Вересковый мёд

      Остаток ночи и раннее утро прошли в относительной тишине и спокойствие. Шанталь изредка бредил во сне, зовя Миира. Сам Миира лежал рядом, боясь сомкнуть глаза, и ласково поглаживал своего любимого омегу. Шептал слова любви.       Рана на ноге все еще кровоточила и об этом свидетельствовало красное пятно на повязке. Губы Шанталя из мягких и розовых превратились в сухие и обескровленные. Жар все еще держался. Смена холодных компрессов не приносила нужного эффекта. Миира ждал пробуждения, чтобы напоить оставленным целителем лекарством. Смотря на прибывающего в забытье омегу, самому ужасно хотелось спать. Из последних сил Миира уговаривал себя не смыкать глаз, но усталость победила, и он отключился, не размыкая объятий. Переплетенные пальцы рук так и остались свидетельством настоящей любви и дружбы. Миира лежал на левом боку, сонно оберегая любимого.       Никто из них не знал, что старый целитель заглядывал в покои и после проверки тихо удалился, не став будить омег. За время сна жар немного спал, а значит, опасности для жизни не было. Рана, нуждавшаяся в перевязке, могла еще подождать какое-то время. Просочившаяся кровь — это скорее от ожога, чем от пореза.       Первым заворочался Шанталь, тихо проскулив от нахлынувшей боли. Медленно разлепив глаза, он осознал, что болит буквально все тело, даже те места, которые не пострадали при драке. — М-м-м… — приглушенно простонал Шанталь. Неимоверно хотелось пить.       Обнаружив подле себя эльскерина, он и успокоился, и загрустил. На душе было обидно и больно, стоило вспомнить все те слова, которые сказал ему Имке, когда они начали драку. И что с того, что он и Миира хозяйские постельные мальчики? Неужели сама жизнь человека нисколько не важна и они не заслуживают уважения? В некотором роде они также выполняют свою работу. Тогда почему?       Он еще раз взглянул на спящего Миира, и понял, что возможно его минсинэ* был прав — только свобода может принести рабу долгожданное счастье.       Едва ощутимо он коснулся переплетенных пальцев их рук, погладил и мягко улыбнулся. Сознание снова поплыло… * Такой же мальчик-омежка, как и Шанталь, был выкуплен из дома развлечений. Привезен из далеких западных Эриборгских мест. Приведен в порядок, накрашен и разодет, чтобы услужить своему хиррэ. Молчалив, робок и красив, как божество. Небесной чистоты глаза сияют, а волос отливается золотом.       Их собрали в смотровой комнате, и они все, ровно семнадцать молодых юнцов, ждали, кого же выберет хиррэ. И новенькому омежке-рабу выпал жребий составить компанию своему новому хозяину. Кто-то вздохнул спокойно, что не ему придется пережить первый раз сегодня, а кто-то вздохнул с обидой, что его красота не была оценена по достоинству. И лишь Шанталь посочувствовал новому мальчику-омежке. Свой первый раз он уже пережил, даже зарубку получил.       Наутро, когда новый мальчик-омежка вернулся ко всем, весь его вид говорил о ночном соитии с хиррэ. Он тихо прошел к своей кровати и также молча в одежде, залез под одеяло, игнорируя чьи-либо взгляды и слова. И лишь ближе к вечеру, когда нужно было подготовиться к очередным смотринам, он показал свое заплаканное личико. — Нужно потерпеть, — произнес Шанталь, садясь рядом и беря за руку нового друга по несчастью. Полдня он неустанно наблюдал за новичком и ждал момента познакомиться. — К тому же, наш хиррэ Эйран, не такой жестокий, как другие хиррэ, — соврал он, вспомнив свой первый раз после побега. Хотя, возможно все могло быть иначе, не реши он бежать. И Эйран Лосгар, действительно, относился к своим валихора и янхора с трепетом, особенно в их первый раз. Пожалуй, только с Шанталем он сорвался и позволил себе лишнего, и все же не порвал или зверски избил, как делали другие знатные хиррэ Йорласа. — Я слышал, тебя зовут — Миира. Очень красивое имя? — с легкой улыбкой произнес Шанталь, пытаясь разговорить новичка. — Оно что-то означает? Моё — Шанталь, что означает… — Твердый камень, кремень… — раздался тихий голосок. — Ты прав, — воскликнул радостно рыжеволосый омежка. — Откуда знаешь? — Ниоткуда, просто знаю… — неохотно отозвался мальчик с тоской в небесно-голубых глазах. — Миира, — повторил Шанталь, смакуя звучание имени. — … душистый… — Что прости? — не совсем расслышав тихий лепет мальчика, переспросил Шанталь. — Я говорю, имя означает «душистый»…       Шанталь приблизился к мальчишке и принюхался. — Действительно душистый. Мёдом пахнешь! — И им тоже, а теперь вот еще и этим Эйраном разит. Фу… Терпеть не могу запах амбры! — Если бы сходил в купальню, то смыл бы с себя неприятный запах. Хочешь, провожу? — дружелюбно, а главное понимающе предложил Шанталь.       