Вересковый мёд

      Теплое солнце зашло за огромное облако, на минуту стало немного прохладно. Тень упала на землю, колыхнув высокие травы на лугах близь Линхорда. Маленький трехлетний альфочка сорвал несколько цветов цикория и весело побежал к хижине, спрятавшейся за высокими деревьями.       Он подкрался незаметно, а после схватил омегу, развешивающего влажное белье и одежды, за подол темно-зеленого котта. Рыжеволосый омега сделал вид, что испугался и охнул. — Ох, и кто же это? — сказал он, мягко улыбаясь малышу. Он расправил белое полотно и закрепил его прищепкой, а после присел. Малыш тут же протянул омеге маленький букетик, озорно улыбаясь. — Папочка, это тебе, — проворковал малыш, сверкая своими лучистыми небесно-голубыми глазками. Но один цветок он решил оставить и потянулся к лицу омеги, чтобы вставить его в огненно-рыжие волосы родителя. С благодарностью приняв своеобразный подарок, омега потрепал по золотистым волосам альфочку. — Спасибо, Золотце мое, — сказал он и поцеловал мальчика. Альфочка тут же оказался в ласковых объятиях папы и еще сильнее заулыбался, с наслаждением прикрывая глаза. Забраться к папе на ручки и прижаться к нему как раньше не удалось, а все потому, что шестимесячный живот омеги лишал такой возможности. Но обнять его за шею, когда тот сидит, было вполне возможным. — Проголодался? — спросил омега, поглаживая по спинке своего малыша. — Немного, — радостно ответил альфочка, а после чмокнул папу в щеку. — Тогда пойдем в дом, покушаем. Да? — Ага, — все также задорно и вприпрыжку отозвался мальчик.       Взяв сына за руку, омега повел того в дом. В это время на очаге доваривалась чечевичная похлебка с кусочками копченой колбаски. Свежий хлеб был накрыт чистым куском льняной ткани и лежал на столе. Протянув небольшую мисочку, малыш-альфочка ждал своей порции. Густая темно-оранжевая смесь заполнила глиняную миску малыша. Запах похлебки вызывал аппетит, поэтому малыш от нетерпения водил носом, принюхиваясь к еде. Омега помог донести до стола миску, отрезал кусок белого хлеба и налил прохладной воды в деревянную кружку. Себе он тоже положил, и сел вместе с сыном обедать. — А папа, скоро вернется? — спросил малыш, проглотив первые две ложки похлебки. Он отщипнул небольшой кусочек хлеба и положил его себе в рот. — Сегодня обещал пораньше, Золотце. Сам знаешь, дорога до Линхорда туда и обратно занимает много времени, а у нас нет лошади. Как управится в мастерской с очередным заказом, так и вернется. А у тебя дело какое-то к отцу?       Малыш помотал головой, говоря, что дела срочного нет. — Просто соскучился, — сказал он, прожевав кусочек хлеба. — Он всегда рано уходит и поздно приходит. — Если он не будет так делать, то на что жить будем? — поинтересовался омега, отложив ложку в сторону. Ему и самому не нравилось, что его муж надолго отлучается и им приходится коротать время с сыном вдвоем. Не то, чтобы омега жаловался или был недоволен, он пенял на то, что с недавних пор, как муж устроился в мастерскую по изготовлению ковров, его появление в доме стало номинальным. Всегда уставший и голодный по возвращению. Сил хватает, чтобы ополоснуться, быстро поесть и лечь спать до следующего утра. А как же семья?       Малыш альфочка горько вздохнул, заметив грусть в глазах папы-омеги. Они молча доели похлебку, а после до конца вечера провели за сортировкой и перебором, оставшихся с прошлого года сухих ягод, грибов и лещины. Запасов, которые мог дать лес, было достаточно. Все потому, что местность, в которой они жили, была очень плодородной и богатой на различного рода природный провиант.       Не успев закончить с последним мешочком лещины, малыш-альфочка уснул. Омеге пришлось перетащить его в небольшую кроватку в алькове и укутать одеялом. А затем самому закончить сортировку лещины.       Время ужина давно прошло, а глава семьи все не возвращался. Омега вздохнул, окидывая взглядом обстановку в доме. Немного побаливала спина, поэтому он встал и решил помассировать ее, но чьи-то заботливые руки сами легки на талию и стали разминать. — Я вернулся, Шанти, — мягко промурлыкал в шею светловолосый молодой мужчина. Он втянул запах вереска и поцеловал плечо омеги. Затем его руки сместились и обняли круглый живот. Несколько поглаживаний вверх вниз вызвали блаженную улыбку у обоих. — Мы ждали тебя к ужину, Миира, — запрокинув голову на плечо и нежась в объятиях мужа, проговорил рыжеволосый омега. — Прости, неожиданно хиррэ Нимлот подкинул небольшой заказ, пришлось согласиться поработать подольше. Зато, — он быстро убрал руки от живота, чтобы залезть в карман штанов и достать подарок, — смотри, что я тебе подарю.       