшись в оборудование, дремал Сударь. Место под сиденьями было завалено под завязку, стопы упереть некуда. Эмиль, разувшись, тихо посапывал на плече Димы, закинув ноги ему на колени, потому что больше их положить было некуда. Старший незаметно для остальных приобнимал его за талию рукой, мягко поглаживая большим пальцем кожу сквозь толстовку. Было невероятно тепло и спокойно лежать так, даже усталость отходила на второй план. Эмиль дышал ровно и тихо, как бы невзначай забравшись пальцами старшему под край футболки. Вася был слишком уставшим, чтоб обращать внимание на интимность всего происходящего, а ребята спали мертвым сном. Масленникова тянуло обмацать младшего, как плюшевую игрушку, и невероятно сильно хотелось уже приехать домой, чтоб потом, под предлогом подвезти Эмиля, побыть наедине еще немного. Хотя бы просто пара поцелуев в машине, и ночь уже будет лучше. Дима ощутил радостное волнение в груди, и приобнял парня чуть сильнее. Иманов, почувствовав укрепившуюся на талии хватку, приоткрыл глаза, глядя на Диму из под длинных полуопущенных ресниц. - Ты чего не спишь? - шепот на грани слышимости, чтоб слова затерялись в тихо играющем радио. Дима улыбается и, бросив предостораживающий взгляд в зеркало заднего вида, быстро целует Эмиля в макушку. - Не хочется. А ты почему? - Стараюсь насладиться моментом, - Иманов трется щекой о теплое плечо, поглаживая пресс Димы пальцами, - я по тебе скучал. - Я тоже, - мужчина кладет руку на чужое бедро, сжимая, - домой тебя потом отвезу. - На ночь остаться не хочешь? - Эмиль рефлекторно разводит ноги чуть шире, давая рукам старшего больше простора для фантазии. - У ребят будут вопросы, - царапает короткими ногтями по внутренней стороне, склоняясь к чужому лицу, - рисково. - Не больше, чем то, что ты делаешь сейчас. - Останови меня, раз недоволен. - А кто сказал, что я недоволен? - Эмиль коротко усмехается и разводит ноги еще шире, свесив одну с чужих колен. Дима судорожно вдыхает, в попытках последний раз воззвать к голосу разума, коим Иманов не являлся точно. Рука опасливо замирает выше на бедре, у чужого паха. Возбуждение тянет внизу живота, и, судя по довольно явным признакам, не у него одного. Взгляд Эмиля стал томным и абсолютно бесстыжим, и губы уже гуляли по чужой шее, позабыв об опасности ситуации. Благо всем богам, в машине абсолютно темно. - Нас Вася запалит, не дури. - Он занят дорогой, - Эмиль переходит все грани провокации, нагло берет Димину руку и кладет себе на ширинку, потираясь о грубую ладонь, - или ты струсил? Этот его взгляд блядский не оставляет ни одного шанса на лишние раздумья. Дима едва удерживается от рыка, прижимает пацана ближе к себе и почти болезненно гладит ствол через толстую джинсовую ткань. Эмиля подкидывает, тонкие пальцы цепляются за руки мужчины. Кусает чужое плечо, скуля Диме на ухо. - Боже, боже... - непроизвольно слетает с губ, рискуя спалить их по полной, и Дима притягивает его за затылок, затыкая рот грубым поцелуем. Сознание плавится и пьянеет от прилива адреналина. В любой момент кто-то из ребят может проснуться и застать весь этот пиздец, и здравый смысл кричит о том, что нужно остановиться, но Диму колотит от возбуждения. В этом весь он: риск, хождение по лезвию. Крышу рвет от страха вперемешку с бешеной волной эндорфина, мозг отключает инстинкт самосохранения. Дима болен этой хуйней во всем, включая, видимо, секс, и Эмиль заразился от него поразительно быстро. Сумасшествие стало обоюдным, желание балансировать на грани падения - наркотик. С каждым разом заходя все дальше, глубже в пещеры и ниже под затопленные этажи, Иманов притуплял чувство страха чужой уверенностью и ладонями, крепко сжимающими его плечи, дарящими ощущение безопасности. Дима вел за руку в пропасть, и Эмиль не спорил, шел, потому что знал - упасть ему ни за что не дадут. Доведут до края, чтоб спиной можно было ощутить зияющую пустоту под собой. Огромную, внушительную. Ухватят за руку и толкнут, давая на секунду зависнуть в воздухе, почувствовать незначительность собственной жизни перед бесконечным ничем, идущим за смертью, неважность всего, за чем он гонится и чего пытается достичь, эйфорию, сладкую боль в груди. А потом крепко сожмут в объятиях и вернут в реальность, на твердую почву. В тепло. Ощущение полета потом еще долго будет отдаваться трепетом в груди, а Дима будет гладить по волосам и хвалить за смелость, благодарить за доверие. Эмиль умрет за него или с ним, и эта мысль не пугает его, нет. Он стоит для него любых жертв, и не дает мыслей о сожалениях. Любовь все прощает. Их любовь, родившаяся еще в тот момент, когда они впервые взглянули друг на друга, утонув в гуле