В ответ омежка кивнул. Взяв за руку «друга» Шанталь повел Миира в купальню сера́я. Там он показал и рассказал, что где находится, помог раздеться (и сам снял свою расшитую золотом рубашку, оставаясь в одних шелковых штанишках). Помощь другу была нужна также в избавлении от всех бусиков, браслетов, натальных украшений и прочей бижутерии, которыми просто обвешали бедолагу-омежку. Теплота воды сняла временную усталость и напряжение. Входа Миира старался не касаться, когда мылся; это, безусловно, заметил Шанталь и долго не мог решиться сказать или нет. — Если не хочешь проблем, то следует и там помыть. Беременность пока не грозит, нам дают травяную настойку, а вот болезнь или еще что похлеще заработать сможешь.       Миира густо покраснел, стыдясь делать это прилюдно, но Шанталь быстро все устроил. Он подошел и присел рядом на лавочку, в руках он держал взмыленную тряпицу для мытья. — Я сам могу, — запротестовал Миира, когда Шанталь без спроса коснулся тряпицей внутренней стороны бедра омежки. — Не можешь! — твердо заявил рыжеволосый омежка и продолжил касаться бархатной, влажной кожи краснеющего омежки. — Боишься!       Гулко сглотнув, Миира подчинился и позволил такому же мальчишке-омежке помыть себя там. Шанталь касался деликатно, без резких движений, старался сильно не волновать недавно тронутый анус юного создания. Он знал и понимал, как должно быть больно внутри, поэтому следует позаботиться о новичке. — Нужно было сразу, как вернулся, идти помыться. А ты до вечера дотерпел… — поучительно заметил Шанталь, на что Миира смутился еще сильнее. — За собой следить надо! Больше ради себя, нежели ради хиррэ. Или ты намерен заразу какую подцепить?       Миира быстро затряс головой. Болеть или обзавестись проблемами внутри ему не хотелось, тем более он прекрасно понял, про какие болезни намекал «старший» валихора.       Как только они становились валихора или янхора, то в услужении молодым омежкам давались служки, но не всегда приятно, когда завистливые, а порой и грубые служки обслуживают таких как они. Поэтому, некоторые мальчики-омежки предпочитали сами позаботиться о себе или позволяли это делать таким же валихора, тем самым, присматривая друг за другом.       Когда Шанталь ополоснул Миира тепловой водой и подал хлопковый отрез, чтобы тот завернулся и смочил влагу, Миира спросил: — Ты давно здесь? — Не очень. За полгода до тебя привезли, — все также дружелюбно ответил Шанталь. — Меня готовили к этому, — для чего наперед решил сказать омежка. Быть может что-то во взгляде Миира, так и говорило, о чем он хочет спросить. — Тебе нравится здесь? — Как сказать, — пожав плечами, ответил рыжеволосый омежка, руки которого были усеяны браслетами. — Привык уже! — Часто зовет? — Кого, меня?       Миира кивнул, протирая руки и плечи. — Не хочу хвастаться, но сдается мне, что Эйран влюбился в меня, поэтому — да! Часто! — А самому нравится? — Теку каждый раз! Если ты об удовольствии говоришь… — А, понятно, — как-то невесело отозвался новичок.       Шанталь намеренно не сказал правды, что если он и чувствует приятные ощущения при соитии с Эйраном, тем не менее, не в восторге, от того, что его имеют, когда захотят. К тому же зачастую, его и других валихора опаивают специальным зельем, чтобы искусственно вызывать течку. А это отнимает много сил. Постоянно быть возбужденным и «голодным» не всегда приятно. Иногда просто хочется тишины и побыть обычным подростком, а не ублажать своего хиррэ, когда у него встает только от запаха. — Ложись, — попросил Шанталь, показав на лавку с разложенными на ней кусками материи. — Зачем? — удивленно спросил новичок. — Затем, что не все! — Не понял…       Шанталь подвел Миира к лавке и легонько пихнул того, чтобы зад приземлился на лавку, застланную материалом. — А теперь ложись и ноги расставь по разные стороны, чтобы доступ был лучше. — Не нужно, что ты задумал? — занервничал и забеспокоился Миира. — Ложись, говорю, после еще спасибо скажешь! — настаивал на своем Шанталь.       