Кофе и баскетбол

      Он смотрел как за окном ветер сгибает ветки деревьев, срывает желтые, красные, рыжие, зеленые листья кроны, унося на дорогу, пешеходные дорожки, на траву около самих растительных гигантов, а бывало, что в мусорку.       Куроко было скучно, уроки сделаны, смена сейчас у Энджи, Кисе занят тренировками — готовится к городским соревнованиям. Сейчас там бесполезно быть. Заняты все подготовками, а он не может участвовать в соревнованиях. Печально, но он смирился. Все так или иначе смиряются с истиной, пусть и нежеланной.       Внизу сейчас работает деда и Канеки, по идее. Он довольно добрый по отношению к гулям, хотя Тоука говорила, что он считает их монстрами. Видимо, меняется. По телевизору крутили какие-то новости, а ему уже надоело читать одну и туже книгу. В библиотеку в лом идти, в магазин книжный — тоже. А компьютер как на зло — сдох. Его починят только к следующей неделе. Дядя Рэнджи занят, сейчас выполняет поручение деды, и ведь даже не помочь. С территории двадцатого рисково выходить, после того нападения.       «Кровь одноглазого» — «Какая кровь? О чем они?» — задавался вопросами Куроко, лежа на своей кровати. Ожидать мультики по телевизору ещё долго. Программа новостей ещё час будет длиться. «И почему мне никто ничего не говорит?»— взгляд гулял по комнате. Ожидание было скучным и долгим. Час прошел и наступил момент, когда можно посмотреть «Ходячий замок».       — Брат! Нужна помощь! — А ведь он только-только начался… — с тоской провожал взглядом телевизор. Аккуратно ступая, приоткрыл дверь, за которой стояла сестра. Недовольная и раздраженная, а значит что-то будет, — отметил про себя Куроко, уже мысленно прощаясь со своим распланированным отдыхом. А ведь сегодня обещали марафон полнометражных аниме от Хаяо Миядзаки.       — Что-то случилось, нэ-сан? — облокотился о косяк двери Куроко, складывая в манере сестры руки на груди, но не меняясь в лице. Пародировать умеет мастерски характер и позы людей, а потому сестра быстро растеряла запал бурчать, ворчать и кого-то, а он уже подозревает кого именно, проклинать. Она постаралась успокоиться и расслабиться, но вышло, честно говоря, плохо. Она в гневе.       — Ото-то, надо сходить с Канеки к Уте-сану… — Она в праведном гневе… — понял Куроко, мрачнея вместе с атмосферой вокруг него. Но давление быстро ушло, ведь… А зачем им я? — радостная мысль осветила его голову и он поспешил высказать её вслух.       — А зачем вам я? — склонил он голову на бок, прищурив глаза. «Никуда я не пойду…» — Радостно считал Куроко, получая в ответ усмешку.       — Твоя маска сломана и держится на честном слове, того и гляди, что развалится, — сказав это, она подбадривающе похлопала по плечу своего брата, а после улыбнулась. И от этой улыбки шла волна упорства и угрозы. На плече хватка усилилась, а вот аура вокруг стала совсем поникшей и тяжелой. — Ха-а-ах, в районе появились голуби. Если нападут то не знаю, вытащу ли его. Пусть их всего и двое, но я обычно с тобой работаю, да и не факт, что их не стало больше, — Куроко нахмурился, взвешивая все «за» и «против». Вздохнул, приняв решение.       — Хорошо, сколько времени у меня на сборы? — с обреченностью в голосе спросил он у Тоуки. Та, окинув комнату за спиной брата задумчивым взглядом, ответила.       — Думаю, ещё полтора часа у тебя есть до выхода. Вместе встретим Канеки, — кинув взгляд на телевизор, спросила. — Можно с тобой посмотреть?       Куроко кивнул, провожая сестру взглядом до кресла-мешка, а после уже закрыл дверь к себе в комнату. Ну, хотя бы один посмотрю… — Тецуя был крайне оптимистичен.