толпы и сошедшем с ума пульсе - прощает вдвойне. Старший отрывается, смотрит ему в глаза, и в темноте машины они, кромешно-черные, поблескивают пожаром. Эти глаза, полные преданности, обожания и похоти, не отпускают ни один Димин сон, бросают в дрожь, гипнотизируют. В какой-то момент все кроме них перестаёт существовать, дорога, машина, посторонние люди. Уши закладывает, кровь обжигает вены изнутри. Эмиль на самом выдохе шепчет, что любит его до смерти, и Дима знает, что точнее формулировки не подобрать. Тянется ближе, прошептать те же слова, сорвать с губ еще один поцелуй, и.... - Дим, я уже вырубаюсь. Ты там не спишь? Эмиль в панике отскакивает от мужчины, скидывает ноги с чужих колен и пытается забиться ближе к обложенному сумками Сударю. В голове красным светится тревожная кнопка "Блять". Пиздануться, они снова умудрились забыть, что не одни. Вася смотрит в зеркало, пытаясь в темноте различить хоть что-то, и уже тянется включить свет в салоне, когда Дима приходит в себя. - Не сплю, останавливайся и поменяемся, - сжимает колено младшего на секунду, и в этом жесте столько горячего разочарования, при абсолютно ледяном и спокойном голосе, что Эмиля обжигает на секунду. Снова, сука, сорвалось. Вася глушит мотор и вываливается с водительского, хлопает Диму по плечу и забирается назад, еле вклиниваясь во всю кучу сумок с оборудованием. - Ну, Эмилька, закидывай ласты, а то ты так согнулся, неудобно тут пиздец, - Вася в приглашающем жесте хлопает себя по коленям. Эмиль мельком смотрит в зеркало, в котором отражается темный, предупреждающий взгляд старшего, устремленный на него. Он за такое сейчас голову открутит. Нервно усмехается, прижимая согнутые в коленях ноги ближе к груди, дабы скрыть уж очень приметный стояк, и мотает головой. - Все нормально, мне и так удобно, - кривая улыбка, и Дима одобрительно ухмыляется. - Как знаешь, мое дело предложить, - Вася принимает более-менее удобную позу и откидывает голову на спинку, моментально захрапев. Эмиль нервно смеется еще раз. Поездка обещает быть долгой.***
Самая большая проблема, на самом деле, была в команде. Они настолько много времени проводили вместе, что было, конечно, очень здорово и по-семейному, но просто невыносимо для игры в тайных любовников. Все попойки проходили толпой, празднования круглых чисел и дат, отпуска и уикенды. Живя в пешей доступности друг от друга, никто не считал нужным на ночь глядя добираться домой, поэтому и ночевали все чаще всего на одной хате. Как тут, блять, уединиться? Дима отчаянно пытался устроить романтик на первый месяц отношений, но и тогда все сорвалось неожиданно нагрянувшими на квартиру ребятами. Пришлось остаток вечера неловко переглядываться сквозь темное стекло пивных бутылок и слушать бесконечный веселый треп Сударя, вперемешку с шуточными перепалками Евы и Полины. Диме было стыдно, а Эмиль подбадривающе ему улыбался и всем видом старался показать, что не расстроен, хотя он был. Но ребята были настолько близкими и родными людьми, что злиться долго сил не было. Да, он хочет Диму до искр в глазах, и единственная причина его недотраха - команда и их нелюбовь к тому, чтоб долго находиться порознь. Но они же семья, в конце концов? С ними всегда лучше, чем без них, а друг на друга они с Димой еще обязательно найдут время. Дай бог. Сейчас ситуация повторялась - попытку уединиться на студии после съемок обломали ребята и алкоголь. Дима развалился на диване с бутылкой чего-то средней крепости и украдкой пялился на Эмиля, лежащего у Евы на коленях. Та мягко гладила его по волосам, рассказывая что-то, чего не улавливал старший. Он боролся с необоснованной ревностью внутри себя. Ева Эмилю как старшая сестра, по этому поводу он не беспокоился. Просто у него права вот так развалиться с младшим при остальных не было, никто ведь о них не знал. "И слава Богу", шептал голос в голове. Реакция ребят на это довольно непредсказуема, потому что шутки шутками, но всерьёз о такой возможности никто не задумывался. Они были бы как минимум в шоке, как максимум - агрессивны. Так казалось и Эмилю и Диме в равной степени, так что никто не спешил заводить разговор о возможности раскрыться. Пока редких моментов уединения им хватало, но прошел всего месяц, а они, Масленников был уверен, вместе надолго. Пресловутое "навсегда" произносить не хотелось, но в глубине души оба знали, что слишком хорошо друг другу подходят, чтоб захотеть идти дальше по жизни порознь. Только вот как хранить эту тайну и комфортно сосуществовать было абсолютной непонятно. Дима злился. На собственную трусость и на воображаемо-отрицательную реакцию друзей. И расстраивался очень сильно. Порой это было тяжело скрывать, и сейчас, видимо, на его лице снова отразилась печаль вперемешку с обидой, потому что Эмиль, взглянув на старшего, довольно резко вскочил с чужих колен и принял вертикальное положение. Ей-богу, сердце не выдерживало, когда Дима так выглядел. Убито и слегка потерянно, обреченно. Захотелось в срочном порядке растормошить его, заставить улыбнуться. И прикоснуться, Господи, просто прикоснуться. Как же доебало это вечное расстояние между ними, невозможность элементарно обнять дольше секунды, погладить по волосам. И сидеть еще целый вечер в компании, а потом максимум перед уходом домой обняться чуть дольше положенного. Как же злит. Хотя, если схитрить...