Безупречный

Согласно древним скандинавским легендам, бог Один любил развлечь себя тем, что бродил среди смертных в образе нищего бродяги, проверяя, чтят ли смертные законы гостеприимства. В синем плаще и войлочной шапке, опираясь на деревянный посох, в сопровождении двух воронов ходил он от дома к дому, и горе тому, кто посмеет оттолкнуть его от своего порога… – Смотри куда прешь, придурок! – рявкнул бычара и толкнул Хоумлендера плечом так, что тот отлетел сторону. – Ой, прости, чувак, – пробормотал он, но бычара уже шел своей дорогой по темному переулку, и неловкое извинение ушло ему в спину. Хоумлендер надвинул кепку на лоб, запахнул джинсовку и вжался в стену, стараясь слиться с ней. Если бы не сегодняшние обстоятельства, он без колебаний сломал бы уебку хребет или спалил бы его на месте к чертям собачьим. Хоумлендер знал, что он был силен. Более того, он знал, что сила его не имела осязаемых границ. В жизни ему не приходилось столкнуться с преградой, которую он не смог бы преодолеть. Он был хищником, не имеющим врагов в своей естественной среде обитания, реальной вершиной пищевой цепочки, и ни один из супергероев не мог сравниться с ним. Он был одним из первых – и он был попросту лучшим. Ему не надо было даже особо стараться – он буквально мог убивать своим взглядом. Насколько это круто? Лазерные, блять, глаза. Кто еще может таким похвастаться? Ему требовались какие-то миллисекунды, чтобы расправиться с ротой вооруженных до зубов громил. Пиу-пиу, и от них остаются только дымящиеся тушки, а он, взмахнув звездно-полосатым плащом, летит домой лопать гамбургеры. Потому что его генетически модифицированное тело оставалось мускулистым и подтянутым вне зависимости от режима питания. По большому счету, ему довольно редко приходилось использовать другие свои способности, ну разве только чтобы покрасоваться перед простым людом. Он мог, не запыхавшись, пробежать кросс, одной рукой поднять грузовик, пробить кулаком стену, а еще он умел летать. Последнее приводило толпу в дикий восторг. Они смотрели на него как на бога. Тупые ублюдки. Впрочем, сам Хоумлендер, не считал физическое превосходство и всякие цирковые фокусы своей истинной силой. Истинная сила – это отсутствие слабостей. И он старался жить в соответствии с этим утверждением. Другие суперы, о боже, сколько же было среди них на всю голову отбитых отморозков, тонули в своих слабостях – наркотики, выпивка, групповушки, всякие ебанутые извращения, которые никогда бы не пришли в голову вменяемому человеку. Под прикрытием орды адвокатов Vought, полчища публицистов и армии специалистов по связям с общественностью, идеальные герои без страха и упрека днем, по ночам в закрытых барах, куда простому плебсу вход был воспрещен, суперы устраивали просто дикие, неподдающиеся описанию оргии. Глядя на все это безобразие, Хоумлендер, помимо естественного отвращения, разумеется, испытывал своеобразную гордость за себя, за Семерку, за идеальный образ, который ему удалось не только создать, но и сохранить. Он был непогрешимым, каким положено быть богу. Когда находишься на вершине, всегда найдутся толпы желающих тебя подвинуть – он знал это не понаслышке. Единственный способ свергнуть с пьедестала кого-то столь могущественного, как он и его команда, стар как мир: накопать побольше грязного белья. И, соответственно, единственным способом оставаться безупречным и сохранять свое белье чистым было в буквальном смысле не творить всякой херни. А если творишь – то просто не попадайся. Блядь, это же так просто, и почему-то эта толпа одуревших от безнаказанности суперов не могла до этого допереть. Хоумлендер вздохнул и вытащил из кармана телефон, чтобы еще раз проверить время. И конечно же, с тех