***

      На улице рядом с метром сегодня было тише и спокойнее чем обычно. Люди говорят, что поезд сошёл с рельс, а потому отменили несколько рейсов, пришлось людям ехать на автобусах и такси.       А гули говорят, что один недальновидный бежал от голубей и в результате стычки сбил транспорт и сам подох. Отрешенно размышлял Куроко, активно притворяясь тенью Тоуки. В кафе информация быстро разлетается. Голуби потихоньку активизируются и уже часть гулей стала подражать Куроко. Тоже казаться тенью, сливаться со всей толпой.       Музыка в наушниках не играла, но они всё также были воткнуты в уши. Тецуя стоял вместе с сестрой, недолго ожидая Канеки. Тот был рядом с входом в метро, только с другой стороны. Тоука раздраженно цыкнула и направилась к нему, а вслед за ней Тецуя скользнул тенью.       Бесшумно зайдя за спину Кена, она грубо толкнула его ногой.       — Ой-оёй! — оглянувшись, он заметил младшую сестру невидимки. — За что? — спросил он, непонимающе уставившись на девушку, казалось даже, что тот чуть обижен. Хотя это вполне логично.       — За сорванный просмотр мультиков, — печально вздохнул Куроко рядом. Канеки даже вскрикнул от испуга, только сейчас заметив брата Тоуки. Он глядел на него ошалело, не то от испуга не то от причины рассерженности. — Не стой столбом. Пошли или она уйдет.       — А-ага, — кивнул он, недоверчиво покосившись на тень, что снова вошла в свой привычный образ невидимки. Канеки его видел урывками, но понял, что тот двинулся за своей сестрой.       Двигались они на удивление быстро и слаженно, часто останавливаясь, чтобы дать возможность угнаться за собой Канеки. Так он даже не заметил, что некровные брат с сестрой завели их в переулки, стены которых были испестрены граффити, ругательствами и рисунками, на которые стоит везде давать ограничение в восемнадцать плюс.       — У нас хорошенькие девочки! — послышалось со стороны сомнительного заведения, на которое всему нутру Кена смотреть было стыдно и противно.       Проходя мимо ещё одного узкого завитка подворотней Канеки услышал:       — Отвали, придурок! — и лязг разбитой стеклянной бутылки. Стоит поспешить и нагнать быстро идущих ребят, что уже ускакали в своём ритме вперёд.       Так они дошли до маленьких магазинчиков, усеянных в граффити. Спокойно спустились по лестнице вниз и перед ними предстало:

Hy-Sy Art studio

      Тоука остановилась напротив железной двери и положила руку на ручку. Куроко обреченно вздохнул. Так громко, что даже Канеки услышал этот вздох обреченности и боли, от чего немного напрягся. Тецуя спустя три секунды нацепил маску безразличности ко всему происходящему, чем ещё сильнее разволновал полугуля.       — Господин Ута! — они втроем вошли в арт студию и дверь захлопнулась с характерным звоночком колокольчика на двери и лязгом железа о проём. — Есть кто дома? — Громко спросила Тоука. Она совершенно не боялась и была расслаблена, в отличие от названного брата.       Пройдясь вперед, Канеки стал замечать всё больше и больше разных масок. От каких-то демонов и они* до различных животных, птиц, рыб и людей. Пройдя в центр зала, они оглянулись в поиске гримера.       — Блин, спит что ли? — Раздосадованно предположила Тоука, обращаясь скорее к самой себе или просто в пустоту. Куроко скользнул за сестрой, как тень, когда та двинулась дальше.       — Бу!       — А-а-а-а-а-а! — послышался крик Канеки, на который резко обернулись Тоука и Тецуя. Послышался звук падения — это Кен упал на пол, приземлившись на пятую точку. Он ошарашенно глядел на мужчину, что всё это время скрывался под куском белой ткани, сидя на подставке для манекена.       — Что вы делаете, господин Ута? — спросила сразу сестра, расслабившись моментально и даже слегка улыбнувшись. На ошарашенного и испуганного Канеки уже никто не обращал внимания.       — Хотел напугать. — Как ни в чём не бывало ответил гример, а после со скрипом слез с пьедестала. Ещё раз повернув голову в сторону Тоуки, он прищурился и вскрикнул. — О! Это же Куроко! — а Тецуя ведь старался быть крайне незаметным.       — Здравствуйте, господин Ута, — холодно отозвался Куроко, превращаясь на глазах в ледышку и бледнея ещё сильнее. Хотя казалось бы, куда больше?       — Ты получше подумал над моим предложением? — на плечах оказалась руки гримера, фиксируя гуля на одном месте, а лицо прямо напротив лица Тецуи, оставляя между ними пространство в несколько сантиметров. От данной близости атмосфера вокруг Куроко стала становиться давящей и настолько плотной, что дышать было сложно. Канеки судорожно взглотнул и чуть не упал снова на пол, только оказавшись на ногах и отряхнувшись от пыли с плитки.       — Простите, но я вынужден отказаться, — Канеки не понимал о чём они говорят, до той самой фразы, от которой чуть не грохнулся обратно на пол. — Вы мне не нравитесь, господин Ута, ** — на секунд пять-семь в студии повисла тишина.       — Ты разбиваешь мне сердце! ** — драматично схватился за сердце взрослый гуль. — Ладно, я пошёл закрывать дверь, коли ко мне такие гости пришли. А! И ещё, Куроко, — снова обратился к бледному парню, — тщательнее подумай над моим предложением. Дай в следующий раз правильный ответ. — И подмигнул, от чего на бесстрастном лице дрогнуло маска безразличия, но мелькнувшие на ней настоящие эмоции нельзя было хоть как-то распознать. Может ярость, может призрение или отвращение, а может искренний гнев и раздражение — кто бы знал.