План родился в кудрявой башке за секунду. - Ребят, уже поздно, я домой потопал, - Иманов ехидно глянул на ничего не понимающего Диму, вставая с дивана и накидывая легкую куртку. - Поздно? - Артем озадаченно глянул на часы, - еще двух ночи даже нет. - Я подзаебался и хочу спать, продолжайте тут без меня, - парень уже надевал кроссовки у выхода, предвкушающе ухмыляясь. Сегодня он точно побудет с Димой наедине дольше двух минут, - Я пошел, доброй всем ночи, - входная дверь хлопнула, и Дима даже не успел спохватиться и обнять младшего на прощание. И как это все понимать? Масленников не успел полноценно задуматься, как его отвлекла вибрация телефона в кармане. Он достал гаджет, глянул на экран. На панели уведомлений красовалось сообщение от контакта "Барбос". Усмехнувшись про себя, Дима открыл чат и радостное волнение на секунду кольнуло в груди. "Вырвись оттуда всеми правдами и неправдами и будь у меня дома через полчаса. Я весь твой." Дима усмехнулся, изнутри обдало предвкушающим жаром. "Буду через двадцать минут. Люблю тебя пиздец." Эмиль прочитал сообщение, заходя в лифт. В животе запорхали бабочки, улыбка непроизвольно растянула губы. Он заблокировал телефон и закинул в карман, оставив Диму без ответа. Наглядно покажет, насколько он его любит, когда они наконец останутся вдвоем. Масленников выждал минут десять, дабы не вызывать лишних подозрений, и благополучно свалил из квартиры под предлогом купить еды. Тот факт, что стол завален жрачкой, а Дима при этом идет купить что-то сам, еще и не заказав с доставкой, никого не волнует - все довольно пьяные. До квартиры Эмиля от студии пешком минут десять. Дима преодолевает это расстояние, практически порхая над землей. В лифте нетерпеливо стучит пальцами по поручню, разглядывая свое отражение в зеркалах. Заведенный, взбудораженный, глаза сверкают, как десять лет назад перед первым свиданием с девчонкой из параллели. Довольно улыбается, поправляет ворот рубашки и выскакивает из лифта на нужном этаже. Дверь, ожидаемо, оказывается незаперта. Блогер торопливо разувается и минует кухню, направляясь прямиком в спальню Эмиля. Тот, услышав шаги в коридоре, вскакивает с кровати прямо в руки Димы и сразу же втягивает его в долгий, довольный поцелуй. - И правда за двадцать минут управился, - улыбается в самые губы, поглаживая пальцами крепкую шею. - Ты мне на сообщение не ответил, - Дима нетерпеливо толкает его к кровати, валя спиной на мягкий матрас, - на признание в любви, вообще-то. - А что мне, тебе в ответ признаться? - Эмиль намеренно бездействует, пока Масленников торопливо расстегивает пуговицы на его рубашке, усевшись между разведенных ног. - А тебе жалко что ли? Эмиль усмехается, закинув руки над головой и с вызовом глядя на Диму. - Попробуй это заслужить. - Сучка, - короткая усмешка в ответ и старший стягивает с него рубашку окончательно, запуская руку под резинку серых спортивок, поглаживая член через мягкую ткань белья. Эмиль прогибается в спине, обнимая мужчину за плечи и царапая короткими ногтями. Дима снова прикасается, и снова не напрямую. Это почти злит. - Долго еще...ах...будешь...трогать меня через одежду? - сбивчиво тараторит младший, срываясь на тихие стоны. Боже, блять, как хорошо. - Хочешь большего? - Дима ведет языком от шеи к груди, обводит сосок, прикусывает. Эмиль скулит. - Ты знаешь, что надо сказать. - Какая же ты скотина, Масленников, - младший хочет добавить что-то еще, но захлебывается стоном. - Не это, - Дима сжимает ниже основания, снова медленно ведя раскрытой ладонью вверх, - скажи, что любишь меня. - Сейчас я тебя только ненави....