Пока Миира думал, как ему поступить, Шанталь извлек из плетеной корзинки, стоявшей в углу на полке купальни, железную плоскую коробочку. — Ты еще не готов? — наигранно удивился омежка, посмотрев на обнаженного Миира, мнущегося сидя на лавке. Он подошел к нему и сам уложил на лавку, как следовало, расставил ему ноги и присел рядом. Что и следовало ожидать от Эйрана, после первой же ночи он одел свое фирменное украшение на член омежки. Золотое кольцо, точно такое же, как и его собственное, отгравированное узорами, сжималось вокруг члена новичка. Значит, сильно приглянулся Эйрану, подумал Шанталь. — Закрой глаза, — попросил он, понимая, что возможно мальчишка стесняется. А так, хоть видеть не будет. — Если будет больно, скажи, тогда нужно будет целителю показаться, мало ли чего… Говорю, следить за собой нужно! — Угу, — подал голос Миира, а сам весь съёжился, готовясь к позорной пытке. Тут едва ночь с альфой пережил, так снова лезут, куда не хотелось бы!       Шанталь открыл коробку и зачерпнул пальцами побольше пахучей густой мази. Поднес к припухшему красноватому колечку и легонько мазнул его. Миира тут же сжался и зашипел. — Т-ш-ш-ш, опробованное средство, гарантирую, уймёт боль внутри и снаружи. Сам Сигригдур-нари готовил её! А он знает толк в мазях! — с уважением к целителю проговорил Шанталь. Затем он зачерпнул еще немного мази желтоватого цвета и протолкнул внутрь, проскользнув невольно двумя пальцами вглубь.       Миира тут же затрясся и зашелся в тихом плаче. Проход еще ныл и саднил, а то, что омежий секрет практически не выделился при соитии в первый раз, то и стенки прохода болезненно горели. Мазь, попавшая внутрь, начала окутывать своим чудодейственным свойством эластичные стенки, но ее было ничтожно мало, не вся она прошла до натертых и поврежденных мест. Поэтому Миира заплакал. Шанталь склонился над ним, их кожа соприкоснулась; он заботливо обнял мальчишку, прижав к своей груди и, тихо стал убаюкивать, тем самым прося прощение, за невольно причиненную боль. Он подозревал, что новичку, возможно, был неприятен первый раз, но крови на бедрах он не увидел, поэтому и сделал иной вывод. Девственная плева рвется единожды, а после все нормализуется; уж ни как он не мог подумать, что Миира, омежка со слабой омежьей физиологией. Что омежий секрет практически отсутствует, сам-то он обильно течет, а значит и у других так же! — Миира, потерпи. Хороший мой, такова наша участь… Ну, не плачь, Миира… кто ж знал, что он тебя так….       Шанталь был такого же возраста что и Миира, с разницей в полгода, но по пережитому ранее, оказался сильнее и выносливее. К тому же, Эйран не трогал его первое время, выбирая других валихора. Ждал, когда возраст приблизится к тринадцати. А Миира выбрали в первый же день по прибытию в Туор. Опека и внимательность Шанталя оказались самым добрым, что случилось с Миира после появления в серае. Он принял Шанталя за старшего, более опытного и надежного омегу. Он обнял его в ответ и не хотел отпускать, ему была приятна чужая омежья забота. Там, где он вырос, были огромные поля и на них росли именно те цветы, которыми пах Шанталь. А юный искуситель пах вереском. Миира тонул в этом убаюкивающем запахе диких степных цветов, цепляясь за Шанталя, как за спасательную дощечку, плавающую в море. Тихое позвякивание бесчисленных браслетов рыжеволосого юного валихора в унисон успокаивали плачущего омежку. — Успокоился? — прошептал Шанталь, все еще сжимая в объятиях другого омежку. Миира робко кивнул, но отпускать новоиспеченного друга не хотелось. — Прошло? — Нет, — честно признался подросток. — К целителю сходим? — спросил он, поглаживая пальцами, усеянными драгоценными колечками, по длинным светлым, выбившимся из косы, волоскам.       Миира снова кивнул, громко шмыгнув носом. Все блестящие побрякушки новичка остались лежать на полу в купальне. Шанталь помог одеться в свободную и менее вычурную одежду и повел его знакомиться с мудрым целителем замка Туор, Сигригдуром-нари.       