Спину выпрями

Чонин смотрит на голые плечи и молочную кожу спины Криса, немного хмурясь. Чан не разговаривает с ним с обеда. — Спину выпрями, — говорит Чонин, пробегаясь длинными пальцами по позвонкам. Чан рефлекторно выпрямляется. — Пошёл ты нахуй. Он не знает, кто они друг другу. — Какие мы грубые, Чан-и,— улыбается Ян. — Я могу послать ещё раз, — шипит Чан, отлипая-таки от телефона и повернувшись к Чонину. Младший усмехается. — Как ты говоришь с братом? Ай-ай-ай. — Проваливай из моей комнаты, Чонин, я серьёзно, — говорит Чан, пытаясь спихнуть Яна с кровати. Младший перехватыет его руки, подминая Криса под себя и увлекая в глубокий поцелуй. — Чонин, мама за стенкой. — Плевать. Просто будь тихим, маленький. Чану тихим быть не хочется. И прятаться от родителей тоже не хочется, но он ждёт. Ждёт, пока ему самому и Чонину исполнится восемнадцать. Чтобы просто быть вместе. Все начиналось вполне невинно. Их родители сошлись, когда обоим парням было по шестнадцать. У них не было причин ненавидеть друг друга, поэтому они быстро сдружились. Чан напоминал Чонину щенка. Огромные глаза, тёмные кудряшки, широкая улыбка и… Прилипчивость. Крис не мог без внимания к его персоне. Он лез обниматься, клал голову на плечи, просто трогал везде, куда дотягивались проворливые ручонки. И однажды Чонин не выдержал горячих прикосновений. — Нет, Чонин. Оставь меня. — Ну, чего ты, малыш? — Чан отворачивается, хмурясь. — Детка? — Чонин ведёт носом по скуле. — Чем я обидел тебя? — Ты так смотрел на Минджи, — тихо говорит Бан. Ян усмехается. Их мать совсем отчаялась и решила самостоятельно найти сыновьям девушек. Сегодня приходила Минджи. Она была красива и хорошо воспитана, с ней было интересно, но Чонин всё ещё гей. Как ни странно. — Смотреть так на тебя я не могу в присутствие матери, помнишь? — Крис хмурится ещё больше, пытаясь оттолкнуть. Он всё ещё обижен. — Я люблю тебя, — добавляет Ян, уткнувшись Чану в шею. — Я тебя тоже, — он подставляется под поцелуи, выдыхая. Горячие, большие ладони ложатся на плоский живот, оглаживают бока и бёдра, сжимая нежную кожу. Чан раздвигает шире ноги, сглатывая. Он знает, сейчас далеко Чонин с этим не зайдёт. Чонину нельзя оставлять на Крисе свои метки. Увидят. Им вообще многого нельзя из-за того, что их считают братьями. — Мне жаль, что тебе приходится терпеть это, — говорит Ян, виновато глядя из-под чёлки. — Я сам это выбрал, — отвечает Чан, улыбаясь немного грустно. — Щеночек. — Не зови меня так, — возмущается старший. Чонин хихикает. — Самый чувствительный щеночек в мире, — с ухмылкой говорит Ян, оставив поцелуй на животе. — Чонин-а, не дразнись, — младший кивает и отодвигается, усаживаясь у спинки кровати. Хитрая улыбка озаряет его лицо. — Наш девиз непобедим, возбудим и не дадим. Да, Чонин? — разочарованно фырчит Крис. — Ты сам сказал не дразнить тебя, — объясняет Ян, пожимая плечами. Чан хнычет, поджимая губы. Он сжимает ноги и прикрывает ладошками лицо. Мелкий засранец заставляет его чувствовать себя беспомощным. Чонин самодовольно улыбается. Ему нравится видеть Чана таким. Старший пыхтит от недовольства, но всё равно пристраивается к Яну поближе, усаживаясь между его ног и прижавшись спиной к его груди. — Всё ещё обижен на меня? — интересуется Чонин, обняв его и прижав ближе. — Только потому, что из-за тебя я возбуждён, — тихо отвечает Чан. — Ну, это можно исправить, — Чан физически ощущает ухмылку Яна и по привычке сжимает ноги сильнее. Рука Чонина спускается с груди к резинке домашних штанов. — Дверь, Чонин. — Я запер, — говорит младший. — Приподнимись, — просит он, и Чан выполняет. Чонин снимает штаны вместе с бельем, и Крис остаётся в одних цветных носочках. Ян проводит руками по бёдрам, а после раздвигает их так, чтобы они опирались о его собственные. Чонин не торопится. Он знает, как Чан любит, поэтому ласково шепчет на ушко всякие нежности и касается его члена, выбивая из Криса рваный вздох. Старший нетерпеливо ёрзает и дышит через раз, ухватившись за чонинову коленку. Не то чтобы они редко занимались сексом, и Бан успевал настолько соскучиться. Чонин мог с уверенностью сказать, что Чан родился гиперчувствительным к прикосновениям. — Мальчики! — слышится за дверью мамин голос, но Чонин даже не думает останавливаться. Он продолжает дрочить, под тихий скулёж старшего. — Ответь ей, — рычит Ян. — Да, мам? — Что вы там делаете? — Мы… Мы играем в приставку, мам, — Чан старается говорить ровным голосом, но Чонин сжимает руку на члене. — Я просто хотела сказать, что ужин готов. — Хорошо, мам, — Чан всхлипывает, потому что Ян давит большим пальцем на головку, рука Криса рефлекторно ложится на чонинову. — Чонин, остановись, — шепчет старший. — Может вам принести в комнату? — Нет, мам! Просто оставь нас, пожалуйста, — не выдерживает Крис. За дверью слышится мамин недовольный голос, вещающий о том, что совсем дети оборзели, никакой благодарности и уважения к старшим, а Чонин хихикает. Чана пробивает дрожью. Он откидывает голову Яну на плечо и прикусывает ребро ладони, чтобы не застонать в голос. Он кончает себе на живот. Чонин обнимает его крепко, чувствуя, как тело старшего подрагивает. — Чонин, если ты ещё хоть раз так сделаешь… — Покусаешь меня, щеночек? — хихикает Ян, а Чан закатывает глаза, разворачиваясь в объятиях. Он смотрит недолго, а потом целует. Потом он его обязательно покусает.