ах, блять, боже, Дима! - Эмиля прошибает судорогой, глаза непроизвольно закатываются от удовольствия. Старший зализывает только что оставленный на шее глубокий укус, довольно рассматривая свою работу. След точно останется. А Эмиля, кажется, возбуждает боль. - М? Что ты сказал? - приподнимается и аккуратно целует в искусанные губы, убирая руку с паха. Младший, похоже, уже готов умолять. - Я люблю тебя, люблю, сволота, только продолжай, пожалуйста, - брови сведены к переносице "домиком", глаза влажно поблескивают. Дима смотрит в них и кажется, такое называют счастьем. - Любишь? - улыбается довольно, в самые губы, проходясь руками по торсу. Смуглая кожа покрывается мурашками по следу от чужих пальцев. - До безумия, Дим, пожалуйста... - Иманов смазано целует его куда-то в скулу и облегченно выдыхает, когда мужчина снова опускает руки вниз. Дима ныряет рукой под резинку белья, наконец прикасаясь к голой коже. Эмиль теплый и, кажется, абсолютно гладкий. Старший на пробу ведет пальцами вверх по стволу, слегка зажимает головку, гладит. Непривычно, но определенно приятно. Младший снова выгибается, толкается в ладонь и смотрит ему в глаза с мольбой, по щенячьи. Диме хочется поиздеваться еще немного, растянуть невесомые касания, услышать, как парень просит, но его собственная эрекция мешает связно думать, тело требует разрядки. Он отрывисто трется о чужое бедро, стараясь себя контролировать, чтоб не закончить слишком рано. Черноволосый смотрит вниз, на внушительный стояк старшего, и нервно сглатывает, пробегаясь языком по пересохшим губам. Это? В него? Господи помоги, но он готов процентов на семьдесят. Набирается смелости и тянется рукой, прикасается. Даже в ладонь не умещается полностью. Боже. Дима гортанно рычит и отбрасывает предосторожность, сжимает член младшего сильнее и быстро двигает рукой вверх-вниз, второй сжав его ягодицу. Эмиль откидывается, подставляет шею под укусы и молится всем богам, чтоб сейчас их никто не прервал. Он перестает чувствовать свое тело там, где Дима к нему не прикасается. Шея горит огнем, Иманов даже думать не хочет, как будет перекрывать все эти следы потом. Он вообще не хочет думать ни о чем, кроме грубой ладони на своем члене и том, насколько это лучше, чем все, что у него было до этого. Все девушки, с которыми у него был секс, были нежными и аккуратными, стеснительными. Прикасались боязливо, постоянно уточняя, все ли делают правильно. Иногда делали абсолютно не так, как хотелось, но были уверены, что все отлично, и Эмиль делал вид, что так и есть. Диме ничего уточнять было не нужно, он ахуеть как умело доводил Иманова до отчаянного скулежа, словно знал его тело лучше, чем сам парень. Младший закусывал губы и подмахивал бедрами, изо всех сил стараясь сдерживать голос, но выходило откровенно плохо. Что о нем соседи подумают, боже. Откуда-то из самого нутра вырывались стоны вперемешку с еле связными "еще" и "пожалуйста", и вся эта картина Диме, кажется, будет сниться еще долго. Эмиль, такой шумный и беззащитный, развратный, такой...его. Они так долго откладывали этот момент, что сейчас, кажется, оба позорно кончат, так и не дойдя до основного. Эмиль - от Диминых рук, Дима - от того, что вытворял под ним Эмиль. Масленников стягивает с него белье окончательно, продолжая надрачивать, и сжимает руку на ягодице сильнее, до синяков. Младший хватает его за запястье, тянет ладонь к лицу и вбирает два пальца в рот, прикрывает глаза, облизывает. У Димы перехватывает дыхание. Как же пошло это выглядит, пиздец, если Эмиль еще с кем-то кроме него делал так же, его сердце не выдержит. Старший вынимает пальцы и намек ему более чем понятен. Опускает руку снова, гладит по внутренней стороне бедра и прикасается ко входу, осторожно надавливая. Эмиль даже не зажимается, ему до ахуения невтерпёж почувствовать старшего в себе. Сколько раз он проделывал это сам, воображая Димины пальцы вместо своих - не сосчитать. Масленников вводит одну фалангу, и, поняв, что парню не больно, сразу добавляет второй палец, аккуратно двигая. Младший задушено простанывает, почти срываясь на крик, и резко дергает бедрами, насаживаясь на пальцы. Это слишком хорошо, чтоб быть правдой. - Господи, господи, боже, я сейчас.... - язык слегка заплетается, дышать становится сложнее. Дима перемещает вторую руку на его талию, прижимая ближе к себе, целует в солнечное сплетение. Эмиль почти на грани, и он только хочет попросить старшего заменить пальцы членом, когда его телефон издает ебаное жужжание. Парень открывает глаза, шепчет злобное "сука" и тянется за айфоном на тумбочке. Дима смотрит с выражением а-ля "да ты, блять, издеваешься" и напряженно наблюдает. На экране высвечивается абсолютно издевательское "Сударь, который пидор" и Эмиль принимает вызов, включая громкую связь. - Эмилька, утра доброго, не спишь? - голос у Никиты пьяный и веселый, слегка заплетается язык. Иманов готов закопать его заживо. - Теперь уже нет, - раздраженно выдыхает, пытаясь притвориться сонным, - чего тебе? - А, это, мы с ребятами короче после ухода Димы коньяк нашли, ну и догнались слегонца. Куда он делся, кстати, хуй знает. Ну, Дима, коньяк то понятно где, - Сударь пьяно ржет, кажется, спотыкаясь. Эмиль закатывает глаза к небу, молясь. - И? Ты мне позвонил рассказать это? - А, да, ну, то есть нет, в общем. Бля, тут кошка такая милая, - в трубке слышны копошения и жалобное мяуканье. Эмиль в отчаянии смотрит на Диму, тот резко двигает пальцами в нем, давая понять, что если разговор не закончится в ближайшие десять секунд, он дотрахает его прям так. Иманов вскидывается и зажимает рот рукой, дабы не простонать прям в трубку. - Сударь, сосредоточься. Зачем ты мне позвонил? - Блин, я забы...