Миира с довольной улыбкой повесил на шею Шанталя редкой красоты ожерелье из эвклаза. Прозрачные светло-зеленые камушки были обрамлены золотыми ободками, и в совокупности всё казалось как броским, так и дорогим украшением. Это украшение досталось ему за все сверхвыполненные работы. За удовлетворение заказчика, хозяин мастреской щедро отблагодарил его, отдав столь красивое ожерелье. Миира знал, что Шанталь любил разного рода побрякушки, и всегда носил их, будучи валихора и хорлингэ. — Это попытка загладить свои извечные опоздания? — решил покапризничать омега, потянувшись к своим волосам, чтобы заплести их заново в косу, необращая внимания на подарок, хотя в глубине души был безумно рад.       Миира развернул его к себе лицом с одной лишь целью — припасть к губам, которые давно не целовал. Он с нежностью отодвинул рыжую прядку волос, всматриваясь в ожидающий чего-то большего взгляд омеги. Провел большим пальцем по розовому шраму на скуле и приблизился. Теплый язык проник внутрь и стал проворно похищать Шанталя в мир грёз. Миира сминал и покусывал его губы, наслаждаясь близостью. — Подожди… — сказал Шанталь, разорвав поцелуй.       За время поцелуя Миира позволил себе проскользнуть ладонью в глубокий разрез на груди домашнего котта и огладить припухшую грудь омеги, чтобы довести его до протяжного стона и вызвать бурное желание впустить в себя. Именно это и послужило своего рода передышкой. Маленький альфочка хоть и спал, но заниматься приятным для взрослых занятием, было крайне неосмотрительно. — Слишком тороплюсь? — не понял паузы Миира, облизнув свои губы, и жадно посматривая на омегу.       Шанталь махнул головой в сторону спящего ребенка. — Иримэ нас может услышать и проснуться! — Вот она, вся прелесть иметь детей! — тихо посмеялся Миира, и быстро чмокнув мужа в губы, прикрыл шторкой детский альков. Погасил свечу и вернулся к омеге. — Теперь можем продолжить, если желаешь… — Ты еще спрашиваешь? — хитро улыбнулся Шанталь и сам, схватив Миира за грудки, по-хозяйски притянул к себе.       Целуясь, они перешли из спальной полукомнатки в светлицу. Она была освещена парой свеч и масляным фонарем возле окна. Расположившись возле тяжеловесного стола, за которым они всегда ели, Миира приподнял Шанталя и устроил на столе. Радушно расставив ноги, Шанталь позволил Миира задрать подол его длинного котта. Делал Миира все медленно, попутно лаская гладкие ноги омеги. Под ладонью нащупался четырехлетней давности уродливый шрам от ожога и пореза, который он несмело огладил и продолжил движение.       Под домашним котта нижнего белья не наблюдалось, поэтому скользнув ладонью по голому бедру, Миира устремился рукой к омежьему члену. Шанталь всегда быстро возбуждался и сейчас был именно тот случай. Поласкав немного член и яички, пальцы Миира двинулись к анусу. Шанталь уже тёк, заполняя светлицу своим будоражившим кровь и рецепторы вересковым запахом.       Когда-то мудрый целитель сказал Шанталю, что Миира будет меняться, организм претерпит ряд изменений, и это случилось. День за днем организм Миира стал перестраиваться и настраиваться в иную сторону. Из-за манящего сладкого запаха дикого мёда, полноправным альфой его нельзя было назвать, но и омегой от части перестал быть. Некая гибридная смесь — два в одном. На его лице стала проявляться щетина, чего никогда не могло быть у омеги; мускулы приобрели более оформленные альфьи черты; с каждым разом смазки было все меньше и меньше, пока она практически совсем не исчезла; а вовремя близости начал проявляться небольшой узел, не такой как у настоящего альфы, но сдерживать на какое-то время омегу было вполне возможным. Но самым нереальным оказалось, что Миира способен подарить Шанталю потомство. Иримэ стал живым подтверждением их неустанной и бурной близости. Сначала Шанталю не верилось, что он забеременел, но когда факт зачатия подтвердился, даже мыслей не было, что Миира не может быть отцом. Для двух бежавших и чудом спасшихся омег — это было сродни чуда Небес. Шанталю пришлось проявить всю силу терпения, дабы убедить Миира в том, чтобы принять себя таким, какой он есть. Теперь в доме был только один омега и это Шанталь. В глазах мужа и всех жителей небольшого городка Линхорда — Миира ТирнХолль считался альфой, немного миловидным на лицо, но все же альфой со странным омежьим запахом.       