пор как он проверял его в прошлый раз, прошло всего три минуты. Как всегда он пришел слишком рано. Он еще раз нервно прошелся по переулку, вдохнул кислый запах подворотен и широко зевнул. Когда раздался гулкий звук чьих-то шагов, Хоумлендер вернулся к своему посту у стены и притих. Он едва ли успел что-то сообразить, как был схвачен за ворот джинсовки и вдавлен еще глубже в стену, а потом его лицо обожгло горячее дыхание. – Какого хрена ты тут трешься? Мы договорились встретиться в пабе. – Остынь, Бутчер, просто не хотел, чтобы нас кто-то увидел на улице. На губах Билли мелькнула ядовитая усмешка, а секунду спустя он впился в губы Хоумлендера жадным поцелуем. – Скучал по мне, Джон? – Не зови меня так. – Как скажешь, Джонни, – хрипло рассмеялся Бутчер и потащил Хоумлендера за собой в сторону улицы. *** Королева Мэйв говорила, что единственной слабостью суперов, как и всех божественных существ, были люди. Королева Мэйв вообще болтливостью не отличалась и, как правило, раскрывала рот только, чтобы сказать что-то здравое. За это Хоумлендер ее по-своему любил. Хотя, это неправильное слово. Когда-то они встречались, со всеми вытекающими, но Королева Мэйв – она ведь даже не женщина, а бронепоезд в бронелифчике. Из такой не вышибить искры. Даже в момент оргазма она умудрялась сохранять такое бесстрастное и холодное выражение лица, что у Хоумлендера моментально покрывались льдом яйца. Что она вообще понимала в слабостях. Билли Бутчер был настоящим гребаным подарком. Бывший спецназовец с протекающей крышей, взрывным характером и любовью к крепким напиткам, к тому же не скрывающий своей ненависти к суперам. Он был горой динамита, перевязанной гирляндой с ручными гранатами, на всякий случай украшенной табличкой с надписью «опасно». Наверное, Хоумлендер не смог бы пройти мимо такого, даже если бы не обстоятельства. Потягиваясь, он сел на кровати и оглянулся на своего любовника. Билли не спал, он смотрел на него, прищурившись, а на губах играла все та же едкая ухмылка. – Все еще жалеешь, что не убил меня? – спросил он лениво. Конечно же, Хоумлендер жалел. Кто бы мог подумать, он в своей жизни положил столько народу, и адвокатам Vought действительно пришлось попотеть, затыкая случайным свидетелям рты и списывая все на сопутствующий ущерб, а в итоге его единственным уязвимым местом стал именно тот человек, которого он зачем-то оставил в живых. Когда-то, играясь, он, даже не подозревая, что делает, отнял у Бутчера смысл его жалкой жизни – его ненаглядную женушку, – но не отнял саму жизнь. Это было ошибкой. Чертовы люди, они были глупыми, хрупкими и легко заменяемыми. Просто грязь под ногами для того, кто считал себя богом. Но Бутчер знал, кем он был на самом деле, знал и не боялся его. Истинной слабостью Хоумлендера была его непогрешимая репутация. О, Билли знал. Смеясь, он задал ему несколько резонных вопросов – кто станет тебе поклоняться, Джон, когда узнает правду? Кому ты будешь нужен? Богов не выращивают в пробирке. Кто станет молиться на научный эксперимент? Кому будет дело до вас, если любой, купив на черном рынке пару бутыльков с синей жидкостью, сможет обрести сверхспособности? И кто знает, может, один из таких недосуперов однажды надерет тебе зад? Хоумлендеру стоило прибить его на месте еще тогда, но вместо этого он, скривившись, спросил: чего же ты хочешь. Он здраво рассудил, что ублюдок захочет денег. Все они хотят денег. Но тогда он еще не знал Билли Бутчера. Я хочу вернуть то, что ты отнял у меня, ответил Бутчер. Я скучаю по некоторым аспектам супружеской жизни. Кто же знал, что он имел это ввиду совершенно буквально. – На твоем месте я бы бежал, куда глаза глядят, – ответил Хоумлендер, натягивая штаны на свой саднящий зад.