а, вспомнил! Я короче решил домой пойти, ребята на студии остались. Ну я короче пьяный такой, боюсь не дойду, и шел вот, мимо твоей хаты и дай, думаю, переночую у Эмильки, он же один живет. Ну так вот, что скажешь? - Сударь комично икает в конце фразы. - Эээ, на самом деле я уже сплю, так что думаю, тебе стоило бы вызвать такси и.... - Эмиль смотрит на Диму с почти что ужасом. Если их и сейчас обломают, он его убьет, честное слово, убьет. И его, и Никиту. - Вообще, я уже у тебя в лифте, так что никуда ты не денешься. Ты же мой лучший-лучший друг, Эми, саааамый лучший, пусти переночевать. Иманов подрывается как ошпаренный, отталкивая от себя Масленникова. - Уже в лифте?! Ты когда успел? - в панике ищет свои вещи вокруг кровати, ошалело пялясь то на Диму, то на свое растрепанное отражение в зеркале, - П-подожди, не ломись только, я тебе открою, - сбрасывает трубку, кидается заправлять кровать. Дима на грани того чтоб истерично рассмеяться. Это сейчас серьезно или что блять, снова их обрывают в решающий момент? Да какого ж хуя? - Дим, девайся куда-нибудь, если он тебя тут запалит мы уже не отмажемся. - Куда мне блять, на балкон сныкаться? - "может просто вырубить Сударя к чертям, а, Дим? Это уже почти справедливо", шепчет внутренний голос. - На балкон, больше некуда. Потом по тихому съебешь, когда он в ванную уйдет, - Эмиль коротко целует его в губы, толкая в сторону окна, - прости пожалуйста, ради бога, я люблю тебя, не убивай Никиту. Дима обреченно дает выставить себя за окно и задернуть шторы. Это какая-то сценка из КВН или мир просто намекает, что случится что-то ужасное, если он и его парень наконец переспят? Его, Господи, его парень! Почему ему нельзя по-человечески сексом заняться, еб его мать, что за приколы? Никита пьяно вваливается в квартиру, подмечает запах Диминого одеколона на Эмиле и что-то смазано шутит по этому поводу, падая на заправленную кровать. Иманов обреченно накрывает его одеялом и жестом показывает Диме тихо выбираться. Сударь, даже будучи пьяным в мясо, спит пиздецки чутко - армейская привычка. Масленников злобно натягивает кроссовки в коридоре и зажимает Эмиля у стены, остервенело целуя. Возбуждение никуда не делось, к нему прибавилась ебейшая злость. Младший еще раз обреченно извиняется и целует в щеку, выталкивая за дверь квартиры. Ему тоже предстоит разобраться с некоторыми неудобствами и либо Дима благополучно уйдет сейчас, либо младший отдастся ему прям в прихожей. Сударь мирно посапывает, и не подозревая, какой момент обломал, и как сильно ему сейчас желают смерти сразу два его друга. Пидор.***
Середина июля выдалась жаркой и изнуряющей. Продуктивность команды понизилась примерно до минус десяти, а температура в Москве, тем временем, достигала плюс двадцати пяти в тени. Осознав в какой-то момент, что подошвы плавятся на горячем асфальте, а Эмиль отказывается обниматься, потому что духота ебаная, Дима однозначно понял - пора на моря. Ребята это решение встретили одобрительным гулом. Билеты заказали быстро, посадка-перелет-посадка и вот они уже в арендованном двухэтажном домике недалеко от моря, разгружают вещи и осматривают новые хоромы. Масленников всегда выбирал для своих ребят лучшее и подороже, этот раз исключением не был. Панорамные окна, терасса, четыре большие спальни и кухня с гостиной. Сударь довольно улюлюкал, разглядывая высокие потолки. - Чур моя спальня та, что самая пиздатая! - Размечтался, - весело крикнул Эмиль и рванул вверх по лестнице, пока Никита не сориентировался и не погнался за ним. Дима с усмешкой глянул им вслед. Такие дети. Приехали и расположились они ближе к вечеру, так что на пляж идти было уже поздновато. Вместо этого Полина потянула ребят в бар, развлечься и накидаться в честь начала отпуска. Заведение, больше напоминавшее ночной клуб, кипело жизнью. Савекина сверкала голыми плечами, изящно хуяря шоты водки с локтя, Артем влюбленно вздыхал, глядя на эту картину. Как ему с ней все-таки повезло. Дима чувствовал себя