Спустя восемь минут.

      Красная вывеска на двери:

Закрыто

      — Это господин Ута. Он делает маски, — Тоука стояла между гримером и Куроко, чему первый был не рад, но виду не подавал, изучая нового гуля, которого привели близнецы-кролики.       — Я — Ута, — меланхолично, спокойно и без прежнего безумства сказал владелец арт студии. Довольно экзотической внешности. Какуганы не убраны, татуировка на греческом на шее гласившая: Не могу жить — ни с тобою, ни без тебя*** и множество других по всему телу, пирсинг и обычного цвета волосы. Одет как гот.       — Канеки. Рад зна-знаком… — Кен нервничал, но всё равно остался вежливым, хоть его и перебили крайне неприятным образом. Ута принюхался к парню, от чего последнему стало не по себе. Канеки то и дело, что метал взгляды полные непонимания то на гримера, то на молчавших гулей-подростков. Те, в свою очередь, словно этого и не замечали, хотя на лице Куроко и мелькнула тень сочувствия. Кен смог это заметить.       — Запах у тебя странный, — сказал Ута. Куроко прикрыл глаза, медитируя и погружаясь в свой мир стоя. — Кролики, я слышал, что появились голуби.       — Да, — ответила за двоих Тоука. Тецуя даже не обратил внимания как на реплику гримера, так и на ответ сестры, отдаваясь своему внутреннему я.       — У нас на районе всегда тихо, вот они и решились всё проверить, — небольшая пауза, пока он принюхивался к Канеки. — Похоже всё из-за Ризы.       — Похоже Цукияму постигла её участь.       — Ага, в курсе, — отозвался он, отвлекаясь от изучения нового и довольно странного по запаху клиента.       — Так двадцатый район считается спокойным? Я не знал, — удивился Канеки, смотря в глаза гуля-гримера.       — Долго живёшь — много знаешь. Если хочешь, переночуй здесь. Если свезёт — увидишь расчлененку — это очень весело, — в безумии распахнулись веки какуганов.       — Да нет, спасибо, — вырвал из захвата свой ворот свитера.       — Хорошо, что есть места вроде Антейко, — гуль встал со своего стула и оглянулся, остановившись на коробке и стуле рядом с ней в центре зала. — Присядь там. Я сниму мерки.       Как же я хочу отсюда свалить. Интересно, до скольки будут идти мультфильмы? — Куроко был на своей волне, обращая ноль внимания на окружающий мир.       — Куроко, почем зря стоять лучше бы приготовил свою надломленную маску. Зачем мы по-твоему сюда пришли? — ткнула локтем в ребра брата, возвращая того на землю.       Он хмуро взглянул на сестру, но оставил вопрос без ответа, вместо этого присел на пуфик у витрины с масками и положил себе на ноги спортивную сумку, из которой аккуратно извлек коробку с расколотой личиной в виде черного кролика.       Тем временем Ута был занят снятием мерок с Канеки и наброском маски, уточняя пожелания и дополняя от себя некоторые детали. Они ещё о чем-то болтали, но невидимка просто был не заинтересован.       — Как тебе Тоука? А Куроко?       — Ох, пошёл допрос с пристрастиями, — проворчала девушка и её брат на это только кивнул, прикрывая глаза от скуки. — Хэй, Куроко, а тебе на обратном пути не нужно будет куда-нибудь зайти?       — Нет, я сразу к нам, — спокойно и прямо ответил он нэ-сан.       — Ясно.       — Зачем спрашиваешь? — не открывая глаз, спросил Тецуя, поглаживая края бархатистой коробки.       — Посмотрим вместе ещё один фильм у меня на компьютере? — спросила она, примеряя маску с манекена, от чего голос был приглушен. Куроко смотрел как она возвращает ту на место, прислушиваясь к разговору Уты с Канеки. Уже было сложно разобрать его смысл, так что он сделал у себя пометку: Потом спрошу о чём говорили.       — Я не против, — кивнул Фантом, барабаня пальцами по крышке тоже обклеенной бархатом.       — Тогда ловлю на слове, — улыбнулась она, чуть растрепав его голубые волосы. Они были мягкие на ощупь и потому сестра не отказывала себе в удовольствии их пощупать.       — Мы закончили, — раздался голос Канеки, что подошёл поближе к ребятам.       — Это всё? — учтиво спросил Ута, придерживая свой альбом с эскизами под подмышкой и держа в левой руке глаз человека. Любимейшее блюдо гримера.       — Нет, — прохладно ответил Куроко, показывая поближе свою покрывшуюся трещинами и сколами личину в виде кролика, полная копия маски Тоуки, только черная. Ута присвистнул как-то даже грустно.       — Где ты её так? — Канеки тоже было интересно, но он предусмотрительно молчал, отдавая штурвал разговора в руки Уты.       — Стычка произошла. Можешь починить? — сразу к делу перешёл Фантом, ставя коробочку на стол к владельцу арт студии и выжидающе уставившись на масочника.       — Могу, но она будет хлипкой. Лучше новую сделать, — задумчиво ответил ему гример. Тоука немного подобралась, кидая на брата настороженные взгляды. И ведь не просто так. Атмосфера снова потяжелела вокруг него. — Она ведь была подарком от Юки-сан?       — Да, — прошептал Куроко, а после закрыл коробку крышкой, убирая к себе в сумку. — Сними, пожалуйста, мерки для новой, — направился к ящику, где гример предпочитает снимать мерки.       — Дизайн тот же? Или изменить? — уточнил Ута, усаживаясь за клиентом и делая обхват головы.       — Тот же, — холодно отозвался парень, не особо желая разглагольствовать. И, кажется, его желание прямо-таки почувствовали.       — Ла-а-адно. Куроко, а ты не хотел бы подрабатывать ещё у меня вместо нескольких часов баскетбола? — спросил его Ута, записывая мерки в блокнот. Когда он посмотрел на Куроко, то увидел холодный взгляд какуганов, наполненный жаждой крови и устремленный на него.       — Спасибо, господин Ута, но я вынужден отказаться. Меня устраивает моё хобби и бросать его не собираюсь, не в ближайшее время, — его голос прошелестел как змейки позёмки по снегу, но гримера это никак не задело, а только развеселило. Уте нравилось раздражать, бесить и выводить из себя Куроко, ведь он так интересно реагировал. И как человек, и как гуль. А сегодня у него появился ещё один клиент, что вроде гуль, но морально точно человек. — Все мерки сняты? — уточнил он, вырывая гримера из секундного промедления.       — Да, дизайн твоей маски у меня ещё остался, так что можешь забирать ту, что в коробочке, — ответил ему Ута, показывая на предыдущей страничке тот самый эскиз черного и белого кроликов. Мама Куроко сделала парный подарок для Куроко и Тоуки на их дни рождения. У Киришимы он был на день раньше чем у Тецуи младшего. У Тоуки первого июля, а у Куроко же второго.****       — Спасибо. — Сухо поблагодарил он, больше он ничего не сказав до выхода из арт студии.

