Её имя

      Перед Лукой прямо сейчас были фотографии. На каждой из них Джулека — улыбается своей прекрасной улыбкой. Тихая и скромная, она подобна цветку, что распустился после долгого дождя. Лука поражён. Это первый раз, когда Джул показывает ему фотографии её класса. И вообще фотографии с её участием. Но в этот раз их много, очень много для сестрёнки. И создаётся ощущение, что их делали специально ради нее, Джулеки. Лука сгорает от нетерпения, но не подаёт виду, лишь сравнивает взглядом улыбку настоящей Джулеки и улыбку той, что смотрит на него с фотографий. Улыбка сестры заразительна, точно вирус гриппа. Джул улыбается редко, но когда это происходит, всё вокруг будто бы расцветает и наполняется живым светом. — Джул, поздравляю, — улыбается Лука и слегка перебирает пальцами гитарные струны, извлекая простую, но безумно приятную мелодию. — Так давно не видел твоих фотографий, я очень рад за тебя. — Это Маринетт придумала, — нежно улыбается Джулека, перебирая фотографии, а потом указывает своим изящным длинным пальцем на девушку с двумя хвостиками. На этой фотографии они изображены втроём. Роуз, Джулека и Маринетт. Роуз Лука знал хорошо, она была первой и самой лучшей подругой Джулеки, её голубые глаза и нежный тихий голос, который, когда надо, становится удивительно мощным, но от этого не менее прекрасным, Куффен знал хорошо. Иногда она приходила на обед или на ночёвку. О Маринетт Лука тоже слышал, просто, наверное, как иронично это ни звучало, пропускал мимо ушей. И сейчас, смотря на то, как она улыбается с фотографии, как сверкают её глаза, какими красивыми и блестящими выглядят её волосы в солнечных лучах, Лука вдруг медленно чувствует, как куда-то проваливается. Но это отнюдь не плохое чувство. Он скорее утопает. Закрывает глаза, но всё равно видит её, такую сверкающую, полную позитива и доброты. Она подобна солнцу. Парень быстрым взглядом находит девушку на других фотографиях и понимает, что это точка невозврата. — Маринетт? Какое красивое имя, — Лука произносит его с удовольствием, нараспев и снова касается гитарных струн. Но в этот раз как-то неуверенно и безумно нежно. — У неё не только имя красивое, — мягко улыбается Джулека, следя за пальцами брата. — Маринетт очень добрая и заботливая девушка, она найдёт выход из любой ситуации. Она не раз помогала людям, в этот раз и мне… помогла. — Хотелось бы с ней познакомиться, — задумчиво произносит Лука и встаёт на ноги, чтобы помочь сестре повесить фотографии на стену. С этого самого дня Маринетт не выходит у Куффена из головы. Он всё думает о ней, смотря в окно. Думает, сидя на кровати. Думает, решая самостоятельную работу. Думает, покупая мороженое. И Андре, друг сердечный, чувствует это, улыбаясь, и описывая образ Маринетт, пока накладывает порцию. Какая она, эта подруга Джулеки? Наверняка, очень милая. И, скорее всего, очень сильная духом, хоть и выглядит такой хрупкой. Луке почему-то кажется, что как бы он ни фантазировал, он обязательно ошибётся. Маринетт окажется намного лучше, чем он предполагал. Иначе ведь быть не может. Иногда парень просит сестру рассказать какие-нибудь истории про неё и её подруг. Джулека очень хороший рассказчик, если её внимательно слушать. Если терпеливо ждать и не перебивать, девушка раскрывается, начинает говорить настолько красиво, что хочется слушать её день и ночь. Лука даже завидует этой способности. Иногда. Иногда, потому что он давно уже нашёл другой способ говорить обо всём, что лежит на душе. Он играет. И каждая его мелодия, подобно тихим рассказам Джулеки, завораживает, заставляет забыть обо всём и слушать, слушать… До конца своих дней. Но Куффен-старший не может играть, когда не думает ни о чём, поэтому ему приходится много размышлять. Мысли его вдохновляют, они всегда полны каких-то невообразимых, удивительных, завораживающих тем и слов, которые так легко превращать в музыку. Но мелодии, которые Лука сочиняет, думая о Маринетт, совершенно другие. Одно только слово вертится у него в голове, её имя. А мелодии получаются разные. Иногда грустные, тоскливые. Иногда весёлые, игривые. Лука не слушает мысли, он слушает чувства. Неведомые ему самому, давно забытые, но такие прекрасные. Это новая мелодия в его жизни, такая прекрасная, как и это мелодичное имя. Лука знал, что познакомится с Маринетт неожиданно, но совсем не предполагал, что она, как гром среди ясного неба, сама спустится в «каюту». А она спустилась. Он ведь только настраивался, думал, что сегодня наконец-то познакомится со своей музой, так неожиданно наполнившей его мир совершенно новой мелодией. Вот он поднимется, и… — Привет, меня зовут Ма-мама-Маринетт! — выдаёт она, слегка покраснев. Лука уже заранее беспокоится, не напугал ли он её? — Груша… Группа… Твоя мама отправила меня сюда, чтобы ты поднялся порепетировать с группой. Она просто волнуется. Милая… — Привет, мама-Маринетт, — усмехается Лука, внимательно заглядывая девушке в глаза. Та неожиданно меняется в лице, и парень лишь вздыхает. — Прости, просто пытался настроиться. Она выглядит грустной и разочарованной. Такое ощущение, что сердце её вот-вот не выдержит и разобьётся на тысячи две осколков. Кто её обидел? Кто посмел?! Но ведь спросить будет странно? Или нет? Ладно, глубокий вдох, выдох… Спокойно, Куффен. У тебя всегда есть музыка. — Как странно… Похоже, у тебя в сердце сейчас что-то такое, — и играет так, как ещё никогда не играл эти простые отрывки неизвестных никому мелодий. Думает: вдруг это всё юношеские фантазии, гормоны, а в девушке на самом-то деле нет ничего завораживающего, она самая обычная. И отрицательно мотает головой, вглядываясь в васильковые глаза и слегка улыбаясь. Не может такого быть. Чем больше он будет узнавать её, тем сильнее влюбится. Лука редко ошибается в людях. Скорее бы уже назвать её по имени. И не так, в шуточной форме. А нежно, нараспев, так, как всегда представлял во время долгих парижских ночей, полушёпотом произнести Её имя.