непринужденно и расслаблено, Эмиль периодически жался к нему, изображая крайнюю степень опьянения и рассказывая какую-то уморительную нелепицу. Масленников старался не заглядываться в его сверкающие глаза дольше положенных трех секунд, чтоб не полезть целоваться прям в тот же момент, и ощущал, наверное, безграничное счастье. Мальчишка сиял, как рождественская елка, верхние пуговицы на лёгкой рубашке были расстегнуты, оголяя красивую шею и едва заметный засос, который старший поставил ему перед отлетом. Заклеймил. Мало ли, кто полезет, Таиланд страна более свободных взглядов. А Эмиль выглядел, по мнению Димы, просто бесподобно, глаз не оторвать. И его опасения о том, что заглядывается на него не он один, подтвердились к середине вечера. Бармен неожиданно поставил перед младшим какой-то кислотно-зеленый коктейль с зонтиком, заверив его, что все оплатил парень с третьего столика. Иманов недоуменно глянул в сторону этого самого столика. За ним сидел довольно высокий таец с острыми чертами лица и зазывно ему улыбался. Ребята за стойкой разразились дичайшим хохотом, практически повалившись друг на друга. Эмиль злобно шикнул на них, заалев, а Диме было не до смеха. О нет, блять, мой хороший, на Эмиля никто не смеет так пялиться в присутствии его мужчины. Даже если окружающие и сам наглец в душе не ебут, что у него есть мужчина. Дима берет коктейль в руку под слегка недоуменный взгляд Эмиля, ребят и бармена, и, провокационно глядя в глаза обольстителю с третьего столика, выливает содержимое прямо в стоящий на стойке цветок. Полина пораженно охает, Эмиль дублирует это действие, а незнакомец после секундного оцепенения поднимает руки в примирительном жесте, мол, понял, твое, не трогаю. Бармен иронично и понятливо усмехается, продолжая полировать стаканы. Команда удивленно переглядывается. - Эээ..Дим? - Сударь подает голос, подозрительно сощурив глаза, - что это сейчас такое было? - О чем это ты? - Масленников непринужденно отпивает виски, глядя на Эмиля. Тот смотрит ровно в центр своего стакана и не издает ни звука. - Об акте собственничества? Что это была за сцена ревности, братан? - Никакой ревности, не неси чепухи, - Дима слегка хмурится, ставя напиток на стойку, - мало ли, че за хмырь, сейчас еще зажмет Эмиля где-нибудь, а мне потом спасай, - Дима хлопает младшего по плечу, тот поднимает на него колючий ироничный взгляд, одними глазами клеймя пиздаболом, - пусть думает, что он занят и не лезет. - Ах вот оно что, - Никита задумчиво сводит брови к переносице, - ну, звучит вполне логично, такого красавчика и сцапать могут, - толкает парня в бок, смеясь. Обстановка сглаживается. Эмиль смеется в ответ, Артем смеется тоже, Дима самодовольно фыркает. Одна Полина напряженно рассматривает этих двоих, руку Димы, до сих пор лежащую на плече парня, их взаимные улыбки, и ее взгляд на секунду проясняется. Бинго. Остаток вечера проходит без проишествий, и ближе к одиннадцати часам, Диме надоедает просто смотреть на младшего. Это же отпуск, в конце концов. Нужно выбить времени побыть вместе. - Вы не подзаебались еще? Я, кажется, уже хочу спать. - Да вы с Эмилем что, общую привычку заимели так рано валить? - Артем недовольно уставился на них, приобнимая Полину. Та ткнула его в бок, намекая замолчать. - Перелет долгий был, - Эмиль смотрит на Диму и без слов понимает, что нужно подыграть, - я тоже устал. Может, мы тогда поедем, а вы потом такси вызовите? - Ну я лично собираюсь...- Сударь смотрит на Полину, которая, кажется, сейчас убьет его одним взглядом, и резко передумывает ехать в отель, - ...еще пить и пить, да! Так что вы едьте, если хотите. - Но... - Артем снова получает тычок от девушки и сдается, надеясь, что ему потом объяснят, что тут происходит, - окей, едьте, почему нет, раз вы так устали. Мы еще часиков до двух посидим и приедем, - Полина одобрительно кивнула ему. Дима, отчаянно пытаясь скрыть довольство на лице, рассчитывается с барменом за выпитое и еле заметно тянет Эмиля за руку к выходу. Едва оказываясь на свежем воздухе, Иманов кидается ему на шею, весело смеясь и целуя в губы. - Хитрееец, - он смешно тянет слова, зарываясь руками в волосы старшего, - и что у нас, три часа есть, получается? - Два сорок, пока до дома доберемся, так что шевели задницей и прыгай в тачку, - Дима шутливо шлепает его по филейной части и забирается на водительское, нетерпеливо заводя мотор. В машине Эмиль ерзает, то и дело норовя облапать Масленникова, пока тот ведет. Нарывается. Они паркуются у входа в коттедж и влетают в дом почти наперегонки, сбрасывая по пути кроссовки. Эмиль без особого стеснения запрыгивает на Диму, жадно целуя в довольно улыбающийся