***

      — О чём вы говорили, Канеки? — когда они прошли уже треть пути от студии, спросил Куроко у задумчивого парня.       — Я… эм… Куроко, Тоука! — он остановился и чуть повысил голос, обращая на себя внимание сестры и брата. Немного потупив взгляд, парень отвел око в сторону, только бы не встречаться с двумя парами глаз. Одни источали усталость и раздражение, а вторые скуку и усталость. Последние также изучали Канеки. Куроко зацепился за напряженную позу, сжатые кулаки и от его не ускользнул то, что парень чуточку, но стушевался.       — Что? — всё же выдавила из себя более менее спокойный вопрос девушка, уже остановившись на пути к кафе Антейко. На улице не было людей, рабочее время только-только подступало к часу пик, когда на улицах будут сновать большое скопление народу, а на дорогах то и дело, что образоваться пробки.       — Расскажите, что случилось с Хинами, — на тон ниже отозвался парень, самостоятельно осознавая, что лучше об этом не говорить на повышенных тоннах, в особенности на улице.       — Тебе оно на кой…?       — Тоука, ты с ним не поговорила? — спросил, перебивая сестру, Куроко, вообще не смущаясь этого факта. Он выжидающе глядел на уже зажатую сестру, что что-то бурчала себе под нос. — Значит — нет, — с укором сделал вывод Тецуя, чуть прищурив глаза, а после вздохнул, потрепав, как обычно это делает с его волосами, её по голове.       — Отстань, — буркнула она, но не отодвинулась, всё ещё чувствуя себя виноватой. — Короче, повязочка, слушай внимательно. Повторять для глухих не собираюсь.       — Хорошо, — пролепетал тихо парень в ответ.       — Что ты там вякнул? Я тебя не услышала! — рявкнула она на него.       — Я понял! — громче ответил Канеки, пока Тоука не обращала внимания на неодобрительный взгляд брата.       — Теперь она живёт не с отцом из-за чего очень волнуется. Она всегда такая пока брат не приходит, — начала она, чувствуя на себе пристальный взгляд, но тот был нейтральным. — Он ещё с детства ладил с другими детьми и успокаивал младших, — она повернулась к Тецуе. — Хинами к тебе сильно привязалась, ото-то, — тот лишь пожал плечами и молча кивнул.       — Вот как… — задумчиво протянул он, смотря на Фантома, словно тот статуэтка в магазине или экспонат в музее, но вовремя себя одернул, встретившись с голубыми глазами. — Ой… эм… прости, — он опустил взгляд на ноги, а после снова поднял на брата с сестрой. — Ах, да, скажите, а для чего нужна эта маска?       — Что?! Ты даже этого не знаешь?! — не на шутку удивилась Тоука, пока её ещё больше стали сверлить взглядом, но он от чего-то не казался больше таким уж и нейтральным. Куроко снова негодовал, что за всё время проведенное вместе с членами Антейко паренька никто особо так и не проинформировал.       — Тоука, — на плече сжалась ладонь Куроко, возвращая ту обратно в терпимое состояние. — Канеки, тебе никто не говорил? А про голубей?       — Вообще-то нет, — чуть неуверенно ответил Кен, смотря на ребят.       — Тогда я тебе объясню. Да, Тоука? — он предупреждающе стиснул её руку, а после опустил, обращая внимание на Канеки. — Голуби или же охотники на гулей. Называй как хочешь, тебя поймут. Столкнувшись с ними нельзя показывать своё лицо. Поэтому гример сделает для тебя и меня маски, — он дал минуту на переваривание информации. — Канеки, о чём вы говорили с Утой?       — А? — парень вынырнул из прострации, посмотрев на него будто впервые увидел. — А! А-а-а… Эм… Ну, тут такое дело. Говорил, что вы те ещё трудоголики и если честно, то я вас после этого ещё больше стал уважать… И потому я хочу вам чем-нибудь помочь! — его тихая, но пылкая речь закончилась довольно быстро.       — Спасибо, ты уже помогаешь нам тем, что подрабатываешь в Антейко, — благодарно кивнул Куроко. — Но я хотел бы тебя предупредить.       — О чём ты? — посмотрел на Тецую Канеки, замечая очень напряженный взгляд на себе.       — Будь аккуратнее рядом с Утой, — ответил баскетболист, хмурясь и вспоминая не самые лучшие моменты из жизни.       — Он ведь не враг. Или я перепутал?.. — чуть опешил Кен, делая шаг назад.       — Да. Он союзник. Но такой, что и врагу не пожелаешь. Повторяю, просто будь аккуратнее с ним, — крайне красноречиво посмотрел на парня, у которого и так уже во рту было сухо, как в саване. Кен, не спрашивая больше ничего, кивнул. — Хорошо, тогда пошли.       — Вы сейчас куда? — спросил он у не кровных родственников. Те переглянулись. Куроко приподнял бровь, а Тоука фыркнула, сделав в воздухе неопределенный знак рукой и Тецуя кивнул.       — Домой, в Антейко. Пойдёшь с нами или к себе? — девушка аж поперхнулась воздухом и злобно зыркнула на брата. Она была крайне недовольна.       — Я… я пожалуй к себе. Спасибо вам огромное за потраченное время на меня! — поклонился парень. Куроко кивнул, Тоука фыркнула.       — Пожалуйста, — тихо ответил Тецуя за двоих. — Нам в одну сторону, прощаться ещё рано, — добавил он и Канеки коротко кивнул.       — Хорошо… — Сказал Кен и ребята двинулись дальше, но теперь медленно. Не зачем было спешить. Да и некуда. Они в двадцатом, здесь относительно безопасно, особенно если сравнивать с другими. — Куроко, а… эм… — снова заговорил Канеки, спустя семь минут.       — Хочешь что-то ещё спросить? — уточнил он у студента первого курса университета при их школе. Или наоборот, смысл один и тот же.       — Да. Мне как-то неудобно это спрашивать, после того как я спросил про Хинами и… — начал распинаться он, пока на его плечо не легла рука.       — Просто спроси, — спокойно сказал Тецуя, пока парень собирался с мыслями.       — А… А кто такая госпожа Юко? — всё же выпалил Канеки, нервно глядя на то как Куроко становится ледышкой. И это даже не метафора. Атмосфера снова изменилась на леденящую душу.       — Моя мама. Посмотри передачу «Гули среди нас» №11. Узнаешь чуть побольше. Ещё что-нибудь? — Тецуя старался не давить, но рана на его сердце была слишком весома, чтобы просто так про него забыть. К тому же она болела, тем самым напоминая о себе.       — Нет. Прости, если что-то не так сказал. — Нервно отозвался Кен и весь оставшийся путь они молча шли. Тоука то и дело стреляла в Канеки молнии глазами, а он приходил от этого в ещё больший ступор. «Может я что-то не то сказал? Но я же просто спросил. Чего она опять на меня злится тогда? Вообще ничего не понимаю…» — бурчал себе под нос полугуль.