Запах Миира также усилился. Член оживился, твердея с каждой секундой. Шанталю нравились прикосновения к телу, как его трогали там, но и прелюдия не может быть вечной.       Стащив с себя рубашку, Миира подался вперед, чтобы больше задрать подол омежьего одеяния и оголить круглый живот. Одаривая Шанталя щекотливыми поцелуями, он и сам млел от прикосновений губами к благоговейному животу с плодом. Через три месяца любимый разродится их вторым чадом, а это поистине благословление Небес, для таких как они. Сердце Миира было переполнено любовью, ему хотелось показать Шанталю то, как он его боготворит.       Откинувшись на поверхность твёрдого стола, Шанталь позволил Миира ласкать себя. Сердце колотилось так часто, так сильно, что готово было выпрыгнуть из грудной клетки. Нежная ласка от прикосновения обожаемых губ, сводила с ума. Он давал себе возможность украдкой рассматривать Миира, когда златовласая шевелюра меж его бедер заставляла стонать от возбуждения. Первое касание языком сжатого, влажного колечка, вызвало первый болезненный, почти на грани экстаза, вскрик. Запустив пальцы в его волосы, он невольно коснулся грубого шрама, спрятанного под ними. Несколько уродливых шрамов были также и на спине Миира. *       Весь удар от падения в воду на прибрежные камни, Миира принял на себя. Перед тем как коснуться вод, он с силой дернул Шанталя к себе и закрыл руками голову, смягчая падение хорлингэ. Закрыл собой перед неминуемым. Поэтому, когда их тела выбросило на сушу, Миира был сильно ранен. Когда Шанталь очнулся первым, было уже утро. Запаниковал, так как и сам был ранен. К больной ноге прибавился ушиб руки, с содранным куском кожи и адская головная боль. Миира лежал бездыханный. С бледной холодной кожей, с синими, как глубина моря, губами. На одежде были заметны следы крови, а когда Шанталь подполз и склонился, сердце едва ли не остановилось. Миира не реагировал. Сам без сил, он мужественно дотащил его в глубину грота, в который их выкинуло море.       Без еды, тепла и помощи, промокшие и замерзшие, они провели какое-то время. Бережно забинтовав голову эльскерину из отодранного куска своего нательного котта, Шанталь искал выход, как выбраться и остаться в живых. При осмотре Миира, он не обнаружил мешочка с золотыми йорделями. Стало быть, они покоятся на дне моря. Это сильно огорчило омегу, но вспомнив, что единственная вещь, которую он не оставил в замке, сейчас была при нем, вселила искорку радости.       Золотое членное кольцо валихора служило единственным средством к существованию, пусть даже на недолгий срок. Во всяком случае, выменяв его на монеты, можно было купить еды. Но если кольцо послужит чем-то вроде денег, то, как справиться с бессознательным спасителем? Они находятся в небольшой пещере, среди песка и камней; даже старых коряг нет, чтобы развести костер. Впереди вода, они окружены, если не сказать, что заперты в ловушке. И стоило ли так рисковать своими жизнями, а после оказаться спасенными, если конец один и тот же — смерть?! Если не от руки хиррэ и холодных вод, то от голода, холода и ранений, точно.       Собственные раны уже не так сильно волновали, как раны Миира. Шанталь лежал рядом, пытаясь согреть их обоих своим ускользающим теплом. Вода прибывала, и казалось, грот затопит в ближайшие дни.       К вечеру на второй день после спасения, погода начала портиться. Снова полил дождь и море взбунтовалось. Шанталь не отходил от любимого, и просил Небеса помочь им. Действительно ли Небеса услышали многострадальческий плач омеги или само провидение им помогло, но на утро Шанталь обнаружил лодку, прибившую к берегу грота. Она была немного непригодна к плаванию, но возможность выбраться из ловушки появилась. Им всего-то необходимо обогнуть вдоль скал и выйти на пологий берег, а там своими силами перебраться в лес и укрыться на время, а если повезет, то кто-нибудь из путников или торговцев помогут с перевозкой раненного.       