После от целителя Шанталь узнал, что хиррэ Эйрана чуть ли не обманули, продав ему проблемного омежку. Проблема Миира была в том, что развитее тела идет несколько иначе, чем у обычных омег. Омежий секрет слабо выделяется, и сколько бы Миира не пил лекарств, результата это не даст. Поэтому, если Эйран хочет видеть Миира в своей постели, то ему всегда следует использовать вспомогательные масла, для удобства обоих, а главное для здоровья самого омеги. То количество, что дает тело, недостаточно, чтобы процесс проходил безболезненно. Также целитель ненароком обмолвился, а после предложил держать все в секрете, сказав, что Миира со временем начнет меняться. Как и в какую сторону, старик умолчал. Но этого было достаточно, чтобы двое омег подружились, а после годом позже влюбились. Их первый общий раз удивил обоих. Шанталь впервые познал, что такое быть с другим омегой, а Миира — что возможно он и не омега вовсе, а тогда кто? *       Шанталь с грустью прикрыл глаза. Воспоминания прошлого и того, что случилось ночью, сильно волновали и душили. Они болью застилали глаза. Невольно он вновь ощутил сильные руки Имке на своем теле и шее, когда тот попытался придушить его во время неравной схватки. Омега тяжело вздохнул, тихо заплакав.       Миира все еще спал, а он не хотел будить своего спасителя. Ведь не приди он вовремя, кто знает, чтобы сделал этот ненормальный кастрат. Борясь с жаждой, он терпеливо ждал пробуждения эльскерина. Попытка самому привстать и налить себе воды, провалилась. Прежде всего, его держал за руку Миира, да и любое шевеление причиняло боль.       Оставалось ждать… *** — Почему не разбудил? — взволнованно спросил Миира, спросонья услышав тихое постанывание. Шанталь силился подавить жгучую боль в ноге и нестерпимое желание напиться воды. Но весь его вид просто кричал, что ему нехорошо. Синяк на лице проявился до такой степени, что отчетливо можно было судить о силе удара. Темно-фиолетовое, почти синее, пятно с правой стороны обезображивало и уродовало красоту лица омеги. Порез от ножниц также не придавал шарма. Кожа вокруг пореза напухла, а запекшаяся кровь ярко выделялась на фоне всего пострадавшего великолепия. Сухие, покрывшиеся корочкой губы, плотно сжимались в полоску, а в некогда болотной зелени глаз, отражался болезненный всплеск света.       Миира подскочил, стоило ему только взглянуть на хорлингэ. Быстро отмерив нужное количество порошка и разведя его в уже остывшей воде, он поднес к губам Шанталя. Полусидя он устроился рядышком, и придерживая за голову, поил Шанталя. — Нужно выпить все, — настойчиво попросил он, после того, как Шанталь запротестовал и отказался пить приготовленное для него лекарство. Ему хотелось воды, а не горько-кислую суспензию мутно-желтого цвета. — Больше половины осталось! Шанти, целитель сказал, что «до дна». Прости, следовало дать тебе его раньше, а я уснул… — виновато извинился Миира.       Омеге стоило приложить все усилия, чтобы на дне кубка осталась лишь пара капель. Шанталь поморщился, когда почувствовал неприятное горчащее послевкусие и с облегчением вздохнул, только вздох получился слабым, а все от того что пришлось сильно закашляться. Миира отложил кубок в сторону, а после склонился, намереваясь проверить температуру. Губами он чувствовал все еще существующий жар, но не настолько, чтобы сильно об этом можно было беспокоиться. А беспокоиться следовало о другом. Что сделает с ними со всеми хиррэ Эйран по возвращении? Кому он поверит? Ведь его любимец теперь не соответствует тем стандартам красоты как прежде; если временная хромота пройдет от раны на ноге, то на лице навсегда останется шрам. Оставит ли его или продаст в лупанарий; а быть может и вовсе собственноручно убьет, несмотря на то, что любимец!? — Как себя чувствуешь? — спросил Миира, окидывая взволнованным взглядом, устало прикрывшего глаза Шанталя.       Через мгновение взгляд наполненный слезами устремился в сторону эльскерина. Шанталь потянулся к нему рукой, чтобы коснуться лица, и едва шевеля губами жалостливо произнес: — Давай сбежим…?