рот. Младший не особо пушинка, мышц в нем прилично, но для Масленникова он почти невесомый. Старший заваливается в ту спальню, что на первом этаже, прикрывая за собой дверь ногой, и сбрасывает Эмиля на кровать. Устраивается на коленях между его ног, торопливо расстегивая на себе рубашку. Младший помогает ему путающимися пальцами, сразу ведет ладонями по оголившейся коже. До чего хорош, дьявол. Весь такой твердый, точеный, как статуя мраморная. Ему и залы никакие не нужны с его работой, всегда в хорошей форме. Иманов почти завидует. Сам он вес сбрасывает намного легче, чем набирает, и мышцы постоянно приходится держать в тонусе, но восхищенный взгляд Димы того стоит, на самом деле. Тело у Эмиля дико порнушное, и старший не один час залипал на видео топлес в его тик токе. Ревновал, конечно, злился, но больше залипал. Он-то это тело еще и трогать может. Эмиль стягивает с себя рубашку через голову, не желая тратить время на пуговицы. Дима жмется к нему голой кожей, и это так до одури приятно, что абсолютно не хочется ныть из-за жары. Масленников тянется к его ширинке, привычно расстегивает молнию на зауженных черных джинсах и лезет рукой под резинку белья, сжимая уже вставший член. Эмиль выдыхает сквозь зубы и стягивает с Димы рубашку окончательно, приподнимаясь и цапая за плечо. - Никакой ревности, значит, да? Вообще ни капли, м? - целует вниз по груди от места укуса, бесцеремонно забираясь под спортивные шорты мужчины и гладит пальцами, дразнясь. - Шутишь блять? Еще секунда и я бы ему голову оторвал, клянусь, - Дима шипит, кусая смуглую шею, широким мазком облизывает от кадыка до челюсти, выбивая из парня мелкую дрожь, - еле сдержался чтоб по полной не пропалиться перед ребятами. - Мне кажется, Сударь что-то понял, - Эмиль закусывает губу, двигая рукой на чужом члене активнее, - и бармен тоже. - Сударь не понял ничего, даже когда утром после ночевки у тебя увидел засосы, о чем ты вообще? - ведет рукой по груди, зажимает сосок между пальцев, - А на бармена похуй, и не такого насмотрелся. Эмиль неразборчиво мычит что-то в ответ, соглашаясь. Сейчас вообще плевать, кто что понял, внутри все изнывает от жара, тело требует разрядки и заполненности. Дима стягивает с него всю оставшуюся одежду, выпутывается из шорт и подкладывает Эмилю подушку под поясницу, закинув его ноги себе на талию. Смазки под рукой нет, и он думает снова обойтись слюной. Сам смачивает пальцы, приставляет ко входу и хочет уже начать растягивать парня, но тот хватает его за руку, неожиданно стыдливо отводя глаза. - В чем дело, малыш? - Дима аккуратно гладит по внутренней стороне бедра, успокаивая минутное волнение. Он редко называл так младшего, ибо тот злился на это обращение, и было это слишком уж ажурно и не по-пацански, но моментами сказать о нем иначе язык не поворачивался, - Боишься? - Н-нет, просто... - Эмиль отворачивается, краснея, кажется, до корней волос, и Дима недоумевает, - ....я...не надо пальцами, я уже...сам подготовился, - слова даются с таким трудом, что он аж зажмуривается. Дима зависает, вперив в него полумутный горячий взгляд, и ему кажется, что послышалось. Эмиль что сделал? - Когда? - хрипло, тихо, но младший расслышал. - Перед клубом, - выпаливает на выдохе, стыдливо отворачиваясь - думал, ты меня где-нибудь в туалете зажмешь, но сложилось даже удачнее. Дима закрывает глаза и медленно выдыхает, взывая к самообладанию. Честно пытается перестать представлять себе Эмиля, растягивающего себя в душе, такого по-кошачьи выгнувшегося и стонущего его имя, но выходит из рук вон плохо. Казалось бы, завестись еще больше физически нельзя, но, похоже, можно. Масленников наклоняется к нему, кусает в губы, и взгляд у него такой, что можно кончать хоть сейчас. - В следующий раз сделаешь это при мне, - старший закидывает его ногу себе на плечо, и Эмиль не думает спорить со сказанным в угоду собственной шлюховатости. Если Дима захочет, он сделает. Мужчина перехватывает член у основания, прижимаясь к парню, и без особого труда входит сразу на половину. Эмиль ожидаемо узкий и горячий, и это, вкупе с жарой в воздухе, плавит рассудок. Младший прогибается в спине, сжимая Димино бедро и громко простанывает, откидывая голову. Как же долго он этого ждал, господь всемогущий, он сейчас, кажется, отключится. Тело отзывается на каждое движение электрическим разрядом, Иманов поджимает пальцы на ногах и подмахивает бедрами, насаживаясь самостоятельно. Должно, по идее, быть больно, но он не чувствует ничего, кроме жара и ахуенного ощущения заполненности. Дима не сдерживается и стонет, сжимая чужую голень на своем плече. Вгоняет член до основания, тут же полностью выходя