Cant help falling in love

Тин приглушённо стонет и наваливается сверху. Поцелуй, некогда тёплый и наполненный нежности, быстро перерос в тяжёлый, страстный, возбуждающий. Они с Дипси ещё никогда так не целовались, но Тин с заметной радостью наблюдает, как лицо братца приобретает красноватый оттенок. В свете ухмыляющейся луны он выглядел как нельзя лучше — взмокший и явно взволнованный, Дипси каждые пять секунд нервно проводил рукой по мокрым от пота волосам и маняще облизывал припухшие губы. Тин смотрит и просит себя сдержаться. В небольшой стае бабочек появляются шершни. И они оставляют за собой полыхающие огнём укусы. Тин наклоняется и вновь целует Дипси. Их языки сплетаются в страстном танце слишком быстро, их тела соприкасаются друг с другом слишком часто, их щёки с каждой секундой краснеют всё ярче. Тин не сдерживается и покусывает мягкие губы братца, одной рукой приподнимая край мятой (Ну-Ну явно будет недоволен этим) рубашки, а другой переплетая чужие румяные пальцы в замок. Становится мокро и жарко до шумных вздохов, до красивых изгибов тел, до сладостных стонов. Тин влюблённым взглядом смотрит на Дипси и мягко целует в шею, давая себе клятву, что обязательно оставить ожерелье из рубинов на этой смугловатой соблазняющей коже. Когда-нибудь, но не сейчас. Как бы Тин не был влюблён, он не хочет допустить глупых ошибок. Он самый спокойный и уравновешенный из Телепузиков, а значит не должен терять над собой контроль. — А-Ах, Тин... — Дипси сладостно шепчет, его голос не горче мёда, его слова не хуже стихов поэта, но Тина каждый его вздох бьет молнией по вискам, — П-Прости, я-я...я н-не могу..б-больше..! Дипси невольно отключается, заставляя Тина сдавленно хихикнуть. Дипси просто ребёнок, он ещё не способен так долго не спать, но старший даёт себе обещание, что научит его не засыпать всю ночь. Тин обязательно даст ему пару полезных уроков и, конечно же, не забудет о практике, но сейчас пылкий рой шершней постепенно затихал, превращая красное невнятное пространство в светлый рай с бабочками и тихим ручьём. Старший заботливо укрывает братца махровым пледом, ложится рядом и гладит чужое лицо. Их руки всё ещё переплетены в замок, и Тин даёт себе новое обещание, что никогда не допустит их ссор или разлук. Тин смотрит влюблённым взглядом и мысленно уверяет, что, будь здесь Ляля, она бы несомненно была бы рада за них. Это странно. Но просто так бывает, что любовь между братьями взаимна.