***

      Канеки был хмур, что не свойственно ему. Обычно спокойный, добрый и тихий Кен превратился в нервного и печального. Он был сострадательным. Настолько сильно, что порой погружался в меланхолию на очень долгое время только от мелодрам. Чего там говорить про тяжелые истории жизней реальных людей.       — Канеки, ты чего? — Хидейоши опустил голову на сложенные на столу руки. Он глядел на лицо друга снизу вверх, чтобы разглядеть какую-нибудь незримую ему эмоцию или мысль. Хотя то и было маловероятно, после стольких лет дружбы.       — А? — Кен словно только очнулся и вздрогнул от пристального взгляда, что был направлен на него. Мысли о вчерашнем разговоре с Тоукой и её братом, а также новости кружились в голове, путались и путали его хозяина. Он хотел ещё чем-нибудь помочь и гулям из Антейко, и девочке Хинами, но решение не находилось, зато желание было всё время рядом и росло. Вскоре зародились мысли о собственной бесполезности. И они его удручали, ведь кроме подработки ничего не находилось.       — Ты сам не свой. Что случилось? — Нагачика глядел, не отрывая глаз от лица его лучшего друга. Вопрос был с нотками волнения и переживания. Его нервозность можно было понять, особенно тогда, когда узнаёшь, что лучший друг, Кен, стал каким-то образом одним из гулей, когда узнаёшь, что лучший друг, Кен, постоянно контактирует с опасным миром, в котором сложно не то что жить, а просто выживать.       — Э… — Кен завис, приоткрыв рот. — Эм, ничего такого, Хидейоши, просто задумался… — он снова нахмурился, погружаясь в свои мысли. Нагачика не спешил вырывать его из своих дум, а последовал примеру друга и молча задумался.       «Ох… Кен, надеюсь, что у тебя нет проблем с гулями,» — на лице не дрогнула ни одна мышца, только в глазах метнулась тень переживаний и страхов. — «Я… как ему помочь? Дать знать, что я всегда готов подставить плечо?»       — Эх… — из их уст одновременно вырвался вздох наполненный обреченностью. Друзья переглянулись. Хидейоши прыснул со смеху, а Кен улыбнулся. На минуту всё вернулось на круги своя, но это было только на минуту, после стало всё также мрачно как было минуту назад. Тихо, печально, грустно и тоскливо. Нагачика не любил все перечисленные ранее характеристики. Он их ненавидел, ведь жизнь это не только вечная борьба, боль и драма, но и радости, что она дарит, улыбки, которые преподносит и искренний смех, что может зародиться в каждом.       — Канеки Кен! — он резко ударил ладонями по столешнице столика, привлекая к себе лишнее внимание как со стороны посетителей, так и со стороны персонала кафе Антейко. Хотя Нагачика как раз и старался это сделать. Зачем? Ему нравится, как его друг старается успокоить своего лучшего друга. У Кена сразу же пропадает вся хандра, ведь надо ещё попробовать успокоить неугомонного Хидейоши. — Давай так! Ты рассказываешь всё, что у тебя на душе и я тебе скажу кое-какую тайну.       — Хидейоши, я же сказал, всё у меня хорошо. Сядь, не мешай людям… — «Кен-кен-кен, ты забыл добавить «и гулям»,» — укоризненный взгляд он не смог сдержать. Друг не говорил о своей проблеме, хотя он, Нагачика, уже в открытую это заявляет. Он хочет, чтобы Кен ему сознался в том, что он стал гулем. Он хотел сразу после этого ему рассказать, что знает его тайну, но молчит, готовый всегда помочь или хотя бы выслушать его, ведь столь сильные потрясения не могли сказаться на нём легко и Нагачика это видел, замечал, подмечал. Резкость движений, хаотичное метание глаз, когда он заметил Нишики, к которому Хидейоши теперь подходит только по необходимости и только в университете при школе, видимо, они уже встречались ещё до той страшной и опасной стычки на подземной стоянке.       — А я и не мешаю, я к тебе обращаюсь, Кен, — Нагачика потихоньку злился. Не на друга — о нет! Он злился на всю эту ситуацию в целом! Хидейоши понимал, что Канеки боится. Боится признаться, боится узнать, что его ненавидят и боятся, также как и он, боится оказаться преданным и брошенным, боится впутать лучшего друга-человека в полный опасностей мир гулей.       Молчание повисло над столом. Кен судорожно сжимал ткань чёрных брюк костюма официанта кафе Антейко. По сути — это пристанище гулей, но здесь обслуживают всех, маскируясь от ненужных глаз. Губы поджаты и растянуты в бледную полоску, глаза опущены вниз и мечутся по сторонам. Молчит, сомневается, боится, не хочет, переживает, паникует, ищет выход — Хидейоши читал его как открытую и всё больше убеждался в своих наблюдениях. Кен не будет говорить. Не сейчас — точно.       — Эх, забудь. — Нагачика грузно осел на стул, потеряв сразу весь запал. Вытянуть из друга его тайну не выйдет. Точно не здесь, хотя Хидейоши надеялся, что будучи на «безопасной» территории ему это удастся. «Было глупо надеяться на это.» — Печально рассуждал он, помешивая уже остывший кофе. Над их столиком нависла давящая и печальная тишина, разрываемая стуком ложки о фарфоровые стенки чашки. Вытянув ноги под столом, он чуть сполз на стуле, сложив на груди руки в замок.       — Хидейоши, у меня осталось пять минут, — взглянув на часы, предупредил друга Канеки, видя, но словно не его хмурость. Тот что-то фыркнул и пробубнил прежде чем встать и расплатиться за свой заказ, который он опустошил в один присест. После, ещё раз задумчиво окинув взглядом Кена, Нагачика улыбнулся в своей излюбленной манере, во все тридцать два зуба, а после махнул рукой.       — Пока, Канеки, — послышалось за прикрывающейся дверью, а после её хлопок о косяк и звон колокольчика.       — Пока, Хидейоши, — cказал Канеки, хоть друг уже был в недосягаемости и услышать прощание не мог. — Ха-а-ах… — Большего выдавить из себя Кен ничего не мог и оставшиеся пять минут сидел, задумчиво буравя потолок, пока к нему не подошла Кая и не позвала, сказав, что перерыв закончен.       Канеки кивнул и ушёл, не подозревая, что его разговор с Хидейоши кому-то очень не пришелся по душе…