из парня и толкаясь снова. Глаза закатываются непроизвольно сами собой, капля пота скатывается по шее и Дима гладит торс Эмиля ладонью, пальцами пересчитывая кубики на прессе. Младший выглядит максимально эротично с такого ракурса, взмокший и идеально гибкий, полностью принадлежащий ему душой, телом, и глазами этими блядскими, снова смотрящими с обожанием. Дима наклоняется к нему, мокро целует в губы, снова ведёт языком по шее, кусает-кусает-кусает, оставляя кричаще-алые метки. В этот раз Эмиль даже не думает о том, как их потом спрятать. Способность связно мыслить давно улетучилась, остались только обостренные до предела чувства и вязкое, обволакивающее удовольствие. В какой-то момент Дима меняет позу, ложась на спину и сажая Эмиля на себя. Тот сходу насаживается на член снова, вращает бедрами и начинает двигаться, царапая Димину грудь. Старший ведет руками по его телу, сжимает ягодицы и шлепает, оставляя след. Младший одобрительно стонет и подтягивает Диму за шею в сидячее положение, продолжая двигаться на его бедрах. Масленников обнимает его обеими руками поперек талии, прижимая ближе к себе и целует в раскрытые губы, затравленно дыша. Эмиль зарывается руками в его волосы, ускоряя темп, приближая их обоих к разрядке. Ему, кажется, даже прикасаться к себе не нужно. Член внутри пульсирует, удачно попадая по простате на каждом новом толчке, и это что-то абсолютно новое и крышесносное. Иманову жарко, Дима сплавляется с ним в одно целое, прижимая все крепче, так, что между ними даже ладонь не пройдет. Все ощущения резко сосредотачиваются внизу живота, Дима подмахивает бедрами, рычит, и Эмиль кончает, зажимая себе рот ладонью. Старший еще секунду двигается в нем и тоже достигает разрядки, обессиленно простанывая куда-то в шею младшего. Иманов виснет на нем, зарываясь носом в макушку, и довольно улыбается, ощущая резко накатившую усталость. Пульс стучит в висках, тело пробивает мелкой дрожью, сознание абсолютно разморено жарой и оргазмом. Лучше некуда. Стоило целого месяца ожидания. Дима валит их обоих на кровать, переплетая конечности. Эмиль укладывает голову ему на грудь, натягивает простынь на бедра, прикрывая их абсолютную наготу. Он уже знает, что сейчас они оба уснут, не сходив в душ и не озаботившись тем, что ребята их потом увидят. Знает, но расслабленное сознание не дает ему забеспокоиться по этому поводу. Ну увидят и увидят, их проблемы. Дима обнимает его рукой и целует непослушные кудри перед тем, как вырубиться на ближайшие часов восемь. Иманов засыпает под его размеренное сердцебиение и чувствует себя абсолютно полностью удовлетворенным во всех смыслах этого слова. А завтра будет завтра. Сейчас можно наконец поспать вдвоем, чего хотелось по факту весь последний год. С последствиями разберутся позже. Позже...***
Артем и Сударь заваливаются в дом, наводя кучу шума, за что получают по подзатыльнику от Стаса с Полиной. На часах уже полпятого, ребята успели по два раза протрезветь и напиться снова, а Полина разрешила им вернуться домой только сейчас. Выждать явно стоило. - Так и че мы шифруемся, если ты права, то они явно уже часа два как спят заебавшиеся, - Сударь стягивает кроссовки, довольно улыбаясь. Наконец-то можно отдохнуть. - Будить их сейчас в таком случае вообще не вариант, - Полина оглядывает комнату на предмет наличия в ней ребят и почти облегченно выдыхает. В гостиной их нет. - Стопудово они в нижней спальне. - Я все еще не сильно верю в твою теорию, Поль, - Артем смотрит на довольную девушку и хмурит брови, - ну не смогли бы они так долго от нас ныкаться. Да и зачем им это вообще? - А мало ли что они думают, может, боятся нашей реакции, - Стас аккуратно подошел к едва приоткрытой двери в спальню, краем глаза заглядывая внутрь, - опана. - Что там? - Сударь подлазит под его руку, раскрывая дверь чуть шире, и, смотря на представшую перед ним картину, довольно улыбается, - Ты глянь, реально потрахались. - А я говорила! И за тряпкой они тогда не просто так вдвоем ходили, голубки, - Полина хихикает, заглядывая в проем, - хуя у Эмиля задница, понимаю Диму. - Боже, вы прикалываетесь, да? - Артем отталкивает ребят, заглядывает в комнату и обреченно закрывает за собой дверь поплотнее, - Ладно, не прикалываетесь. Вот сволочи, я думал они нам доверяют. - Завтра с ними об этом поговорим, - Полина берет Артема под руку и тащит наверх в спальню, - а пока всем доброй ночи. - Доброй, - в один голос выдают Сударь и Стас и, усмехнувшись друг другу а-ля "такие они идиоты", разбредаются по своим комнатам. Утро завтра точно будет весёлым.
Примечания:
ПБ открыта, если заметите, что я где-то тире не поставила, обязательно маякните.