Так Шанталь и поступил. Найдя приемлемый камень, он заткнул пробоину сбоку. Вода, конечно, просачивалась, но не так обильно. Однако возможность покинуть грот была. Перетащив раненого Миира и уложив в лодку, он старался грести руками и быть поблизости от скал. При сильном порыве ветра всегда норовило унести в море, плавающая палка в воде, помогла скорректировать траекторию движения лодки. Полдня ушло на то, чтобы они добрались до песчаного берега. А после, как Шанталь и предполагал, с трудом перенес Миира в скопление смешанных деревьев. Там он развел огонь и заботился о нем, пока однажды на берегу не была замечена лодка торговцев. На свой страх и риск, Шанталь вышел из укрытия и поговорил с людьми. Оказалось, что это вовсе не торговцы, а военный фрегат Симландриса*, который отправил на берег несколько своих моряков, для пополнения пресной водой. Без разрешения капитана матросы отказались взять с собой омег, но Шанталь приложил весь свой шарм выученного омеги-валихора и один из возглавлявших вылазку на берег матросов, согласился взять их на борт. Они помогли перенести раненного Миира и буквально к вечеру были уже на корабле, держащего путь к берегам Орафира*.       Предложенное золотое кольцо в качестве уплаты за проезд, только рассмешило капитана. Старый альфа с пониманием отнесся к двум омегам, хотя понимал, омеги возможно беглые и являются чьей-то собственностью, ведь такие милые чудо-колечки раздавали только мальчикам сераев. И все же помог добраться до мест, где омеги не будут считаться беглыми или принадлежать кому-то. Из столицы Орафира Зирруба, Шанталь и Миира направились вглубь на юго-восток. Пока не обжились в близи Линхорда. За время плавания Миира пришел в себя, ему оказал посильную помощь в восстановлении один из матросов, который являлся по совместительству корабельным целителем. Все раны были заживлены, но не настолько, чтобы исчезли шрамы. Миира еще долго мучился головными болями и болями в позвоночнике. Ему неслыханно повезло, что после падения с такой высоты, он не лишился способности ходить! *       Как только кончики пальцев коснулись шрама на голове, сердце Шанталя сжалось, он вспомнил и почувствовал тот холод, сковавший его сердце много лет назад, там, в гроте. Он был обязан любимому жизнью. Пока омега разрывался между чувствами, Миира неустанно ласкал вход и промежность своего омеги. Он скользил губами по коже, слизывая пахучую жидкость. — Такой вкусный, — прошептал он, с упоением глотая омежий секрет. — Я так полагаю, ужинать ты уже не будешь? — это был скорей вопрос, чем озорная шутка Шанталя. Миира беззлобно фыркнул, трепетно оставляя поцелуй на внутренней стороне бедра разведенных полусогнутых в коленях ног омеги. — Тебя мне достаточно… — как-то многозначно отозвался Миира.       Шанталь приподнялся на локотках. Во взгляде омеги, затуманенный поволокой, мелькнуло что-то похожее на просьбу. Они смотрели друг другу в глаза буквально мгновение, после чего беременный омега сам полез в штаны к мужу. Он огладил пальцами твердый член, оголяя головку от крайней плоти. Миира с шумом втянул носом воздух, прикосновения Шанталя кружили голову.       После того как Миира приспустил себе штаны, позволил омеге снова лечь на спину. Он пододвинул его ближе к себе и медленно начал входить, заполняя проход своей плотью. Он вошел не глубоко, склонился и накрыл его губы своими. От поцелуя и вошедшего в омегу члена, Миира возбудился еще сильнее. Шанталь потянулся руками, чтобы ухватиться за его руки. Огромный живот делал его менее подвижным, чем обычно. Но чужая, налившаяся кровью плоть внутри, пульсировала, посылая к каждой клеточке сладострастные ощущения сравнимые с мини оргазмами. Миира остановился, давая время насладиться ощущениями без движения, а после, секунды спустя, наконец-то, начал движение. Сначала в медленном темпе, а после более резко.       Шанталь ахнул, когда пульсирующий орган начал движение. Инстинктивно он прижал Миира плотнее к себе, заведя согнутую ногу в колене за округлые голые ягодицы. Он удерживал его так, чтобы проникновение казалось глубже и теснее.       Они доставляли немыслимое наслаждение друг другу. Теперь Шанталь был не против, чтобы Мииира ласкал его грудь во время сношения. Шнурок, соединяющий ворот котта, сильно мешал. Шанталь сам развязал его, позволяя Миира беспрепятственно сжимать соски и грудь. До того момента, Миира ласкал их через ткань, а омеге хотелось прочувствовать теплоту ладоней любимого. И нестрашно, что кожа на руках стала менее нежной, чем раньше.       Звуки поскрипывания ножек стола, отзвук от шлепков телесного прикосновения кожа к коже, учащенное дыхание, биение сердец и приглушенные стоны, все это наполняло светлицу маленькой хижины рядом с лесом. Двое любящих друг друга людей любили, отдаваясь в руки самозабвения.       Миира остановился, рассматривая, насколько красив его тяжело дышащий, раскрасневшийся, огненно-рыжий, беременный омега. Видневшаяся оголенная припухшая грудь с темно-розовым соском, так и манила, чтобы вобрать его в рот. Сомкнуть губы и очертить кончиком языка множество кругов. Засосать эту чувствительную, как никогда, крупную темную ягоду, пока не выделится молозиво. Шанталь ждал, закусив блудливо нижнюю губу, а когда Миира сделал именно, то о чем желал, не сдержался и громко замычал, заходясь в экстазе.       Оставшись довольным откликом любимого, Миира потянулся за поцелуем. Сначала он прошелся губами по шее, а затем захватил в плен губы Шанталя. Прижимая к себе за шею Миира, омега стремился показать насколько ему приятно всё то, что делает с ним его альфа. Небольшая передышка, лишь спровоцировала на заключительные действия, от которых обоим грозило все закончить на узле. Стенки прохода омеги плотно сжимали плоть Миира, а начавшийся проявляться узел, тормозил движения. Шанталь слышал сильное, быстрое и напряженное дыхание любимого. Они оба были уже на грани. Миира силился двигаться, чтобы быстрее кончить и выйти из омеги, до того, как захлопнется капкан любви. И спустя мгновение, семя некогда омеги, а теперь альфа-омеги, покинуло свое убежище. Оно разлилось внутри, смешиваясь с омежим секретом. Полуузел на какое-то время соединил их.       Лежащий на столе Шанталь и нависавший над ним, на дрожащих руках Миира, отходили от приятного оргазма. Лоб обоих был покрыт испариной, кожа на теле тоже была влажной. — Люблю тебя, — сказали они хором, а после Шанталь притянул к себе Миира, принимая всю его тяжесть на себя. Ему не хватало ощущения соприкосновения тел. Хотелось ощутить каждый изгиб рифленой груди и накаченного пресса. Повреждения малышу не грозили. Миира не был столь огромным как настоящие альфы, да и находящийся внутри член не позволял уволиться всем весом. *       За окном был глубокий вечер. Масленый фонарик, висевший возле двери снаружи, тихо поскрипывал под порывами ветра. Желтый свет раскачивался из стороны в сторону. Поднявшийся ветер с силой колыхал и встряхивал ветки деревьев.       Положив одну руку на беременный живот мужа, жутко уставший и вымотавшийся за день, Миира лежал на боку в кровати и спал. Рядом лежавший Шанталь посматривал на сонного любимого. Иногда он касался его лица и гладил волосы, убирая их за ухо. А иногда касался губами, оставляя целомудренный поцелуй на лбу. А иногда подносил его пальцы к своим губам и со священным трепетом целовал их. А порой, всматриваясь в лицо, мысленно благодарил Небеса, за посланного ему любимого человека.       От сильного порыва ветра, ветка грушевого дерева с силой стукнула по окну, Шанталь вздрогнул, и неожиданно вспомнил о сохнувшем белье, но тут же позволил мысли уйти в долгое путешествие. Белье сейчас было менее важно, даже, если оно окажется утром на земле или еще где висящим на дереве, чем покой его любимых альф. Умиротворенная тишина в доме, доносящееся тихое посапывание сына-альфочки из алькова, легкий треск догорающих палений в очаге — обычная домашняя обстановка, за которую в свое время было отдано многое.       Порция заветного наслаждения была получена, Миира прощен за опоздание, подарок пришелся по сердцу, чего еще желать беременному омеге? Разве что — скоро разродиться и подарить своему альфе еще одного малыша. В том, что это будет еще один альфочка, Шанталь даже не сомневался! _____________________________________________________________________________ Симландрис и Орафир* — соседние страны с Йорласом; если Йорлас - это север, то Симландрис - это восток, Орафир - юг, и Эриборг - запад.